2.
8 сентября 2020 г., 09:47
Когда Сичэнь вернулся, Вэй Усянь уже не спал. Ходил по комнате из угла в угол, напоминая хищника в тесной клетке, брал какую-нибудь безделушку со стола — тушечницу, кисть, палочку туши — и тут же досадливо возвращал обратно.
Светильник еще горел — осенью рассветало поздно, и комната выглядела вечерней, заброшенной, неуютной.
Кажется, Вэй Усянь не очень радовался тому, что жив.
— Доброе утро, господин Вэй.
— Цзэу-цзюнь! Как вы так подкрадываетесь, — вздрогнул Вэй Усянь.
Сичэнь молча улыбнулся, не отрицая и не оправдываясь. Проницательность господина Вэя могла стать и проблемой.
— Позавтракаете со мной?
Вэй Усянь поморщился, и опять капризная гримаса Сюэ Яна выглядела в его исполнении более приятной и располагающей.
— Благодарю. Видимо, не откажусь, хотя кормят у вас в Гусу так, что я вовсе не удивлен, что Лань Чжань предпочел медитацию.
— Не понимаю, почему все с таким ужасом отзываются о нашей кухне, — улыбнулся Сичэнь.
Впрочем, он точно знал, что они с братом были единственными, кому это действительно нравилось. Даже дядя ел традиционные блюда только из-за их традиционности. Ну, и еще потому, что они действительно были полезными.
— Многие ученые считают, что животная пища вредна для правильной циркуляции энергии, — объяснил Сичэнь. — И как раз в ваших интересах восстанавливаться как можно быстрее, господин Вэй.
— Думаю, я уже вполне здоров, — заметил Вэй Усянь. — За исключением этого, конечно.
Он сжал в кулак левую руку, на которой не было мизинца.
Сичэнь предпочел бы дать ему тело без таких заметных недостатков, но выбирая между ним и Су Ше, все-таки предпочел первого. Вряд ли глава даже не самого значимого клана мог бы незаметно пропасть.
— Я рад это слышать, — кивнул Сичэнь.
— Но на мясо мне все равно не рассчитывать?
Сичэнь с улыбкой кивнул. Он точно знал, что от правильного питания вреда не будет. Зато у Вэй Усяня появится еще один стимул поскорее выполнить задание и выбраться из Облачных глубин. Вряд ли это можно было считать пыткой… Но при желании и некоторой фантазии — все-таки можно.
Завтрак Вэй Усянь глотал с таким видом, словно его заставлял есть палач. Приготовленные для него одежды его тоже не порадовали.
— Неужели это обязательно, Цзэу-цзюнь?
— Очень желательно, при этом для вас же, — объяснил Сичэнь. — Видите ли, Сяо Синчень обвинил Сюэ Яна в истреблении клана Чан. И, хотя его и оправдали, многие заклинатели теперь его недолюбливают. Лучше сразу дать всем понять, что вы под защитой.
— Что, менее проблемного тела для меня не нашлось?
— Сказали бы спасибо и за это, — пожал плечами Сичэнь. — Кажется, возвращение к жизни огорчило вас меньше, чем невкусный завтрак.
Вэй Усянь помолчал. Погладил ладонью плотный белый шелк одежд.
— Я не помню, как это — быть мертвым, — сказал он тихо. — Помню, как умирал, а дальше — ничего. Но ведь не может же так быть, Цзэу-цзюнь?
От его вопроса, от голоса и потерянного взгляда Сичэнь вновь ощутил зябкий холодок, словно от ночного воздуха. Вот только теперь солнце уже встало и понемногу согревало воздух и стены домов. Холоду не оставалось места — до грядущей ночи. Стоило на миг отвлечься, и страх тоже ушел, оставив взамен простую ясную пустоту.
Сичэнь шагнул к Вэй Усяню, потянулся к нему, словно собираясь дотронуться, поддержать. Будто не решившись на такую фамильярность, остановил движение и опустил руку.
— Я этого не знаю, господин Вэй, — в голосе звучало лишь сочувствие и участие. — Наш клан не очень-то преуспел в этой области. Вы имели дело со смертью чаще.
— Да… — Вэй Усянь снова тронул белые клановые одеяния и сменил тему. — А лента мне полагается?
Сичэнь надеялся, что он спросит, и, пожалуй, не хотел этого.
Если Вэй Усянь во всем разберется, то станет угрозой, но это повысит шанс на то, что он сможет помочь Ванцзи. Если Ванцзи не очнется в ближайшее время, то угрозой станет уже он.
Сичэнь достал из-за пазухи ленту, протянул, приоткрывая ткань, в которую она была завернута.
— Помните, ее можете касаться только вы. Ну, и ваша супруга, когда она будет, конечно.
