10.
1 сентября 2020 г., 18:10
Юнги звереет вмиг. Как может Чон Чонгук, человек, который ненавидит всех и вся, спокойно общаться с отбросом общества? С жалким меченым, которого он игнорировал всю сознательную жизнь? С никем, ведь Тэхён — никто.
Он убеждён в этом, он всю жизнь только и слышал, что меченые опасны. Родители каждое утро перед школой напоминали, чтобы он был внимательней. Юнги, будучи ещё ребёнком, не понимал, не мог, он не видел ничего ужасного в обычном пятне на теле, но его родители, любимые родители, так волновались, что он не смел иначе. Люди, давшие ему жизнь, воспитавшие его, как личность, не могут лгать, не могут преувеличивать, не могут ошибаться. Говорят, старших надо слушаться, старших надо уважать — они прожили на свете дольше, а значит — знают всё лучше, чем младшее поколение.
Когда это переросло в насилие, Мин не знает. Он не специально, он не строил планы и не думал о подобном даже, это просто случилось. Люди, особенно подростки со своими бушующими гормонами, могут быть жестокими. В тот день Юнги вернулся домой с фингалом под глазом, родители устроили допрос, бесились, потому что сын отвечал:
— Я подрался с Намджуном, правда!
Как их мальчик мог затеять драку со своим лучшим другом? Это не вязалось в голове, не хотела быть понятной ситуация. И не была. Вывод напросился один — их добренький Юнги выгораживает того, кого остальным совсем не жалко. Правильнее всего виноватым сделать того, кто и постоять за себя толком не может, даже права, как такового, не имеет. Вероятно, это меченый.
— Тебя ударил тот Ким Тэхён?! Признайся нам! — в ужасе кричала мать.
Юнги только и мог, что плакать. С того дня, наверное, началось ужасное — становление его, как человека, который должен напасть первым, чтобы не оказаться жертвой, чтобы подобного больше не допустить.
Он сообщениям Югема не верит, не может представить картину, которую тот ему описал. Не верит и тогда, когда уже собирается покинуть школу, собравшись по крупицам, дабы всех здесь не уничтожить. Не верит, пока сам не видит. Глаза не обмануть.
За воротами скрывается Чонгук, а за ним плетётся Тэхён, оглядываясь по сторонам. Он ещё не привык к тому, что не один, да и не сможет привыкнуть, поэтому надеется, что никто их не видит. Не хочется разгневать людей, многие же мечтают, чтобы Чон тусил с ними.
— Намджун, — зовёт Мин Юнги, хватая парня за локоть. Он уже спешил домой, ему в другую сторону, — мы не должны это оставить просто так. Он позорит нас, он предаёт свои принципы, — шипит Мин, кивая головой на уходящего Чона.
— Предаёт принципы? — не понимает Ким, одёргивая руку. — У него никогда не было чёткой позиции.
— Ты дурак совсем? Они вместе уходят! — срывается на крик разъярённый подросток, не обращая внимания на косые взгляды. — Либо ты со мной, либо ты против меня! Либо мы сейчас идём и бьём им морды, либо я бью морду тебе. Выбирай! — и доли шутки нет в словах.
— Против тебя я точно не хочу, — с нежностью говорят в ответ.
А как против, если с самого детства важно, чтобы он радовался? Как против, если до сих пор в памяти то сияющее лицо, когда отдал свои последние конфеты ему во втором классе? Как против, если с тех пор с собой всегда вкусностей побольше? Не важно совсем, что с возрастом причиной его радости стали не конфеты, не печенья, не сделанное домашнее задание, а самоутверждение за счёт тех, кто слабее. Точно не разобраться в ситуации, конечно, но у каждого своя правда. Мама всегда говорила:
— Джун, помни, что нет злодеев, плохих, хороших... У каждого своя правда. У каждого человека внутри скрываются целые вселенные, жаждущие быть увиденными, услышанными. Главное — давать им шанс, если хочется. Главное — доверять себе, слышишь?
Юнги улыбается злорадно и срывается к цели, Намджун от него ни на шаг не отстаёт. Доверяет.
