Младший братик

      Чонгук вёл себя даже слишком хорошо после того, что произошло в клубе, потому что не привык к тому, чтобы Тэхён на него долго обижался: приносил в их комнату различные вкусности брату, а когда тот хотел что-нибудь, то первым был готов исполнить любой каприз Тэ.       Нос старшего, кстати говоря, не так уж и сильно пострадал: теперь на его лице красовалась лишь одна царапина прямо посередине, однако нельзя было сказать, что тот совсем не болел. Да и Ким был рад тому, что его тонсен ведёт себя так послушно, поэтому он и делал вид, что ему намного неприятнее, чем было на самом деле.       От родителей влетело обоим, потому что те совсем не ожидали, что Тэ вернётся домой в подобном виде. Они вчера уехали к родственникам папы, так что вернулись немного позже, чем планировали, но не думали, что не застанут дома обоих сыновей. Нет, старшенький говорил, что пойдет встречаться с друзьями, но то, что они не застали дома и Чонгука, их разозлило. Рана Тэхёна совсем не упрощала жизнь братьев, потому что мама и отец подумали, что студент подрался. И как бы тот не старался их переубедить, ничего не выходило.       Между тем Ким всё больше и больше ловил себя на ужасной вещи. Он смотрел на своего младшего братишку и никак не мог оторваться: смотрел на него, когда тот переодевался, когда возвращался в комнату весь запыханный после занятий с боксёрской грушей, когда спал, да и вообще всё время. А когда ловил на себе ответный взгляд, то снова быстро возвращался к делам и пытался сделать вид, что вообще ни при чем.       И даже не хотел ничего с этим делать до того момента, как не раздался звонок на телефон. Он увидел имя, высвечивающееся на нём, так что тут же быстро подскочил с кровати, чем удивил Чонгука, который сидел на краю своей и снимал боксерские перчатки, при этом пытаясь отдышаться.       — Юнги-хён! — обрадованно воскликнул юноша, после чего решил всё же снова приземлиться пятой точкой обратно на постель. — А я решил не звонить тебе, чтобы посмотреть на сколько тебя хватит, — хихикнул Тэ, залезая с ногами и складывая их между собой. Чонгук на этом моменте поджал губы, стараясь сделать вид, что его совершенно не интересует происходящее и он больше занят разматыванием бинтов с рук. — Да, это была проверка, и что? — надул губы шатен, опираясь спиной о стену позади. — Просто скажи, что скучаешь, и прекрати оправдываться.       Чон больше не мог слушать этот разговор, так что тяжело вздохнул, закончив разматывать бинты, после чего поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты. Тэхён проводил брата непонимающим взглядом, но ничего не сказал и продолжил говорить по телефону. Пока Гук раздражённо спустился на первый этаж и направился на кухню, чтобы не сказать ничего лишнего Тэ. Он и так выставил себя полным посмешищем своей ревностью в клубе: Хосок теперь точно убедился в его чувствах, Югём над ними насмехался. Школьник чувствовал себя отвратительно после произошедшего, так что даже старался не смотреть лишний раз на своего хёна, пока тот наоборот развлекал себя именно этим.       Чонгук налил в стакан воды, залпом выпил её, пытаясь затушить внутренние пожары, а затем присел за кухонный стол рядом с отцом, который работал за ноутбуком.       — Тебе бы не помешало сходить в душ, — улыбнулся мужчина, кинув взгляд на взмыленного младшего сына, который поднял край майки, чтобы вытереть лоб.       — Да, немного отдохну и пойду, — кивнул головой черноволосый, разваливаясь на стуле.       — Ты так усиленно тренируешься. Заставь Тэхёна тоже позаниматься с тобой, — предложил папа, на что Чонгук сразу же возразил:       — Ни за что, — категорически откинул эту мысль школьник. — Мы уже из-за этого ссорились. Я не хочу, чтобы что-то такое снова произошло. Тем более, что хён скоро уедет и… — на этом моменте Гук расстроенно вздохнул. Чёрт, Тэ же, правда, уедет. И он не увидит его до самого лета.       — Без него всё равно как-то пусто, да? — понимающе улыбнулся отец. — Мы с мамой тоже это ощущаем. Хотя и проблем меньше, — рассмеялся тот. Чонгук тепло улыбнулся, понимая, что это действительно так.       — Без него в доме слишком тихо, — пожал плечами Чон, всё же признаваясь мужчине. Тот хлопнул Гукки по плечу.       — Я рад, что вы всё равно ладите, — отец хмыкнул. — С возрастом детские обиды пройдут, вы станете спокойными, более взвешенными. Будете дружить семьями, — мужчина был доволен, уже представляя то, что говорил. Чонгук же почувствовал огромный груз на плечах, понимая, что слишком заигрался.       Все эти двусмысленные фразы, ревность. Тэхён — его брат. И никогда не будет для него кем-то другим. Чон просто был слишком рад видеть его, поэтому и вёл себя таким постыдным образом. Просто нужно вернуться к тому, с чего он начинал: опять пытаться игнорировать собственные чувства. Неужели, он не выдержит? Ради родителей, которые воспитали его, парень просто должен сдерживаться.       — Кстати, поедешь в этом году, Чонгук? — аккуратно спросил папа. — Через несколько дней та дата.       — Конечно, — отвёл глаза в сторону брюнет. — Как всегда, поедем утром, хорошо? — натянул на губы улыбку школьник.       — Твои родители бы тобой гордились, — уверенно проговорил отец. — Не сомневайся. Ты очень похож на своего папу. Не внешне, а внутренне. Он был лучшим человеком, которого я знал, — грустная улыбка на губах приемного родителя, морщинки на лице. — Ты такой же. Я горжусь тем, что ты — мой сын. И буду гордиться в любом случае, даже не сомневайся в этом, понятно?       Чонгук почувствовал, как его глаза начали слезиться, так что решил закрыть эту тему шуткой:       — Пап, правда, сейчас что-то вообще не время для этого, — посмеялся черноволосый, на что мужчина тоже хихикнул.       — Ладно, иди уже в душ, я работаю, — махнул рукой тот, так что Чонгук поднялся с места и зачесал назад влажные волосы. Хотел уже было начать идти наверх, но остановился, чтобы сказать напоследок:       — Спасибо, кстати, мне… Кажется, мне нужно было это услышать, — тяжело улыбнулся младший сын, на что папа утвердительно покачал головой.       Чон вернулся в комнату, где до сих пор разговаривал по телефону его старший:       — Нет, я просто упал с лестницы и ударился о перила, представляешь? — неловко хихикнул Тэ, пытаясь заранее оправдаться перед парнем, который увидит его с пострадавшим лицом после того, как каникулы закончатся. Чонгук молча направился к шкафу, чтобы взять сменную одежду и полотенце.       Тэхён лежал в кровати, подняв ноги к стене, а голову свесив вниз, так что видел мир наоборот: даже посмеялся с Чона под таким ракурсом.       — Да не пил я много, боже, — закатил глаза Ким на тотальный контроль со стороны Юнги. — Просто сидел со школьными друзьями. Да это уже не так важно, знаешь что? Я привезу тебе что-нибудь вкусненькое отсюда. Мама сказала, что наготовит мне еды перед отъездом, так что я сразу приду к тебе, как приеду. Хотя Чимин может много съесть, так что прости, если мало останется, хён.       Гук быстро схватил первые попавшиеся вещи и стремительно вышел из комнаты, хлопнув за собой дверцей шкафа, отчего Тэ решил всё же сползти с кровати, чтобы убедиться, что с братом всё в порядке, но неловко грохнулся, так что не успел посмотреть, так как ванная уже закрылась.       — А, грохот? Нет, это книга упала, — нервно посмеялся шатен, вставая на ноги. — Почему ты мне не веришь? Да не падал я…       Чон прислонился спиной к двери ванной и постарался отдышаться, чтобы не разозлиться ещё больше: вдох-выдох, вдох… Твою же мать. В голове появлялись картинки, как Тэхён спит с кем-то в объятиях на кровати, целуется, ходит с ним, держась за руки, и улыбается. Совершенно не сводному брату. И так всю оставшуюся жизнь.       Кто-то трогает его хёна: заставляет того стонать от удовольствия, делает ему приятно. Кто-то может просто признаться в собственных чувствах, не боясь осуждения и порицания. Кого-то любит его Тэхён. Не Чонгука.