1.
7 сентября 2020 г., 09:36
Лань Сичэнь был доволен. Все шло как обычно, все шло, как нужно. От окна тянуло холодом — осень в Облачных глубинах была прекрасной, но пронизывающе стылой по ночам. Зато таких звезд — золотых и серебряных искр над вершинами обступающих долину гор — он не видел ни в Пристани Лотоса, ни в Башне Золотого Карпа.
Впрочем, не звезды были причиной хорошего настроения Сичэня.
Тело Сюэ Яна он уложил на свою кровать. Сичэнь никогда не был брезглив. Не был он и собственником, ценящим вещи больше, чем пользу от них. А от тела Сюэ Яна пользы должно быть много. Важно было только не спешить, и Сичэнь ждал, не будил. Пусть проснется сам.
В подсвечнике догорала одинокая свеча. Давно прошел час отхода ко сну, и Облачные глубины затихли до утра. Где-то, наверно, сейчас не спал А-Яо, ждал известий, гадал, все ли получилось. Боялся, может быть. «Знаешь, — говорил он, — этот ритуал вообще-то с путем меча… Не очень соотносится. Может, ты не будешь проводить его сам?»
Его беспокойство развлекало Сичэня, а сомнительность ритуала не могла остановить. Это все ради блага клана, а ради него можно пойти на многое.
Но не на все.
«Все» ждало в цзинши. «Многое» лежало на кровати Сичэня.
Ритм дыхания на миг сбился, и Сичэнь наклонился над телом Сюэ Яна.
— Откройте глаза, господин Вэй. Я знаю, что вы пришли в себя.
— Лань Сичэнь… Цзэу-цзюнь… — хрипловатый после долгого молчания голос Сюэ Яна показался непривычным и самому Вэй Усяню. Он кашлянул, попытался сесть, и Сичэнь придержал его, помогая подняться и опереться спиной на подушку. — Странные, выходит, дела творятся.
Ухмылка Вэй Усяня очень шла лицу Сюэ Яна. Больше, чем его прежняя улыбка.
— Я ведь точно помню, как меня разорвали лютые мертвецы, не оставив ни клочка. Скажу я вам, было порядком больно… И вот, я прихожу в себя в вашем обществе.
— Все верно, господин Вэй, — согласился Сичэнь. — Приятно видеть, что ваши умственные способности не пострадали, и вы все так же подмечаете самую суть.
Вэй Усянь нахмурился, отказываясь принимать комплимент.
— Вся суть, как вы выразились, в том, что я не могу быть жив. Или я ошибаюсь?
— Ошибаетесь, — подтвердил Сичэнь. — Если осталась душа, ее вполне можно призвать, дав ей другое тело.
Удивление Вэй Усяня без труда читалось на выразительном лице Сюэ Яна, которое он еще не научился контролировать. Это потом его понимать станет сложнее, и сейчас Сичэнь запоминал, чтобы потом читать едва заметные признаки чужих эмоций. Вэй Усянь был ему нужен.
— И кто же оказался так добр, что пожертвовал своим телом ради меня?
— Ваш старый знакомый, — ответил Сичэнь. — Можно сказать, поклонник.
И можно вообще не говорить о том, что сделал он это далеко не добровольно. С другой стороны, формально Сичэнь был честен. Он все равно никогда не умел управлять людьми так хорошо, как А-Яо. Тот превращал людей в своих марионеток без всяких печатей и темного железа. Сичэнь никогда не был так хорош в этом.
— Сюэ Ян, — закончил он фразу, отвечая на недоуменный взгляд Вэй Усяня.
— Что? Я? — тот уставился на свои руки и особенно — на обрезанный мизинец. — Но почему?.. Нет, неважно. Что он хотел взамен?
— Ничего, — как обычно сказал правду Сичэнь.
Уговорить — заставить — Сюэ Яна назначить последнее желание А-Яо не удалось.
— Вы свободны от всяких обязательств по отношению к нему, господин Вэй.
Вэй Усянь раньше был умен и неплохо считывал такие оговорки.
— А по отношению к кому — не свободен?
Сейчас у него это тоже хорошо получалось.
— У меня будет к вам одна небольшая просьба. Думаю, она не покажется вам неприятной. Скорее всего, вы и сами захотели бы это сделать.
Быть вежливым и не давить. Быть спокойным и отстраненным. Доброжелательным. Он говорил и знал, что в его словах нет ни фальши, ни лжи.
Правила запрещали лгать.
— Просьба, из-за которой Сюэ Ян отказался от своей жизни, а Цзэу-цзюнь пошел на темный ритуал, — Вэй Усянь покачал головой, одновременно и сомневаясь, и прислушиваясь к своему телу.
— Не темный, — поправил Сичэнь. — Всего лишь старинный и немного сомнительный.
