Новенький в Слизерине

Вечер уже распылял свои тёмные краски по каждому закоулочку на территории Хогвартса, угодливо подмахивая порывами ветра маленьким сияющим точкам в небе, что так робко выглядывали из-за чернеющих облаков. Гермиона сидела на подоконнике в любимой гриффиндорской гостиной, подобрав ногу под себя и водя указательным пальцем по гладким страницам учебника, изредка отвлекаясь, чтобы вновь взглянуть в окно. Сейчас, всего за полтора месяца до Рождества, как и всегда, грозные башни замка разоделись в белоснежные пушистые шапки, смягчая свою суровость кружащими вокруг их острых вершинок снежинками. Витающие в воздухе ароматы шоколадных котелков и лягушек, которыми на диване объедались её мальчишки, ещё сильнее подстегивали праздничное настроение девушки, нахлынув на неё внезапным вдохновением настолько, что она чуть было всерьёз не решилась попробовать собственный метод решения заданного на дом нумерологического уравнения. И даже несмотря на всё это, её разум всё ещё оставался ясным, чтобы распознавать полнейшие нелепицы и обходить их стороной. В очередной раз закатив глаза к высокому потолку, она всё же снисходительно повернула голову в сторону этих наивных, хотелось сказать дурочек, но среди них была и подруга Гермионы — Джинни, а потому Грейнджер ограничилась описанием «наивных девчонок». Джинни, Парвати и Лаванда уже битый-перебитый час слёзно умоляли её пойти вместе с ними на бессмысленное чаепитие у профессора, прости Мерлин, Трелони. Уж слишком дико девушкам чесалось поглядеть, кого эта чокнутая напророчит ей в суженые. — Гермиона, ну пожалуйста! — взмолилась Джинни, падая коленями на подушки рядом с подругой. — Что здесь такого? Тебя никто не просит верить в это, просто пойдём с нами… Весело будет! Даже Гарри с Роном пойдут туда, да ребята? Хитрюга Уизли шустро повернулась к смеющимся ребятам и, шикнув на них, начала активно подмигивать, подавая сигналы, что она не отказалась бы от помощи. Рон промолчал, и Гермиона тут же нахмурилась, снова отворачиваясь к стеклу с прилипшими к нему красивыми снежинками. Услышать его мнение хотелось больше всего, а он как всегда: молчит так же не вовремя, как и говорит какие-либо глупости. Глупый, глупый рыжий Уизли! Гарри ещё несколько секунд похихикал, пережевывая остатки конфет, а после весело посмотрел в сторону Гермионы. Это был тот самый редкий вечер, когда их друг отвлекался от своей внезапной помешанности на Малфое и спокойно проводил вечер с друзьями. — Ну ладно тебе, Гермиона! — он попытался произнести эти слова серьёзным тоном, но веселье всё ещё плескалось в изумрудных глазах, как и всегда, когда речь заходила о ненависти Гермионы к этой чудной женщине. Грейнджер посмотрела на него, чуть усмехнувшись. — Мы всего лишь попьём чай и посмеемся над этими её глупостями. Пошли! А вдруг Рону она напророчит скорый брак со Снеггом, — он немного запнулся на этих словах, скользнув взглядом по рядом сидящему Рону и подавившись очередным смешком. Гермиона и сама не удержалась, увидев выражение лица Уизли при этих словах, и незаметно прыснула в учебник. — И ты пропустишь такое событие, а? Обидно будет… Безудержный жадный блеск в таких разных глазках однокурсниц, подкрепляемый почти что маньячными улыбками на губах, говорил девушке, что отвертеться у неё всё равно вряд ли получится. Лаванда уже вовсю изошлась, то взволнованно поглядывая в сторону Рона, что не могло почему-то не раздражать Гермиону, то возбужденно шепча Парвати на ухо что-то про Крама, что совершенно выводило Грейнджер из себя, заставляя прикусывать губу и что есть силы сжимать в ладони бедное перо. Рон, улавливая этот шепот, вдруг как-то приунывал, без привычной радости закидывая в рот шоколадки, а Гермионе в эти моменты хотелось стукнуть Лаванду по головушке чем-то потяжелее увесистого томика по нумерологии. — Ладно, — тяжко выдыхая сказала она, выпрямляясь и откладывая учебник в сторону. — Пойдёмте, но только ненадолго. И ещё, говорю сразу, что я вряд ли смогу долго сдерживаться от едких комментариев. Если всё устраивает, то вперёд. Взмахнула палочкой, и учебник сам себе сунул закладку на нужной страничке, захлопнулся и вместе с небольшим пергаментом и пером поплыл куда-то в сторону спален девочек. Гермиона обвела снисходительным взглядом свою компанию, будто говоря этим: «чем бы детки не тешились», и, продолжая