— Эй, ублюдок, — Мин хватает Тэхёна за плечи со спины и не церемонится перед тем, как развернуть и ударить. Кровь сразу же сочится из носа, и растерянный парень запрокидывает голову, пытаясь остановить алые струйки. — Ты такой глупый, что не знаешь одну простую вещь — нужно во время кровотечения опускать голову вниз, запомнишь? — ядом прыскает, после чего сразу же нагибает младшего, дёргая за волосы, чтобы сильно ударить коленом. Он слышит болезненный стон, который приятно ласкает слух среди пения птиц. Природа очаровывает.
Схватка Намджуна и Чонгука выглядит печально. В глазах бывшего друга непонимание, смешанное с яростью, что разрастается с каждым вдохом. Он не сторонник насилия, но сейчас самое важное — защитить себя и мальчишку, который заставляет сердце трепетать. Гук обязательно ему расскажет об этом после того, как с негодяями разберётся. Он слышит, Юнги не жалеет меченого, и ещё сильнее, будто озверев, начинает колотить Намджуна. Он больше, сильнее, но кто сказал, что это важно? Чонгук быстрее. Он умело доводит дело до конца, локтем тараня висок Кима, из-за чего у того мутнеет всё перед глазами и подкашиваются ноги.
Чонгук резко оттаскивает Мина за капюшон и плюёт кровью в лицо перед тем, как толкнуть на асфальт. Юнги старается быстрее встать и замахивается, но его руку перехватывает Чон.
— Тварь! Ты предал нас! Ты защищаешь зло! — кричит старший, будто в бреду, не отрывая глаз от взгляда напротив. Взгляда, который, кажется, способен его сейчас пополам разрезать, без сожалений.
— Зло здесь только ты, — спокойно говорит Чонгук и зверски начинает размахивать кулаками, не жалея.
Вокруг болезненные стоны, кровь, насилие. В такие моменты людьми двигают только звериные инстинкты, разумные существа не должны так делать, не должны. Неправильно.
Тэхён жмурится, пытаясь собрать всю свою энергию заново, но резко подорвавшийся Намджун прижимает его к капоту стоящей рядом машины. Тэ замечает Чонгука, тот сожалеет, что не поможет, ведь не время сейчас отрываться от Юнги. Кажется, сцепились насмерть. В его глазах извинения, но меченому они не нужны. Надо учиться себя защищать.
Недолго думая, Тэхён бьёт ногой Намджуна в пах. Тот этого явно не ожидал, немного отшатывается назад, но сразу приходит в себя с диким желанием убить наглеца. Немедленно.
— Что здесь происходит?! — взволнованно кричит парень, который бежит к ним с пакетами в руках со стороны магазина напротив. — Успокойтесь! — он подлетает к Намджуну и Тэхёну, видя, что здесь помощь нужна больше, но его отталкивают, пакет рвётся, из-за чего все продукты разлетаются по асфальту, скрываясь в травинках на лужайке.
Намджун не понимает как этот придурок может вообще им мешать, смерти хочет — другой вариант в голове не проскакивает. Он уже собирается отплатить ему за то, что так нагло ворвался в драку, но получает по морде первым, а потом ещё, ещё, ещё. Парень бьёт его, не жалея. Он видел, как этот бугай размахивал конечностями, даже не стараясь причинять меньше боли. Поэтому он тоже не будет. Этот человек заслужил ответную реакцию. Удары прекращаются, когда к лежащему и еле дышащему Намджуну подбегает Юнги, затейщик. Юнги тяжело стоять на ногах, выдохся совсем, обессилено опускается на колени.
— Эй, Намджун, Намджун…
Тэхён отрывается от машины и подходит к Чонгуку. Они будто после войны. Побитые. Впервые — оба. Ким такого младшего никогда не видел и это заставляет сердце болеть, в груди образуется неприятный комок. Если бы он мог, то навсегда обезопасил этого парня, запер ото всех, скрыл под куполом, спрятал от плохих людей, которых уж слишком на планете много. Меченый смотрит на младшего и хочет его обвить руками, сжать в объятиях так сильно… Потому что Чонгук сегодня с ним до конца. Не важно против кого, даже, если это друзья. Бывшие друзья. Он против всех пойдёт ради него, оказывается. Гук всё ещё здесь стоит и пытается улыбнуться, взглядом говорит, что всё хорошо. Ким уверен теперь на все проценты мира, что перед ним — хороший человек, ему можно довериться.
