Аттракция

— Что случилось?! — взволнованный голос у больничной палаты. — Луиза… — шепчет Чонгук, поднимая на неё глаза, но смотря куда-то сквозь. Он выглядит напуганным, беспокойным. — Зайчонок, — старушка подходит к побледневшему парню и берёт его руки в свои. Она тяжело дышит. Видно, бежала. — Расскажи мне что стряслось… — Один ублюдок… — пытается спокойно объяснить, но голос срывается. — Один ублюдок избил его и… У него ожог на шее… — шепчет Чон, показывая на предположительно поражённое место. — А глаза… Он не видел меня… — его плечи дрожат и слышатся тихие всхлипы, едва различимые. Заветная дверь открывается и появляется врач, который сразу замечает обеспокоенных Луизу и Чонгука, из глаз которого падают капельки слёз. То, что он видел… Такой беспомощный Тэхён, искалеченный, физически, морально, испугавшийся, что его снова будут бить, обижать… Куратор, когда прибежал, сразу вызвал скорую, которая, к счастью, не медлила. Чонгук приехал позже, у него было кое-какое дело. До Джихан. Догадаться было не сложно. Тот ненормальный вряд ли думал, что делал, но он своё получил. Хоть и не в полной степени, потому что Чона оттащили от него, когда в очередной раз пытался заехать кулаком по избитой роже. Тот брыкался, уверял, что это не он, но в его глазах читался страх в момент вопросов по типу «если он ослепнет, мудак?!», «что ты будешь делать?!», приправленных ударами. — Вы родственники Ким Тэхёна? — Да, я его бабушка, — немедленно отвечает Луиза. — Что с ним, доктор? — беспокойно. Ей не хочется, чтобы её мальчик страдал, не хочется, чтобы находился в этих стенах, пропитанных медикаментами и болью. — Слизистая глаз пострадала. Яркие вспышки, частички сгоревшего пороха вызвали раздражение и ожоги. Предполагаю, это было что-то вроде фейерверка или бенгальских огней. Мы провели операцию, чтоб избежать инфекции и потери зрения, всё прошло успешно, но… Мы не знаем насколько упадёт его возможность видеть, — врач выглядит уставшим. Операция была сложной и опасной, ведь это глаза. Чонгук ощутил сполна муки ожидания, сидя под дверью операционной, а потом и под дверью палаты. — К нему можно? — одновременно спрашивают обеспокоенные посетители. — Можете зайти, но он ещё не очнулся. Думаю, ему нужно несколько часов, — говорит напоследок. Посреди унылой больничной палаты тихо посапывает маленький и невинный ребёнок, боязно его потревожить. Шея забинтована, на лице ссадины, а вокруг глаз синячки и лопнувшие капилляры. За что ему это? Луиза присаживается возле койки, оставляя поцелуи на расслабленных пальцах тонкой руки, а Чонгук сидит с другой стороны. Кто бы мог подумать, что жизнь его заведёт сюда? Тем более, добровольно. — Знаешь, — не сдержав слёз, обращается к Чону старушка, — когда моя дочь с мужем отказались от Тэхёна, я не сомневалась ни секунды в том, что его жизнь будет не сладкой. Я ни разу не пожалела о том, что забрала его себе, люблю этого ангела больше жизни. Моё сердце каждый раз сотрясается, когда с ним происходит подобное. Я всегда боялась, что из-за этой родинки, о которой толком и не знают, его убьют в какой-нибудь подворотне. Разве он такое заслужил? — серьёзно спрашивает она, утирая слёзы. — Он не виноват, что не похож на остальных. Его называют убийцей, но он не способен никому причинить вреда, это видно невооружённым взглядом. Каждый вечер, проходя мимо его комнаты, я слышу как он захлёбывается слезами, но утром выглядит так, будто является самым счастливым человеком на этом свете. Он мне написал, что вчерашний день был лучшим в его жизни… Что мне сделать, Гук-и, чтобы уберечь его? Я не могу быть постоянно рядом. Однажды он наглотался таблеток, пытаясь умереть, но доза оказалась недостаточной… Однажды… Пытался вскрыть себе вены, но Чимин вовремя решил зайти в гости… Мне страшно… — Я буду рядом, — кратко отвечает Чон, смаргивая скопившиеся слёзы. — Ты? — не верит она. — Я знаю, что ты неплохой парень, ты мне очень нравишься, но, хоть Тэхён и не говорил ничего, я понимаю, что и