Прекрасней рассвета.

Гул в голове, словно туда поместили множество предметов, которые издают невероятно неприятные и громкие звуки. Это давит на виски, отдавая лёгкой, но болезненной пульсацией куда-то вверх, а после отзывается где-то в затылке. Всё тело ноет от усталости и отсутствия каких-либо сил, мысли превращены в отвратную кашу, что даже скоту не решишься отдать, а желудок будто свернулся в морской узел, ведь не помнит, когда в последний раз чувствовал в себе пищу. Чимин постепенно приходит в себя, но глаза не открывает, продолжая видеть только темноту с отсветами в редких местах. Сознание медленно, но верно возвращается к своему хозяину, наконец позволяя мозгу начать работу. Неужели всё это был обыкновенный плохой сон? К слову, теперь он является одним из самых жутких кошмаров из всех тех, увиденных Паком за всю его жизнь. Почему же тогда он казался таким реальным и всё тело говорит о том, что это происходило наяву? — Я нашёл его у зимнего озера, — некто ворвался в размышления Чимина, заполняя спокойным голосом прояснившийся наконец разум. — Он уже был без сознания, выглядел крайне болезненно и устало, будто ни одну версту королевства обошёл, поэтому мы с Субином забрали его и принесли сюда. Принц никогда прежде не слышал этого голоса, он не принадлежит никому из слуг, его родных или же лекарей, а значит Пак не в своих покоях и даже не в замке. Осознание того, что это всё же был не сон, бьёт в лицо, подобно ледяному потоку воды, из-за чего юноша распахивает глаза и судорожно втягивает носом воздух, словно боясь задохнуться. Он резко садится, от чего голова сразу же кружиться начинает, а в глазах темнеет, и Чимин валится обратно, заставляя рядом сидящих вздрогнуть и обратить на него внимание. На какой-то промежуток времени в воздухе виснет молчание, словно мир вдруг замирает и жизнь останавливается. — Как ты себя чувствуешь? — слышит Пак чей-то довольно приятный голос, но это не отменяет того, что принц возмущён тем, как к нему обратились. — Просто ужасно. Где я нахожусь? — звучит довольно резко и холодно: Паку всё равно на то, что подумают о нём эти люди и как отреагируют. Но Чимину никто не отвечает, будто его вопрос и вовсе не был озвучен. — Дома на окраине деревни ещё не достроены, нужно решить где его пока что разместить. Может стоит попросить Хосока? Он как раз присмотрит за этим юношей и понаблюдает за его здоровьем, — доносится до Пака чей-то незнакомый голос, а вслед за этими словами раздаются одобряющие звуки, издаваемые ещё несколькими людьми, что присутствуют здесь. Чимина постепенно начинает заполнять возмущение, мешающееся со злостью и медленно ползущее по внутренностям змеёй. Его вопрос оставили без внимания, пропустили мимо ушей, будто это сказал не он, а пропищал мимо пролетевший комар. Какая дерзость и бескультурье! Кто вообще эти люди, почему так много себе позволяют, и где всё-таки он находится? В нос врезается запах свежести, прячущийся за более яркими и чёткими нотками древесины и каких-то трав, подобных тому, что были у лекарей в замке. Пак немного приподнимается, окидывая часть присутствующих надменным и немного недоумевающим взглядом. — Нет, это не очень хорошее решение, — произносит юноша, сидящий ближе всего к Паку. — У Хосок-хёна и так очень много хлопот, зачем добавлять ему ещё одну. Думаю, что более разумно будет оставить его у нас. — А со мной это ты обсудить не хочешь? — этот голос… Пак прекрасно помнит его, поэтому уже заранее понимает и знает с кем именно столкнётся взглядами, если прямо сейчас повернёт голову вправо. — Ты?! — злобно вскрикивает Чимин, намереваясь подскочить и вцепиться в поднявшегося на ноги мужчину, что теперь стоит перед ним, но его что-то удерживает на месте, не дав этого сделать. В голове всплывают все моменты с того бала, где они впервые встретились и так крупно повздорили. Но мужчина смотрит на него с непониманием, удивлением и толикой раздражения. — Не припомню, чтобы мы были знакомы и уж тем более могли позволить себе общаться друг с другом в такой форме, — он бровь одну слегка выгибает, смотря на сидящего юношу сверху вниз, а после демонстративно отворачивается, возвращая своё внимание к брату. — Чонгук, почему он должен остаться именно у нас? А где нам тогда спать? Чимин уже не слушает то, что продолжает говорить этот черноволосый мужчина. Раз он не узнал его, значит и никто более не узнает, и всё это был не сон. Но как это возможно? — Раз тебе так жаль отдать ему свою перину, то это сделаю я, а сам буду спать на полу. Не думал я, что ты настолько бессердечный и злой, Юнги-хён, — Гук смотрит на брата так, словно полностью разочаровался в этом человеке, и это не может не сказаться на Юнги. Он тяжело вздыхает, потерев переносицу пальцами, и слегка качает головой. — Хорошо, он останется у нас. Он займёт моё место, а я буду оставаться на ночь у Хосока, чтобы не теснить…гостя, — Юн бросает ещё один короткий взгляд на Чимина, что всё ещё погружён с свои мысли и плещется в раздумьях, стараясь наконец осознать, почему же это происходит наяву и именно с ним. После этого Юнги надолго не задерживается и, развернувшись на пятках, направляется в сторону деревянной двери, которая с тихим характерным подобному строению звуком, выпускает мужчину из дома.