Чон смотрит на Тэхёна и впервые ему так противно от самого себя. Для Кима не в новинку такое терпеть, а Гук всегда только со стороны наблюдал. Когда не участвуешь в подобных бойнях, то всё кажется иным. Проще. А теперь… Он понимает всё, кроме одного — как же Тэхён духом до сих пор не пал. Чонгук его уважает, он думает о нём как о самом невероятном человеке в мире, он его не упустит, не отпустит. Ни за что.
— Вы долго будете друг другом любоваться? — шутливо спрашивает помощник. Он выглядит элегантно, будто с обложки журнала. Образ портят только несколько свежих ссадин на лице и кровоподтёков.
— Спасибо, — говорит Гук, подходя к мужчине, минуя преграду в виде двух мальчуганов на полу. — Ты очень помог, — они пожимают руки. — Чон Чонгук.
— Ким Сокджин.
— О, мы однофамильцы, — подходит Ким. — Я Тэхён, — представляет он себя, тоже пожимая руку Сокджину. — Если бы не ты, то этот… — кивает он в сторону Намджуна. — Он бы меня прикончил, точно говорю. Кстати, тоже Ким.
— Не очень приятно познакомиться, — кивает Джин остальным. Он тихонько смеётся и ободряюще хлопает забавного сероволосого парнишу по плечу, после чего вспоминает одну очень важную деталь:
— Машину мою вы помяли так, будто тут не утихала страсть всю ночь, — хихикает он чуть громче. Тэхён краснеет, чувствуя себя неловко. Меньше всего на свете он бы хотел причинять неудобства такому доброму человеку.
— Извини…
— Я оплачу ремонт, — встревает Чон. Конечно, он же богатенький мальчик. Его родители занимают руководящие должности и в любой момент готовы сыну выслать на карту любую сумму денег. Да вот только не в этом счастье. Чонгук всегда мечтал о семье. Настоящей семье.
— Не стоит, — отрезает Джин, отмахиваясь рукой. Он опередил Тэхёна, который уже собирался возмущаться, потому что это капец как неудобно. — Давайте я отвезу вас, а то в таком состоянии ещё свалитесь где-то возле мусорных баков, — тепло улыбается и приоткрывает дверь, чтобы парни забрались в машину. Никто не возражает.
— Сокджин, у тебя аптечка есть в машине? — интересуется Чонгук, оглядываясь.
— Да, — водитель заводит машину и указывает рукой на бардачок. — Можешь взять. Куда едем? — будничным тоном.
Тэхён уже хотел назвать свой адрес, но не успевает. Чонгук протягивает Джину телефон, объясняя по карте куда держать путь. Тот кивает, трогаясь с места.
За эти минут тридцать Ким успевает подремать, глаза так ещё никогда не слипались. Когда он вылезает из машины, то забывает обо всём. Он даже не замечает как младший благодарит Сокджина и прощается с ним. Они, кстати, даже обменялись телефонами, на случай чего. Хороших людей терять нельзя. Сегодня этот мужчина им помог. Очень.
Сокджин разворачивается и сильнее давит на газ, чтобы не опоздать домой. Его там ждут, но не помочь таким милым ребятам не мог. Он усмехается, вспоминая, как парень, что с каштановыми волосами, Чонгук, нежно поглаживал по коленке другого, пока тот мирно посапывал, и надеется, что всё у них будет отлично.
Глаза у Тэхёна больше стали и блестят от радости, как у маленького ребёнка. Он мечется из стороны в сторону, не зная куда себя деть. Они в раю каком-то. Место укромное, засаженное деревьями, похоже на лужайку. Посреди огромные качели, на которых и полежать можно, а совсем недалеко слишком красивое озеро для этого мира. Здесь так тихо, что страшно нарушить молчание, это можно только птицам и ветру, который еле заметные волночки порождает, вода живой кажется.
Чонгук берёт восторженного Тэхёна за руку и к качелям ведёт, чтобы усадить удобно и раны обработать. Смотреть даже больно, но, скорее всего, Ким уже и забыл о них. Чонгука свои побои тоже не волнуют. Оба увлечены кое-чем неземным. Один — природой, другой — мальчишкой, что разглядывает всё вокруг.