из-за тебя он не раз страдал. Нет человека, который бы не считал его ошибкой… — еле слышно говорит Луиза. В её глазах одна лишь печаль и ещё любовь. Любовь к ангелу, на которого она смотрит, держа за руку. — Раньше я был глуп, теперь всё иначе… — Чонгук много думал, он размышлял тщательно, он многое осознал и готов меняться, ведь боль, которую он причинял, обернулась против него его же оружием. Здесь душно и сухо, нечем дышать или же невозможно вдохнуть. Либо воздух действительно стал тяжелее, либо Тэхён сейчас лежит под грузовиком. Невыносимо. Это давление не даёт шевельнуться, он еле находит силы для того, чтобы открыть глаза, но тут же тихо скулит от боли, пронзившей веки. Приходится часто-часто моргать, надеясь на лучший исход. — Родной… — Тэ… — Позови врача, Чонгук, — говорит Луиза, нависая над внуком. Младший мгновенно реагирует и очень спешит, чтобы поскорее выполнить просьбу. Находит его в коридоре, хватает за халат рукава и не может сказать ни слова, но тот и так всё понимает, направляется в палату для немедленного осмотра. — Как тебя зовут? — Т-Тэхён, — с трудом отвечает парень, горло пересохло, преграждая путь словам. — Видишь меня? — в ответ утвердительно кивают, а позади слышаться облегчённые вздохи. — Какого цвета этот журнал? — спрашивает он, показывая предмет. — Я… Не уверен, — отвечает Ким. — Тускло… А ещё... Всё так размыто... — хрипит, смотря вокруг себя. Ему кажется, что словил галлюцинации, когда замечает нечёткого, но Чонгука. — Я понял, отдыхай. Сейчас придёт медсестра и сделает укол, — говорит доктор, отходя от него, и обращается уже к Луизе. — Давайте поговорим, — указывает он на выход из палаты, пропуская женщину вперёд. Тэхён, наверное, точно с ума сошёл, ведь звук закрывшейся двери палаты не прогоняет выдумку его сознания, стоящую неподалёку. Это и правда Чонгук. Стоит, перебирает нервно пальцы и покусывает нижнюю губу. Странно, что Тэхён замечает такие мелочи, но... Как есть, так есть. Галлюцинации или реальность? Какой из вариантов правильный? Он узнает позже, укол медсестры резко клонит в сон, где он может чётко видеть картинки и не сомневаться в их подлинности.

***

Тэхёна выписывают через пару дней после всех осмотров и анализов. Доктор сказал, что первое время он будет плохо видеть, поэтому со школой лучше повременить. Зрение улучшится, но придётся носить очки, чтобы поддерживать его в стабильном состоянии и помогать чётче смотреть на мир. Странные мокрые ощущения на щеке заставляют проснуться. Повернув голову, Тэхён натыкается на Ёнтана, который наверняка соскучился и ластится к хозяину. Его ждали. — Ёнтан-и, — Ким тянет руку в его сторону и чешет игривому пёсику живот. — Я скучал, — говорит он грустно. Мир теперь другой, сразу же подумалось, открой он глаза. Это можно сравнить с ощущением, когда плачешь и смотришь перед собой, но видишь не очень, размыто как-то. Подобное с Кимом случалось часто, поэтому долго привыкать не придётся. Хоть что-то более-менее полезное от жизни он получил. Опыт, так сказать. Выбираясь на кухню, он выглядит так, будто всю неделю пил и ночами не спал. Футболка сползает с плеча, волосы взлохмачены, а на поворотах немного заносит с непривычки, вынуждая иногда искать опору в стенах. — Мой инопланетный! — радостно вскрикивает Чимин, налетая на друга с объятиями. Ответной и такой же счастливой реакции долго ждать не приходится. — Наконец-то проснулся, я тут со скуки помираю, — хнычет он, дуя губки. — Когда вернулся? — Тэхён мягко выпутывается из объятий и проходит дальше, чтобы налить себе воды. Кажется, он об этом даже мечтал, будучи в отключке. — Вчера. Луиза в магазин ушла, — объясняет Пак, когда замечает как бегают глаза младшего повсюду. На самом деле, тот изучает предметы вокруг, боясь неуклюже задеть что-нибудь и разбить. — Хорошо, — кивает он. — Расскажи как поездка. — Ну, — пытается начать Чим, но не знает стоит ли и не знает как. Эта поездка доставила неприятностей, да уж... — Не было ничего интересного. Я пытался