— Да, прошу прощения, это же все меняет, — саркастично согласился Вэй Усянь. — И все-таки — в чем состоит ваше дело?
— Проблема в Ванцзи, — сказал Сичэнь и сделал паузу, чтобы посмотреть, как Вэй Усянь вскинется или поморщится, потребует продолжения или скучающе скривится.
Он выбрал встревоженный взгляд.
— Лань Чжань? Что с ним?
Такая реакция Сичэню нравилась. Это было лучше, чем насмешка или безразличие. Вэй Усянь волнуется за брата, значит, сделает все, чтобы его спасти. В общем, вернуть Вэй Усяня было очень правильным решением.
— Вам лучше отдохнуть, господин Вэй, — заметил Сичэнь. Теплый и сердечный тон был его оружием, как улыбка А-Яо или Бася Минцзюэ-сюна. То, чему невозможно противостоять без веской причины.
— Что с Лань Чжанем?
Вэй Усянь подался вперед, но завалился в заботливо подставленные руки Сичэня. Теплый, живой, настоящий, с Золотым Ядром, таким же ярким, как осенние звезды над Гусу.
— Господин Вэй, вы только что вернулись из мертвых, — Сичэнь опустил Вэй Усяня на подушку. — Дайте себе время. Что бы ни произошло с Ванцзи, это вполне ждет до завтра. Если бы надо было спешить, я первый торопил бы вас. Я очень дорожу своим младшим братом.
Как обычно, он подал абсолютную правду, без вреда заменив ею ложь. Если бы Сичэнь сказал «люблю», то солгал бы. Но «дорожу» было правдой, такой чистой, что даже он сам не мог бы к ней придраться. Брат был ему нужен. Брат был почти частью Сичэня, был таким же, как он. А любовь… Кто вообще что-то знает о любви?
— Цзэу-цзюнь, — Вэй Усянь не сдавался, — что с Лань Чжанем?
Теперь можно было и пойти у него на поводу. Вэй Усянь был заинтересован достаточно.
— Ничего страшного с ним пока не случилось, — сказал Сичэнь. — Брат ушел в глубокую медитацию.
— И только?
Сичэнь дал Вэй Усяню облегченно выдохнуть и уточнил:
— Полгода назад. Пока он чувствует себя неплохо, но вы сами понимаете, вечно в таком состоянии он оставаться не может. Когда его духовные силы начнут иссякать…
«Я понятия не имею, что тогда может случиться», — так сказал бы Сичэнь, если бы имел дурную привычку говорить все, что знает.
Но он разумно ограничивался правдой.
— Думаю, тогда Ванцзи умрет.
— Полгода, — повторил Вэй Усянь медленно. — А как давно я умер, Цзэу-цзюнь?
— Пошел четвертый год. Я не стал бы тревожить вашу душу, господин Вэй, если бы считал, что брату может помочь кто-то еще.
В то, что поможет Вэй Усянь, Сичэнь тоже не верил, но очень на это надеялся. В отличие от него Ванцзи, к сожалению или к счастью, умел любить.
— А потом, когда он будет в порядке… — Вэй Усянь запрокинул голову, глядя в потолок. На юношески округлом лице Сюэ Яна четче обозначились скулы, глаза стали темнее и загадочней. Он менялся. Пугающе быстро — сказал бы Сичэнь, если бы кому-то об этом рассказывал.
— Что мне делать дальше? — закончил фразу Вэй Усянь.
— Думаю, Ванцзи захочет, чтобы вы остались. Вы дороги ему, господин Вэй.
— Или вы заблуждаетесь, или Ванцзи совсем не такой, каким я его знал.
Белозубая улыбка Сюэ Яна была почти прежней.
— Второе, господин Вэй, второе.
Сичэнь встал. Оправил полы голубых одежд, спадающие до носков сапог, придержал качнувшуюся на поясе подвеску — нефрит, подарок Минцзюэ-сюна. Сичэнь ни на минуту не верил, что побратим выбирал ее сам. Уж слишком изящная была вещица, скорее во вкусе Хуайсана.
— Теперь поспите, — предложил Сичэнь. — Я зайду за вами с утра. Не бойтесь, не слишком рано.
— А вы?
Вряд ли это было заботой. Скорее разведкой и выяснением планов.
— Переночую у брата, — Сичэню было нечего скрывать. — Ему кровать все равно не нужна. Доброй ночи, господин Вэй.
Он сомневался, что ему удастся выспаться. Скорее всего, — размышлял Сичэнь, — ночью его поднимет сигнал защитного барьера — сразу же, как только господин Вэй будет в состоянии встать. И хорошо, если он всего лишь отправится в город за вином, но ведь с него станется и в Пристань Лотоса броситься. А запрещать ему выходить Сичэню не хотелось бы. В интересах клана было поддерживать со всеми хорошие отношения.