— Что это за место? — тихо шепчет Тэ, всё ещё боясь нарушить тишину, атмосферу испортить. Гук присаживается перед ним и открывает аптечку. Знакомая ситуация, только в прошлый раз они у старшего дома сидели.
— Я часто сюда прихожу, — начинает Чон, принимаясь обрабатывать раны. Он делает это бережно, никто так к Киму ещё не прикасался. — У меня натянутые отношения с родителями, мы постоянно ссоримся, а оставаться в своём доме в такие моменты хочется меньше всего, — он горько усмехается. — Однажды я решил, что мне надо место, куда я смогу прийти, когда мне будет грустно, больно, одиноко… Вот оно, мой тихий уголок, — Чон, закончив, садится рядом.
— Это место такое прекрасное… — глаза у Тэхёна на мокром месте, настолько искренний рассказ он не ожидал услышать. Скрывать нечего — это приятно, до дрожи, мурашек.
— Как и ты… — шепчет младший, рукой поглаживая медовую кожу на скуле.
— Чонгук… — сглатывает Ким, его кроет от этих касаний. — Надо обработать твои раны тоже, — он несколько раз усиленно моргает, чтобы в чувство себя привести, и тянет руку к аптечке, но её перехватывают, сплетая пальцы.
— Послушай, — голос ломается и Чонгук мысленно себя за это ругает. Он поднимает взгляд на Тэхёна и теряет рассудок. Всё его тело хочет прыгнуть в ту пропасть, что скрывается в карамельных глазах, но для начала ему нужно сказать то, что так давно на языке вертелось. Перед тем, как прыгнуть — нужно оставить всё позади, чтобы с головой окунуться, не терзая себя.
Тэхён видит борьбу в таких уже полюбившихся глазах. Он будто чувствует как человек, что поглаживает пальцами руку, мечется из стороны в сторону, из угла в угол, пытаясь ответ найти, оправдание. Грустно, что помочь ничем нельзя. Только мы сами в себе можем разобраться. Ким поднимает свободную руку и зарывается в каштановые волосы, понимая, ничего приятнее на ощупь не ощущал.
— Я знаю, что мне прощенья нет, — Тэхён вздрагивает от такого заявления. — Я правда… Правда себя ненавижу. Я никогда себя не прощу, — Ким уже хочет возразить, но не успевает даже губ разомкнуть. — И ты меня прощать не должен, Тэхён. Ты ангел, ты невероятный, ты всё лучшее, что существует в этом сером мире, что прогнил давным-давно. Для меня ты — луч спасения, но я для тебя — губительный яд… — никто из них не может сдержать слёз, они впервые сталкиваются с… любовью? — А я тебя губить не хочу, — он горько усмехается и опускает голову. Хочется сказать что-то ещё, в голове так много мыслей, но все предательски растворяются в воздухе, когда Тэхён обнимает его, прижимая голову к своей груди.
— Мне просто не за что тебя прощать, Чонгук, — младший непонимающе поднимает голову и, о боже, сколько же боли в его взгляде. А глаза напротив мягко улыбаются, притягивают к себе, увлекают.
Между их лицами ненавистная пара сантиметров, каждый льнёт ближе, неосознанно, осознанно — не важно, но это так страшно… Не тот страх, который заставляет забиться в самый дальний и тёмный уголок, а тот, который внутри переворачивает всё к чертям и вырезает заживо органы, тот страх, который толкает на безумные поступки. Страшно потерять мгновенье, лишиться всего страшно, так обычно и бывает. Ничто не вечно. Никто не вечен.
Они берегли себя друг для друга.
Их губы невыносимо медленно сливаются в поцелуе, а руки уже непослушно блуждают везде, куда только могут попасть. Сладость губ неторопливо поры все заполняет, они тянутся ближе, прижимаются и отдаются без остатка. Вокруг уже темнеет, вода волнуется. Видимо, за них, обычно сердца всегда разбиваются о скалы, рано или поздно. И природа видела, как угасают люди, не отличить такие падения от самых настоящих звёзд.