вырваться к тебе, но не получилось. А Джихана, кстати, тоже увезли в больницу. Его знатно потаскали, — усмехается рассказчик, закинув в рот дольку апельсина, протягивая и Тэхёну. — Кто? — удивляется он, открывая пошире рот, чтобы Пак не промазал. Тот может и специально ткнуть едой куда-то в лоб. — Чон Чонгук. — Чон Чонгук? — Ага, — кивает Чимин. — Я сам удивился. Он же тебя нашёл, если помнишь. Тебя как скорая забрала, то он сразу побежал искать Джихана, его еле успокоили. Ты бы видел... Злой, как цепной пёс, даже пена изо рта летела. А потом уехал. — Ясно, — так это на самом деле было? Реальность. Сердце непроизвольно начинает биться чаще. Наверное, из-за нервов или усталости. Луиза возвращается с тяжёлыми пакетами, объясняя свои покупки тем, что пострадавшему нужно много витаминов, поэтому она скупила все фрукты, которые видела. Долго им не придётся ждать своей участи, можно не переживать на этот счёт, в этом доме всегда быстро пропадает подобная еда. Тэхён уже схватил крону винограда, чтобы по старинке развлечь себя, подбрасывая виноградинки вверх в попытках поймать. — Эй, — шикает бабушка, щёлкая внука по лбу. — Хоть помой, грязнуля! — Так вкуснее, — закатывает он глаза, убегая в другую комнату. Чимин хватает оставшийся виноград и плетётся следом с весёлым смехом. — Эти дети… — не сдерживая улыбки, бормочет Луиза. Оставаться позитивным — залог успеха. Так решил Ким уже в который раз. Возможно, получится наконец-то, если нет, попробует ещё. Главное не вспоминать о том дне, потому что сразу становится так же страшно, больно… Он никогда не поймёт почему Джихан так сделал, и никогда не поймёт почему он на него не злится. Наверное, были причины, одна так точно — ещё с самого рождения. Люди ничего не делают просто так, хоть и объяснить порой гадкое поведение сложно, практически невозможно. Из мыслей вырывает телефонный звонок. — Странно, номер незнакомый, — размышляет, вертя смартфон в руке. — Да? — растерянно. Ему не часто звонят. — Привет… — звучит на удивление робкое приветствие, которое планировалось быть более громким. — Привет. Это?.. — надо быть глухим, чтобы не узнать нотки того голоса, который порой успокаивает в тяжёлые моменты. — Чонгук… Тэхён, я… — Спасибо, — перебивает его старший. — Мне сказали, ты помог, спасибо, — повторяет, непроизвольно улыбаясь. Ему от этих мыслей становится теплей. — Я хотел спросить у тебя, — нерешительно. — Конечно, — стараясь звучать веселее, говорит Ким. — Можно мне навестить тебя? — задействовав все мышцы и извилины, спрашивает Чон, измеряя комнату нервными шагами. Он, кажется, так сильно волнуется только с Тэхёном. — Почему? — Я хочу увидеть тебя, — выпаливает на выдохе, задержав дыхание. — Меня?.. — голос звучит как никогда растерянно. — Я приду вечером, — перед тем, как отключиться, заявляет Гук. Он отказа не вынесет, а ещё — такого голоса, не верящего, что к нему может кто-то наведаться просто так. Даже руки дрожат почему-то. Молиться перед номером телефона, который достал с трудом, несколько часов, потом то нажимать на вызов, то резко сбрасывать, беспокоясь о том, что можно показаться странным или пугающим... Что это вообще такое? Подобным образом ведут себя только влюблённые подростки. Что? Влюблённые подростки? Нет, нет, нет. Не может быть. Нужно собраться и подумать. Когда идут в гости, то приносят с собой что-нибудь. Торт? Не праздник же. Фрукты? Как в больницу. Вино? Вообще не в тему, школьники ещё. Хотя, возможно, Луиза бы даже одобрила... Чонгук присаживается на полу, облокачиваясь о кровать, и вспоминает о том, что положил в тумбочку клочок Тэхёновых волос, которые всучил Джихан. Почему бездействовал, дурак? Почему не помог? Это нормально — ненавидеть себя за бездействие? Это нормально — бездействие? Нет. Если есть возможность изменить что-то — надо попробовать, обязательно. Пепельный клочок волос, скреплённый фиолетовой заколкой, на ощупь приятней шёлка, что убеждает — их хозяин и правда похож на ангела, только без крыльев.