🦋 🦋 🦋

Чимин тяжело вздыхает, пока его стеклянный, не выражающий абсолютно ничего, взгляд устремлён в одну точку. В голове целый ворох бесполезных мыслей, ведь ни за одну из них он не может зацепиться и понять, что же ему делать дальше и как быть. Это лишь сильнее угнетает, вгоняя в состояние эмоционального упадка и безжизненных чувств. Юноша, наконец, заставляет себя подняться с перины, которая, к слову, не особо мягка и удобна, как в его покоях, но всё же лучше, чем сырая земля. Принц встаёт на ноги, моментально корчась и сводя густые брови к переносице, потому что острая боль пронзает стопы, на коих всё ещё есть раны, что не успели зажить за такой ничтожный промежуток времени. Но всё могло бы быть ещё хуже, если бы кто-то, кому Пак за это несказанно благодарен, не перевязал бы его ноги тканью и не нанёс бы неизвестное Чимину лекарство, ускоряющее процесс заживления, ибо это ощущается и даже очень. Каждый шаг ему даётся с трудом. В ступни словно сотни игл впиваются, а сами ноги немеют и не слушаются, но всё же юноша постепенно привыкает к этому состоянию и боли, а после и вовсе делает более уверенные движения, приветствуя эти, уже терпимые, ощущения, как давнего, но до сей поры не забытого друга. Дверь открывается всё с тем же не самым приятным звуком, и Чимин щурит глаза, поднимая одну руку и закрываясь ей от слепящих его солнечных лучей. — Доброго дня. Тебе уже лучше? — слышит Пак уже знакомый голос, тут же поворачивая голову в сторону его обладателя. — Как ноги? — Будто я версту по шипам роз шёл, — фыркает Чимин, смотря на юношу, остановившегося рядом с ним. Эта фраза буквально пропитана иронией до самых корней, ведь из всех растений именно розы принц ненавидит всем сердцем и душой. Если, конечно, они всё ещё не прогнили как у тех людей, портретами коих увешаны внутренние стены замка. — Нужно будет попросить у Хосок-хёна мазь. Несколько раз помажешь и на следующий день уже бегать будешь, — незнакомец в улыбке расплывается, и та внимание Чимина сразу же к себе притягивает. Ведь этот юноша с редкими рыжими прядями среди копны каштановых волос и глазами, имеющими разный цвет и сияющими кристальной чистотой души, улыбается так искренне и тепло. В груди что-то больно колоть начинает, потому что принц не помнит, когда ему последний раз так улыбались. Чимин даже забывает про своё негодование, касаемо того, в какой форме к нему обратились. — Было бы замечательно, если бы я понимал кто это. Но перед этим мне бы всё же хотелось знать, что это за место, и с кем я имею честь говорить, — замечает Пак, а юноша на несколько секунд теряется от столь непривычной для него манеры общения. — Я Чонгук. А это место — деревня, построенная теми, кого, как и нас с тобой, изгнали из города, — объясняет Гук, а Чимин хмурится, сдвигая густые брови к переносице. — Что значит изгнали? В каком смысле, за что? — непонимающе смотрит на него принц, а Чонгук лишь плечами пожимает. — В самом, что ни на есть прямом смысле. А ты поди и сам спроси у короля, только не ручаюсь за то, что тебе дадут ответ, — хмыкает он, скривившись на словах об Его Величестве, словно съел что-то мерзкое. — Так удивляешься, будто не тебя самого такая же учесть постигла. Тебя-то как звать? — Чимин, — коротко и отстранённо отвечает Пак, уже успевший уйти глубоко в свои мысли. Что такого сделали эти люди, раз были изгнаны? И заслужили ли они это? — Вот как. Не удивлюсь, если сам принц попросил своего отца вышвырнуть тебя за пределы города, ведь негоже это, что кого-то зовут так же, как его, — усмехается Чонгук, почесав затылок. А Чимин подбородок вздёргивает и возмущённо злобный взгляд на юношу бросает, ведь эти слова довольно сильно укололи его чувство собственного достоинства, попав точно в цель. Принц уже рот открывает, желая возразить, но сам себя же успокаивает, осознавая всю бессмысленность защиты и каких-либо оправданий. — Никто