Цена желания - 3. Цена жизни.

Жара этим летом не способствует написаю ничего толкового. Ладно, мне просто действительно жаль расставаться с героями! Может, теперь отпустит. С высоты седла Таски смотрел на три комка грязи, стоящие перед ним.  — И кто это у нас? — задумчиво спросил он.  — Пап, это мы! — с энтузиазмом взвизгнул левый комок.  — Кто «мы»? — меланхолично уточнил Таски. Комки заметно растерялись, переглянулись, а потом центральный сказал:  — Твои дети.  — Да?! — очень удивился Белый князь. — Что-то я не помню, чтобы производил на свет… подобную субстанцию!  — А кто мы тогда? — заинтересовалась правая «субстанция».  — Кто? М-м-м-м… А, вот, понял! Вы громяки! Ответом на это заявление стало потрясенное молчание. Затем левый комом начал всхлипывать, а центральный прогудел озадаченным баском:  — Не, пап, мы не громяки! Мы дети!  — И громяки не разговаривают! — влез правый.  — А вы новый вид громяков! — не сдавался Таски. — Вы громяки-мутанты! Живете в кана… в болоте, видимо, и говорить там же научились! Всхлипывания перешли в безутешный вой, и куча грязи бросилась к лошади Таски. Живо представив, во что сейчас превратятся его белые (пусть слегка и запыленные) сапоги, Таски выставил перед собой тессен.  — Эй, эй, эй! Держитесь от меня подальше, злобные грязевые чудовища!  — Пап, если ты нас прибьешь, мама тебя не простит. Таски покосился на правую кучу. Вот ведь… умник!  — Уверен? Может, она меня еще и похвалит, а? — предположил он. — Вот сейчас мы к ней пойдем и спросил, кто вы — громяки или дети! Комы снова переглянулись, видимо до конца не уверенный в том, какой вердикт вынесет Нурико.  — Пап, а давай мы сейчас в ручье отмоемся, а потом пойдем к маме? — осторожно пробасила центральная куча.  — Нет уж! Сбежите еще! — Таски указал тессеном направление. — Марш, марш! Кучи обреченно потрусили вперед, роняя по пути лепехи грязи. Таски чуть отстал и бросил в пространство:  — Ну, и как это понимать? Кусты на обочине едва заметно шевельнулись, и на дороге возник невысокий парень с каменным выражением лица и скрещенными на груди руками. Он пялился мимо левого уха Таски и молчал.  — Ри, я к тебе обращаюсь! — повысил Таски голос. — Ты телохранитель или как?! Почему дети похожи на… на… — он пытался подобрать сравнение покрасочней, но потом смирился с реальностью: — На три кучи грязи?!  — Они играли в глиняном карьере.  — Вау!!! В самом деле?! И как я не догадался?! А ты куда смотрел?!  — Никакая опасность им не грозила, — по прежнему в пространство ответил Ри. Таски злобно запыхтел, но решил не устраивать разборки здесь и сейчас, лишь посулив:  — Вот подожди, увидит их Нурико…  — Выгонит обратно в Эйю? — впервые за разговор оживился Ри.  — Поближе к Ниу, да? Что бы ты мне там опять секретаря Его величества до усера пугал? Бедняга Тирико уже не знает, куды от вас двоих бечь! Одна, как влюбленная кошка под ногами крутится, другой со страшной рожей ревнует! Всё, хватит! Ты посидишь это лето в Долине, она на побережье, подальше от столицы, а потом видно будет! А сейчас хватит базар разводит, пошли, пока эти трое опять куда нибудь не… вляпались! *** Нурико покачивалась в гамаке, блаженно щурясь на едва пробивающееся сквозь густую листву деревьев солнце и наслаждаясь покоем, когда вдруг свет что-то загородило.  — М-м-м-м! — капризно замычала принцесса, дрыгая ножкой, но черный силуэт и не думал исчезать. Пришлось открывать глаза.  — Таски? — опешила Нурико, тряся головой. Она даже смутно подумала, что это ей снится. По её расчетам тот должен был быть сейчас на другом конце страны: — Ты чего здесь делаешь?  — А ты не рада? — ухмылка стала еще шире.  — А-а-а? Рада… наверное, — сонная одурь не проходила.  — Ц-ц-ц! Разве так встречают мужей из командировки? А где объятья, поцелуи, любовник в шкафу?  — И что из этого для тебя предмет первой необходимости? — проворчала Нурико, слегка приходя в себя.  — Ну, для начала, глянь, — Таски посторонился, открывая Нурико вид на три уже подсохших грязевых статуи. — Думаешь, это наши дети? Я вот думаю, что это новая разновидность громяков!  — Мам, мам, мам, это мы, это точно мы! — одно из «произведений искусства» начало подпрыгивать и размахивать руками, усеивая все вокруг кусками глины. — Я Миака, а это Рюдзи и Кодзи! Это точно мы! Точно, точно! — два поименованных кома загалдели вслед за сестрой.  — Это точно они! — мрачно констатировала Нурико, падая обратно в гамак.  — Да?! Гм, я мог бы поклясться, что это личинки громяков! Ну, ладно. Тогда следующий вопрос — этих отмоем или других родим? Дети потрясенно смолкли.  — Других родим, — всё так же мрачно сказала их мать. Миака немедленно зарыдала, а Рюдзи шагнул вперед, задвигая брата и сестру себе за спину.  — А может, всё-таки попробуем отмыть? — вздохнул Таски. — Нет, я не против… заняться деланием других, но ВДРУГ эти так больше не будут? Дети ожесточенно закивали.  — Тогда сам и отмывай, — заявила Нурико.  — Я?!  — Да, ты! Твои дети, сам их и мой! По лицу Таски пронеслись все пять стадий принятия неизбежного. Потом он спросил:  — Как думаешь, у садовника найдется какая-нибудь достаточно грязная одежда? *** Нурико прислушалась. Таски действительно приступил к помывке детей, но, то ли из вредности, то ли в пику ей, притащил бадью с водой почти вплотную к гамаку, так что все ведущиеся там разговоры были прекрасно слышны.  — Пап, а ты надолго приехал?  — Не, на пару дней.  — А зачем?  — Мне что, нельзя?!  — Можно! А чем мы займемся?  — Мы НЕ полезем в глиняный карьер!  — Ы-ы-ы-ы! Да поняли мы уже!  — Ну, тогда можно сходить в горы!  — Будем охотиться?!  — Нет. Я не очень хороший охотник. Это вам лучше с Ри договориться.  — Он не хочет! Он по Ниу скучает!  — Захочет, захочет! А мы с вами… О! Я научу вас делать ловушки на людей!  — Вау! Круто!  — Ура! Ура! Мы будем охотиться на человеков!!!  — М-м-миака, можно ТАК не орать?! А то все человеки в горах разбегутся! А папа оглохнет…  — Прости, папочка!  — А что мы будем делать с человеками?  — С какими?  — Которых поймаем!  — Придумаем что-нибудь.  — Пап, а разве на человеков можно охотиться?  — Мда, Рюдзи, в тебе не только моя кровь, но и моя тормозная жидкость.  — Что?  — Ничего, так. На некоторых чело… тьфу… людей можно и нужно охотиться. Всех хороших людей вокруг мы знаем, а втихую по горам шляются только браконьеры и разбойники. И вот они то как раз пло… не очень хорошие люди! Мы их поймаем и объясним, как надо себя вести!  — А потом ты мне их отдашь?  — Не настолько они провинились, что бы их так карать, Кодзи!  — Я только заставлю их помочь мне плотину построить!  — Сынок, слова «заставлю» и «помочь» рядом как-то… не очень смотрятся! И что за маньячная страсть всё строить… странный ты, чес слово. Вы все странные!  — Это плохо?  — В нашей семье это хорошо! *** Гамак резко взбыкнул и закачался. Нурико покосилась на рухнувшего рядом Таски:  — Отмыл?  — Отмыл!  — Какие дальнейшие планы? Ну, кроме охоты на человеков! Таски задумался:  — Сейчас поваляюсь пару минут, потом вылезу, сам обмоюсь, схомячу чего-нибудь и позволю себя пару часов потаскать по Долине. Буду с умным видом кивать, поддакивать и подмахивать документы, делая вид, что всё-всё внимательно слушаю и читаю! Потом вернусь, опять пожру, под благовидным предлогом заманю тебя в дом и трахну три раза. Нурико даже воздухом подавилась и смогла только выкашлять:  — Почему три?!  — Два мало, а четыре…  — Не сдюжешь, песок уже сыплется? — ехидно перебила Нурико.  — Не-а! Не сыплется, — невозмутимо заметил Таски. — Просто я реально из седла не вылезал почти, пока сюда добирался!  — Так соскучился? — в груди у Нурико сладко защемило, но…  — Да заколебали! На востоке засуха, на западе наводнение, посередине министры!  — И ты сбежал.  — И я сбежал! А что?  — Мог бы и соврать, что соскучился!  — Я соскучился.  — Не ври!  — Я?  — Что? А. Ну, да. Гм. Значит, соскучился, всё же, да? На три раза…  — Ц, женщина, какая ты вредная и ненасытная! Не расстраивайся, я недостачу утром восполню!  — Я не люблю утром! — надулась Нурико.  — Зато я люблю! — парировал Таски. — Если бы ты себя утром видела — мордочка опухла…  — Вот спасибо! -… слюнки текут, тепленькая вся, размякшая! М-м-м! Так бы и укусил за жопку! Кстати, это идея!  — Таски, — грустно спросила Нурико, — сколько лет мы знакомы?  — Лет тринадцать, а что?  — Тогда почему ты всё еще умудряешься меня регулярно шокировать?! В плохом смысле слова, — уточнила Нурико. Но Таски не обиделся, а засмеялся:  — Это же хорошо! Стабильность — залог устойчивых отношений! Знаешь, я передумал! Нафик благовидные предлоги! Иди сюда!