***

Топтаться у порога точно не в стиле самого крутого парня, значит ли это, что Чон свой статус уже утратил? Сжимает кулаки, делая шаг то вперёд, то назад, хмурится, ищет её... Находит немного, собирает остатки смелости, стучит в дверь, а потом — всё как в бреду. Луиза радостно встречает, что-то рассказывая о своих новых туфлях, потом Ёнтан просится на ручки, утыкаясь влажным носом в ногу. Не уделить внимание этому созданию было бы преступлением, да и успокаивает пушистый комок энергии, сейчас очень нужно, правда. Открыть дверь комнаты Тэхёна многого стоит, но это то, что обязательно надо сделать. Всё решено ещё в стенах своего дома. — Чонгук? — подрывается с кровати, ранее увлечённый какой-то игрой на телефоне, удивлённый старший. — Ты уверен, что можешь играть в игры? — осторожно спрашивает гость, сейчас только это почему-то волнует. — Уверен, что не могу, — неловко улыбается нарушитель. — Но мне было скучно. Садись, — предлагает он, хлопая ладонью по месту на кровати рядом с собой. — Как себя чувствуешь? — Чон садится, поворачиваясь лицом к собеседнику. Смотрит, пытаясь изучить каждый миллиметр. — Та нормально, живой, — пожимает плечами, смотря в пол. — А ты? — Тоже… — … — Не знаю, стоит ли сейчас… — М? — любопытно мычит старший. — Я распечатал фотки, — говорит он, доставая из кармана несколько снимков. — Для тебя, — краснеют щёки. Невозможно! — Вау, — Тэхён такого не ожидал. Он несмело разглядывает каждый снимок, проводя пальцами, будто пытаясь на ощупь узнать и вспомнить те моменты. Вот он стоит удивлённый и неловкий возле того самого водопада, вот они вдвоём... — Спасибо, — искренне благодарит Ким, обнимая Чона, не думая. На эмоциях. Замирает буквально на секунду, но кажется, что на целую вечность. Сердце стучит, колотится просто нереально, а мозг усиленно работает, не понимая что к чему. Тэхён резко отскакивает, как от огня, понимая всю глупость поступка, но чужие руки сразу же возвращают на место. В объятия. — Не вырывайся, — шепчет Гук, утыкаясь носом в шею, — хён. Он сейчас правда так сказал? Тэхён камнем стал, ни на что не способным. Он может... Ему... Ему остаётся только прижать крепче человека, который почему-то решил относиться лучше. Не важно, что было. Не важно, что будет. Сейчас слишком хорошо. Это нужно ценить. — Полежим, — решает младший, падая на бок, всё так же крепко вцепившись в Тэхёна. Слишком близко. Ладонь Чона ложится на щеку, а нос почти соприкасается с носом ничего не понимающего Тэ. Дыхание опаляет кожу, вызывая мурашки, а пальцы старшего зарываются в каштановые волосы, казавшиеся раньше слишком тёмными, даже чёрными, и аккуратно перебирают пряди. — Прости меня, Тэхён… — шепчет Чон, стыдливо прикрывая глаза. — Прости, — он елозит на месте, пытаясь быть ближе, но не слишком, не чересчур. — Всё в порядке… — Нет, не в порядке, — серьёзно говорит, заглядывая в плохо видящие, но всё такие же прекрасные глаза. Как можно было не видеть раньше доброту, нежность, заботу, которую они излучают? — Прости меня за то, что я вёл себя как кретин на протяжении всей жизни. Я просто придурок, который думал лишь о себе, который заботился о мнении общества больше, чем о собственных ощущениях, настоящих. Никогда не хотел тебя обижать, — признаётся он, не сдерживая влагу в глазах, когда видит напротив слёзы. — Я недавно понял, что знаком с божеством, — улыбается, соприкасаясь лбами. — Ты самый настоящий ангел… — шепчет, прижимаясь сильнее, разрушая границы. — Ты не должен говорить это… — шепчет, пытаясь отодвинуться дальше, нельзя так. Нельзя. — Я говорю то, что чувствую, — можно. Нужно. — Но я не тот человек, к которому стоит что-то чувствовать, — еле слышно пытается отговорить его Тэ. Напоминает обо всём, что за плечами тяжёлым грузом. — Из-за того, что у тебя родинка? Она красивая, — говорит, неожиданно целуя в нос со всей нежностью, которую в себе смог откопать. — И ты… Красивый, — ласкает кожу губами он. — Мне страшно… — это шокирует. Те слова... Шокируют. — Я обещаю, что буду рядом, — говорит Чон, поглаживая пальцем скулу. — Обещаю, — уверенно, на грани слышимости, трепетно. — Я тебе... Я... Почему-то верю, — искренне. Тэхён прикрывает глаза лишь на секунду, но ему слишком хорошо лежать вот так, слишком спокойно, уютно. Это то, ради чего стоит существовать. Прикрывает глаза лишь на секунду, но уже не открывает, провалившись в сон. Не чувствует, как Чонгук целует в лоб, и это к лучшему — ведь он точно сошёл бы с ума.