меня не прогонял. Я сам, можно сказать… — только вот он не договаривает, не имея даже малейшего понятия, как объяснить свой якобы уход из города. К счастью, сейчас Гука это, видимо, мало волнует, ибо юноша сам перебивает Чимина, меняя тему. — Не будем говорить об этих людях, нечего портить себе настроение. Давай я лучше покажу тебе деревню, ты ведь ничего и никого здесь не знаешь, — от Пака не ускользает тот огонёк детской радости и заинтересованности, вспыхнувший в чужих глазах. — Я буду премного благодарен, — Чимин слегка кивает, ведь манеры всё ещё при нём, после чего спускается с низкого деревянного крыльца и следует за Чонгуком, что уже начал оживлённо о чём-то повествовать…

🦋 🦋 🦋

(Trevor Kowalski — Blue Flares)

Пение птиц, шуршание листвы из-за слабого дуновения ветра и звуки деревенской жизни всё время кружатся вокруг Чимина. Принц с нескрываемой увлечённостью и интересом разглядывает абсолютно всё вокруг себя, пока Чонгук без умолку говорит ему что-то, вещая обо всех жителях и о том, что они обычно делают и как участвуют в общественной жизни. Для Пака всё это новое, неизведанное им ранее, от чего внутри непонятный ему трепет зарождается, смешиваясь со страхом и всё тем же непониманием того, как же быть дальше. — Вот там наш кузнец, — Гук указывает рукой в сторону небольшого сооружения, где из стороны в сторону метается невысокий мужчина крепкого телосложения, по-видимому, занимаясь ковкой чего-то. — Со стороны может показаться, что он очень суров, но это совершенно не так, и уже сегодня вечером ты в этом убедишься, — улыбается юноша. Чимин головой крутит, цепляясь взглядом за всё, изучая. Он видит и чувствует, как вокруг него кипит жизнь. Юноша всматривается в лица людей и каждый раз удивляется, как в первый, ведь по всем можно прочесть их эмоции. Каждый житель словно излучает радость и тепло, распространяя их на окружающих. Хотя, казалось бы, как можно быть счастливыми в таких условиях? Но, видимо, принц ещё не разобрался в настоящих прелестях жизни, потому что сам ещё толком не жил. Он попросту существовал среди бездушных кукол в чопорных нарядах, коими кишит замок, в котором даже слуги ведут себя как представители высшего общества. Там люди не знают, что такое искренность, скрывают свои подлинные разъеденные лестью и лицемерием лица за идеальными масками, боясь показать себя настоящих. А здесь всё не так. Тут все живые, не испорченные властью и светской жизнью. И эта бесценная простота чувствуется даже в воздухе, оседает сияющей пыльцой на кончиках пальцев. Между тем Чонгук продолжает свой рассказ, не обращая внимания на то, что Чимин не особо-то его и слушает.  — У нас всех есть свои обязанности, и мы все должны их выполнять, чтобы жизнь тут становилась всё лучше. Самую главную роль играют те, у кого есть дар. На них, можно сказать, держится практически всё. — Что значит «дар»? — наконец вникает в разговор принц, повернув голову в сторону юноши, а Гук несколько раз моргает, смотря на своего собеседника так, будто тот лишь сейчас появился рядом. — Что? — Чонгук сводит брови к переносице, не понимая, всерьёз ли задан этот вопрос или над ним хотят подшутить. Ведь как об этом можно не знать? — Ты сказал, что у кого-то там есть дар. Какой именно? — Чимин действительно хочет узнать, а юноша продолжает смотреть на него с непониманием, словно Пак в принципе не от мира сего. — Они бывают совершенно разные. У каждого он свой, индивидуальный, невозможно найти людей, у которых дары будут совпадать. Кто-то управляет погодой, другой влияет на чужие эмоции, третий способен заставить выполнять других то, что хочет именно он. Есть совершенно безобидные и незначительные дары, а есть те, обладатели коих могут уничтожить всё. И… — но Гук не успевает договорить, из-за перебившего его смеха Пака. — Не нужно считать меня дураком. Неужели ты думал, что я поверю в это? Это ведь сказки, кои