скептично улыбаться, первая прошла к портрету, выбираясь на лестничный пролёт, ибо стрелки на часах уже показывали, что они опаздывают. Гермионе, конечно, всё равно, но… Раньше придёшь — раньше уйдёшь, так что… За ней, весело переговариваясь и почти визжа на каких-то радостях, бежали Парвати и Лаванда, держась за руки и обгоняя девушку, чтобы непременно первыми влететь в любимый класс. Рон и Гарри плелись где-то сзади, пытаясь прикончить-таки ту последнюю коробку карамельных пёрышек. Джинни сравнялась с подругой и молча взяла её под руку, тоже загадочно улыбаясь. Хоть и девушка взяла себя в руки по совету Гермионы, перестала зацикливаться на Поттере, продвинувшись хоть немного вперёд, но Гермиона всё равно не сомневалась, что подруга надеется — Трелони предскажет ей суженого в круглых очках и со шрамом на лбу. Вот уже хоть бы по этой причине не ходить на эту посиделку, а ещё лучше и Джинни остановить! Так не хотелось смотреть, как эта лживая гадалка разрушит мечты искренне любящего человека… «Или твои собственные…» — подло шептал голос в голове, раздражая и без того рассерженную гриффиндорку. — Нет уж! Я то в эту чушь не верю… — только закончив говорить, она поняла, что произнесла эти слова вслух. Джинни засмеялась. — Ну и хорошо, что не веришь, — сказала она, всё ещё улыбаясь во весь рот. — Значит, в любом случае не расстроишься. Просто расслабься и повеселись. Гермиона со свистом втянула прохладный воздух через рот, стараясь не комментировать возмутительные «расслабься и повеселись», повернулась к подруге и попыталась согласно улыбнуться, прошептав ей полуправдивое: «постараюсь». Ничего весёлого, по мнению Гермионы, в бреде Трелони не было. Да и как можно расслабиться, когда после каждого сказанного этой полоумной слова, девушке хотелось рвать на себе волосы, а иногда и на других, к её беспокойству. Раскатывающийся по стенам девичий смех вдруг стих. Лаванда и Парвати остановились наверху, через ступенек пятнадцать от них, и позвали Джинни к себе, уже вновь не обращая на Гермиону никакого внимания. Ну конечно, знают же, что с ней сплетни вряд ли обсудить удастся. А Джинни всегда была более гибкая в таких вопросах, могла легко всё это слушать, пропуская мимо ушей. Наверняка, эти клуши, пока бежали мимо всех остальных учеников, успели уже насобирать большущую корзинку слухов, которые теперь было необходимо как можно тщательнее разнести по всему замку. Рыжая взглянула на Гермиону и мигом улыбнувшись ей в знак извинения, отпустила руку, бегом поднимаясь по винтовой лестнице к тем сплетницам. Подруги схватили её под локти с обеих сторон и утащили наверх, тут же, словно рой возбуждённых пчёл, начиная шептать-жужжать ей что-то на ухо. Девушка усмехнулась, провожая троицу взглядом, и остановилась, чтобы подождать двух своих балбесов, плетущихся ещё внизу и наконец почти доевших сладкие перья из золотой коробки в форме остроконечной шляпы. — Ну давайте быстрее, мальчики, — подгоняла их Гермиона, желая как можно скорее добраться до кабинета и закончить со всем этим. — Раньше придём, раньше уйдём… Кажется, от такого количества сладостей, умявшихся за день, им обоим уже было не по себе: Гарри держался за живот, засовывая последнее принадлежавшее ему перо себе в рот и пережевывая его с таким видом, будто ему дали попробовать сушеный желудок ящерки, а не пресладкий белый шоколад в сахаре. А Рон, что совсем на него не похоже, даже решил поделиться едой, с несчастным видом протягивая Гермионе последнее чуть надкусанное перо. — Будешь, Герм-ик-она? — слабым голосом предложил друг, будто на его язык так и напрашивались слова «я больше никогда не буду есть», но произнести их этот же язык просто не поворачивался. И хоть девушке и показалось это ужасно милым по какой-то неизведанной причине, она всё же с легкостью смогла подавить улыбку и строго посмотреть на двух глупцов: — Вы будете жалеть об этом всю ночь, вот посмотрите, — тоном судьи, оглашающего приговор, произнесла она и, спустившись к ним на три ступеньки вниз, вместилась посерединке, закидывая руки друзьям на плечи, таки забрав у Рональда то хиленькое, начинающее таять перышко, и сразу же быстренько отправляя его в рот, пока совсем не потекло. — Знаешь, Гарри, — сказала Гермиона, облизывая губы от остатков сахара и глядя на группу девчонок во главе с Ромильдой Вейн дальше по