Чонгук смелее проталкивает свой язык в горячий рот, они целуются мокро, жарко, но трепетно, боясь сделать больно, отпугнуть. У обоих сносит крышу. Они не думали, что подобное возможно, не представляли никогда. Тэхён еле слышно стонет, а младший послушно ловит все звуки губами, наслаждаясь моментом. Родные руки бережно его поглаживают по щекам, которые пылают, которые уже не остынут никогда. Они целуются так, как никогда никто не целовался, так, будто это в первый и в последний раз. Будто перед смертью, как в кино, пролетает перед глазами вся жизнь, вся прошлая жизнь.
flashback
— Хваран Ви, Вы скоро? Новобранцы уже заждались. — Сейчас спускаюсь, не о чем беспокоиться, — на лестнице виднеется фигура, обрамленная в светлые одежды, а волосы аккуратно собраны в хвост. Если бы прислуга сейчас не узнала в этом человеке наставника отряда «Хваран», то именовала бы это создание Богом. Ви в руках несёт толстую книгу, будто золотом усеянную, а, может, так и есть. Быть наставником сотни молодых и сильных парней как телом, так и духом — не просто. Тем более, если эти юнцы надежда королевства, спасение, которого все так верно ждут. Они те, кто лягут костьми, если потребуется, но отвоюют честь державы, людей, будь то даже бедняк без крыши над головой — все равны. Сегодня отряд в свои дружелюбные руки примет новых бойцов, готовых трудится ради королевства, ради его королевы — доброй и нежной, но несчастной женщины, семью которой истребили. Но она духом всё так же сильна. Её уважают, её любят. Воспевают в песнях. Высоченные врата открываются и все новоприбывшие оборачиваются, изумлённо приоткрывая рты, но стараясь держать себя в узде. К ним, на возвышение перед толпой, идёт сам хваран Ви — его величают, им восхищаются, он образец для подражания. Ему бы воздвигнуть памятник, его портреты бы на всех стенах развешать, чтоб он только никогда не сомневался в своей превосходности. А он таким и не страдает. Он знает — благодаря ему процветает всё вокруг, напоминая весеннее пробуждение. Его любимое время года весна, поэтому он подобно ей порядки наводит. Ви становится перед народом и будущими хваранами. Он замечает их восторженные взгляды, полные надежды. Они не разочаруются. Сердце у каждого трепещет, потому что сейчас они присягу дадут, держа ладонь на почти священной книге для человечества, но на стопроцентно священной для каждого хварана. Ви называет по порядку имена, все максимально внимательно слушают, пропуская через себя слова, которые на всю жизнь запомнить надо, до последнего вздоха их в голове держать. Клятва. В первую очередь — самому себе. — Десятый в списке — Джей. Мальчик с оленьими глазами, от которых верностью веет, растерянно глядит вокруг, а потом поднимается к главному хварану. Ноги немного дрожат. Это торжественное событие, он всю жизнь готовился, ждал. Он здесь. Мечты сбываются. — Я, хваран Джей, — начинает мальчик и прикасается рукой к золоту, что обрамляет книгу, — свободен в своих мыслях и действиях, я вольной птицей окрещён под небесами, обещаю всем, а прежде всего себе, что я буду надеждой до самого конца… Ви с замиранием сердца слушает речь и хочет отсюда сбежать, потому что впервые в жизни он не на словах сейчас зацикливается, а на неимоверно нежном голосе. Он не может вот так впитывать в себя эту пряность, не такое у него предназначение, права никто не давал смотреть на простого и неумелого ещё хварана так. На подчинённого своего. — … и никто не сможет меня сломить, — Джей заканчивает речь и передаёт священные письмена наставнику, нечаянно соприкасаясь пальцами. Смотреть никто никогда не смел так нагло на хварана всех хваранов, но невольно малец поднимает взгляд и заканчивается как человек. Он понимает, что пропал. Он видит своё отражение, которое слишком правильно сияет, в карих глазах, как ночь тёмных. «Скажи что-нибудь ещё», — мысленно молит Ви, забывая о том, где находится. Этот голос нужен организму сильнее, чем кислород. «Ваши глаза достойны пера самого умелого писателя, кисти наилучшего художника», — думает Джей перед тем, как неохотно уйти, потому что присягу он уже дал.flashback
flashback