рассказывают младенцам, пока они засыпают в люльке, — произносит Чимин, наконец успокоившись. Но Чонгук лишь головой слегка качает и смотрит на юношу перед собой взором, до краёв наполненным сочувствием. — Ты был при дворе и тебе никогда никто и ничего не рассказывал, верно? — голос Гука звучит чуть тише, чем до этого, а в интонацию вплетена грусть. И принцу уже не до смеха. — Это очевидно. Ведь король жаждет истребить всех, кто одарён. Именно по этой причине они сбегают из города, а тех, кто хоть как-то старается их покрывать — изгоняют, юноша кивает на что-то, находящееся позади Пака, и тот оборачивается. Неизвестный Чимину мужчина, присев на корточки перед плачущим мальчиком, что упал и разбил коленку. Он аккуратно касается раны, следом убирая руку, и через мгновение рана затягивается, не оставляя после себя и следа. — Думаю, что приближённым королевской семьи специально ни о чём не рассказывают, считая, что они должны придерживаться фразы «меньше знаешь, крепче спишь», — продолжает Чонгук, но Чимин уже не особо вникает в его слова. Принц всё ещё старается осознать сказанное его новым знакомым и увиденное несколькими мгновениями ранее. Почему ему не рассказывали? И зачем его отцу избавляться от этих людей? Быть может, если бы он знал, что в этом бренном мире есть подобное, волшебная частичка мифов и сказаний, то и разочарование в жизни не настигло его так быстро. Внутри непонятное чувство, подобное сильнейшей обиде, привязанной к злости, зарождается, медленно увеличиваясь в размерах и подталкивая ком к горлу. — Надо же, наш новобранец наконец восстановился и даже выбрался из дома. С выздоровлением, — чей-то приятый бархатный голос заставляет Чимина вынырнуть из омута мыслей и взглянуть на его обладателя. Высокий мужчина с волосами тёмно-каштанового цвета и крепким телосложением останавливается около Чонгука, что заметно сказывается на состоянии последнего. Он взгляд в сторону отводит, поджимая губы, и весь напрягается. — Благодарю, — отвечает принц, слегка кивнув. — Чимин, — представляется он, смотря на незнакомца. — Вот тебе раз, не уж-то как принца? — не тая удивления, проговаривает мужчина, но после возвращает былую серьёзность. — Тэхён, — новый знакомый протягивает Паку руку, а после довольно грубо пожимает чужую ладонь. Чимин наблюдает за этими двумя, что даже не смотрят в сторону друг друга, будто и не знакомы вовсе, но принц почему-то уверен, что это далеко не так. Он молча стоит и словно ощущает ту струну напряжения, что натянулась между ними и грозится лопнуть. Только вот Тэхён умело скрывает это, а Чонгук, видимо, даже не старается. — Я, видно, помешал. Что ж, позже ещё свидимся, — мужчина дарит Чимину слабоватую улыбку, а после переводит взор на Гука. Он задерживается так на несколько секунд, и принц готов поклясться, что прочитал в глазах мужчины сожаление и тоску. Тэхён отворачивается, уходя, а из груди юноши вырывается тихий судорожный выдох. Чимин, наверное, поинтересовался бы, что произошло и какие у них взаимоотношения, но они с Гуком толком не знакомы, да и ровным счётом ему нет никакого дела. Поэтому вместо этого, пока они двигаются дальше по деревне, принц спрашивает совершенно иное: — А у Тэхёна есть какой-то дар? Чонгук утвердительно кивает, не особо желая говорить сейчас про этого человека. Но, видя то, что Чимин ждёт более подробного ответа, всё же решает сказать. — Его дар связан с растениями. У него, можно сказать, есть с ними связь, благодаря чему Тэхён способен передавать различную информацию и наоборот. Он может превратить маленький росток в уже взрослое растение, вылечить и восстановить деревья или увядающие цветы. Есть ещё множество способностей, но это самые основные, — объясняет юноша, а принц задумывается о чём-то. — А если цветок завял, он может вновь его оживить? — задаёт вопрос Чимин, на что получает отрицательный ответ. — Никто в