— Я только воскрес, а вы меня уже жените, — хмыкнул Вэй Усянь. То ли он забывал плохое так же быстро, как и Сичэнь, то ли хорошо притворялся. В любом случае, его улыбка выглядела вполне искренней. — А если уж на то пошло, не стоит ли мне жениться на Лань Чжане? Я же трогал его ленту.
— Обсудите это с ним, когда он очнется, — улыбнулся Сичэнь. В принципе, лично он не имел ничего против такого исхода. — А теперь одевайтесь, я подожду вас снаружи.
Там окончательно рассвело. Сичэнь подошел к краю террасы, запрокинул голову, глядя в высокое еще, безоблачное небо. Ближе к зиме солнце начнет вставать позже, приползут из-за гор тяжелые облака и принесут с собой снег и дождь. Будет темно, холодно и стыло, и ни в чьем тепле уже не спрячешься в эту зиму.
Царапнуло мимолетное сожаление, но Сичэнь быстро отпустил его, не пытаясь удержать. Возможно, он слетает в Нечистую Юдоль и поиграет Очищение Минцзюэ-сюну. Тот хоть и сделает вид, что ему это не нужно, но будет рад.
Сичэню нравилась чужая радость. К тому же поддерживать хорошие отношения было правильно.
— Я готов, — Вэй Усянь вышел к нему, похожий на нефритовую статуэтку в струящихся белых и голубых одеяниях. И ленту он повязал ровно так, как нужно. — Надеюсь, мне не придется одеваться так слишком долго. А то неровен час возомню себя каким-нибудь небожителем.
— Возможно, вам еще понравится, господин Вэй.
В цзинши уже побывали адепты. Ставни были открыты, чтобы впустить солнечный свет. В вазе на столе желтели свежие хризантемы. Брат сидел на постели, полностью одетый, в безупречной позе для медитации. Глаза были закрыты, черты лица — расслаблены и спокойны. Теперь ему было лучше, чем когда бы там ни было — если считать со смерти Вэй Усяня. Если бы можно было все так и оставить, Сичэнь не стал бы вмешиваться.
— Вот, — он отступил в сторону, давая Вэй Усяню увидеть Ванцзи. — Как я и говорил, он в таком состоянии уже полгода.
— Ну… Вы же понимаете, что я не целитель? Что мне с ним делать вообще?
— Что хотите, — пожал плечами Сичэнь. — У меня нет для вас инструкций и готовых рецептов, да и вы славились как раз тем, что находите новые подходы к общеизвестным техникам. Я надеюсь на вас, господин Вэй.
Сичэнь давно решил, что не будет ничего рассказывать Вэй Усяню. Никаких историй, никаких признаний — только ответы на его вопросы. Может быть, так он сможет увидеть то, что не заметили они все. Даже дядя согласился, пусть и неохотно. «И все-таки я не хотел бы доверять ему наши клановые тайны», — возражал он. «Тогда, может, вы хотите убить Ванцзи, дядя? — спросил Сичэнь, передавая ему чашку с чаем. — Потому что я этого делать не стану. Но смогу стоять в стороне, если сделаете вы».
Чашку дядя не выронил и даже чай не расплескал. У него было фантастическое самообладание, если, конечно, дело не касалось учеников. Иногда Сичэню казалось, что дядя все-таки тоже не совсем человек.
«Сначала все-таки попробуем твою идею, — неохотно согласился он. — Другие оставим на крайний случай».
Сичэнь почтительно склонил голову. Дядю он уважал — а иное отношение правилами или не предписывалось, или напрямую запрещалось.
— Ладно, — Вэй Усянь тронул Ванцзи за руку, проверяя пульс. Сичэнь смотрел. Ванцзи сидел, замерев идеальной безучастной статуей.
Сичэнь знал, что почувствует Вэй Усянь — один удар сердца и неимоверно, бесконечно долгая пауза до второго. Дыхание, такое медленное, что даже поднесенное к губам зеркало не запотеет. Температура тела — не теплее, чем воздух в комнате. А уж где блуждало сознание, Сичэнь и предположить не мог.
Вэй Усянь потер руки, словно прикасаться к Ванцзи было ему неприятно и он хотел поскорее заставить свое тело об этом забыть.
— А к целителям вы обращались?
— Да, — Сичэнь кивнул. — К нашим и из клана Цзинь. Все они признали, что Ванцзи полностью здоров и всего лишь медитирует.
— И вытащить обратно не смогли, — закончил за него фразу Вэй Усянь. — А если ударить? Сделать больно?
— Попробуйте, — предложил Сичэнь. — Я ничего не буду запрещать вам, но и смотреть, пожалуй, не стану. Может, встретимся за обедом, господин Вэй?
— Вы доверяете мне второе сокровище вашего клана, Цзэу-цзюнь, — Вэй Усянь снова усмехался. — Не боитесь за него?
— Нет, — улыбнулся в ответ Сичэнь. — Я знаю, что вы не причините вреда Ванцзи.
Это было хорошей фразой, чтобы завершить разговор, и он вышел на улицу, не прощаясь.