этом мире не способен вернуть кому-либо жизнь. Идти против судьбы невозможно. И если она считает, что твой путь окончен, значит так и должно быть. С этим можно лишь смириться, — юноша смотрит в землю, пиная какой-то камень, а Пак вновь погружается в размышления. Вокруг продолжает кипеть жизнь. Все жители чем-то заняты, взаимодействуют друг с другом, и за этим безумно интересно наблюдать. Можно посмотреть на проявление эмоций людей, проследить, как они будут изменяться в зависимости от происходящего. Радость детей, бегающих друг за другом и играющих во что-то, или задумчивость какой-то женщины, что сидит на крыльце и рассматривает какой-то предмет в её руках. Всё это кажется несопоставимым, но в то же время вместе создаёт определённую атмосферу, в которой ощущается комфорт. — А у кого-то из близких тебе людей есть дар? Или у тебя самого? — решает узнать принц, не имея и малейшего понятия как утихомирить пробудившееся любопытство. — Хосок-хён тоже является обладателем дара. Изначально он умел лишь видеть воспоминания людей, когда прикасался к ним. Да и видел всё, по его рассказам, в очень скупом обличии. Но Хоби-хён сумел развить способности, и теперь также может влиять на эмоции людей, контролировать их, иногда у него только по одному взгляду человека получается узнать, о чём тот думает или что его тревожит. К нему всегда обращаются за советами, и он всегда находит решение любой проблемы, — Чонгук тихо усмехается, продолжая идти по направлению к своему дому. — Я им восхищаюсь. И порой даже сам себе завидую, что мы с таким замечательным человеком очень близки, — юноша тепло улыбается, подняв взгляд. — У меня тоже есть дар, но, к сожалению, я вхожу в то малое количество людей, у кого он проявился через внешность. А вот мой брат может… — но Гуку договорить не удаётся, потому что дверь с тем же неизменным скрипом открывается, и на крыльце показывается черноволосый мужчина, из-за чего Чимин моментально в лице меняется. И пусть его не узнают, презрение и злость на этого наглеца никуда не исчезли. Воспоминания слишком свежи. — Юнги-хён, ты уже вернулся, — радостно хлопает в ладоши Чонгук, подходя поближе к брату. Мин улыбается юноше и слегка кивает, но затем меняется в эмоциях и кивает в сторону Чимина. — Этот уже оправился? — хмыкает он, даже не глядя в сторону Пака, а принц из-за этого вспыхивает злостью. — Я здесь стою и можно спросить у меня. И к тому же у меня есть имя, поэтому будь добр, обращайся ко мне как подобает, — ледяные глаза смотрят прямо в душу, пронзая её иглами негативных эмоций, но у Юнги это вызывает только усмешку, больше походящую на оскал. — Сперва научись уважать старших, а после уже можешь что-то требовать, — Мин с крыльца спускается, становясь перед юношей. — Мне тебя уважать не за что, — Пак в очередной раз подбородок немного вздёргивает и взор не отводит, не желая проигрывать в этой борьбе. Юнги успевает лишь открыть рот, собираясь что-то ответить, но вмешивается Чонгук, заставляя обоих отвлечься от метания глазами молний в друг друга. — Прекратите оба. Хён, тебе следовало сначала познакомиться с ним, а ты снова начал всё как обычно, выпустив свои колючки. Чимин хороший, тебе нужно сперва узнать его хоть немного, прежде чем так обращаться, — не скрывая недовольства, говорит Чонгук, смотря на брата, а Мин саркастично смеётся, не реагируя на слова юноши. — Так значит тебя Чимин зовут. Видимо у всех людей с этим именем пожизненный приговор быть болваном, — усмехается Юнги, пока Гук глаза закатывает и обречённо стонет, понимая, что тут он бессилен. — Лучше держи язык за зубами, тогда хоть внешне за умного сойдёшь и бед на себя никаких не навлечёшь, — мужчина обходит принца, после чего уходит, оставляя уже покрасневшего от негодования Пака. — Кретин, — презрительно фыркает Чимин, тряхнув головой, а затем заходит в дом, игнорируя Чонгука, что пытается его остановить.