лестнице, постоянно оглядывающихся на троицу с хихиканьем, — я думаю, что многие из них лелеют надежду затянуть тебя в свои сети с помощью сомнительных предсказаний Трелони. Скулы парня тронул легкий румянец уже через пару секунд после её слов, словно он раньше никогда и не знал, что почти каждая вторая в Хогвартсе мечтает заполучить сердце юного героя Гарри Поттера. Он ничего не ответил, лишь бросил едва заинтересованный взгляд в сторону шумных девчонок и продолжил дожевывать свою сладость. Это немного позабавило гриффиндорку, и она тихонечко засмеялась, когда они уже подошли ко входу в кабинет Прорицаний. Безмерным количеством благовоний оттуда уже несло так, что Гермиона боялась, как бы её не вывернуло в ту чашку с кофе, на дне которой они должны будут сегодня искать тайные знаки судьбы. Будто никому из них больше заняться нечем, чем тратить время на подобную ерунду. — А те-ик-бе, Гермиона, Трелони точно про Ви-ик-ки скажет, — не без издевки предположил Рон, следом за ней поднимаясь по серебряной лестнице в просторную вонючую комнату. — Вы же до сих пор обща-ик-етесь, да? — он спросил это таким тоном, будто уже очень давно подготавливал этот вопрос к действию. А может Гермиона просто и сама себе всё придумала, в любом случае, его слова моментально стёрли всё её улучшающееся настроение, вновь возвращая прежнее раздражение. — Мы с Виктором просто друзья, — твёрдо ответила она, стараясь не смотреть на друга, хотя девушка уже начинала заводиться. От Рона такие слова всегда её расстраивали, будто она должна была как-то оправдаться, а иначе чувствовала себя вечно виноватой в чём-то. Вот уже хотелось посильнее стукнуть его за глупости, которыми он голову забивает вместо домашних заданий, что было бы более уместно, учитывая, что по зельям за семестр у парня назревала симпатичная «Т». Гарри, хвала Мерлину, что он у них есть, словно почувствовав, что очередная ссора друзей неумолимо приближается, тут же поспешил на помощь, подхватив их милую беседу и склоняя её в иное русло. — Эй, давайте-ка выберем места получше, — поспешно сказал он, потянув Гермиону за руку вглубь зала, где весь пол, вместо стоящих на нём дюжины круглых столов, был усыпан разноцветными бархатными подушками, пока Рон не успел начать отвечать подруге на её последние слова о Краме. Гермиона осмотрела алую комнату окутанную типичным для профессора полумраком и туманом тысячи бесполезных благовоний, сморщив нос из-за бьющего по обонянию приторного запаха барбариса и хвои. Девушка скептично хмыкнула на потолок, заколдованный под ночное звёздное небо, чашки с кофе, плывущие к студентам по воздуху, и круглое зеркало в центре класса и протащила друзей сквозь толпу к трём пышным красным подушкам в центре, больше смахивающим на уютные пуфики на очень коротких ножках. Трое уселись поудобнее, приняли свои кружки и блюдце с конфетами, от вида которого Гарри и Рон едва сдержали рвотные позывы, что побудило Гермиону демонстративно взять одну конфету и съесть на глазах зеленеющего Рона. Он всё ещё бесил её после тех комментариев о ней и Викторе, а потому гриффиндорка усадила на центральную подушку Гарри, а сама заняла место возле него и Джинни по другую сторону, подальше от рыжего. Глупого, глупого рыжего Уизли! — Добро пожаловать, мои дорогие, — драматично начала ведьма своё шоу спокойным таинственным голосом. — Сегодня мы все собрались здесь не для познания тайн и глубин нашей интуиции, а чтобы отметить этот вечер самыми незабываемыми и счастливыми минутами, когда каждый из вас сможет коснуться неуловимых очертаний своей судьбы… Все девчонки, особенно в первых рядах, где, прижав руки к груди, на Трелони завороженно, будто она им корабли с бриллиантами пообещала, взирали неразлучные подружки Лаванда и Парвати, были сражены этой смутной перспективой. Взволнованные улыбки то и дело мелькали на их губах, а глаза у всех сияли ярче драгоценных камней под палящими лучами солнца. На удивление многих, на сие представление пришли немало мальчишек с разных курсов. Большинство из них, явно смущенные своей заинтересованностью в собственных суженых, довольно шумно смеялись, раз за разом получая замечания от Трелони. Хотя, не исключено, что и просто зашли посмеяться над бредовыми предсказаниями старухи обманщицы, что Гермионе казалось более правдоподобным. После длиннющего и явно никому, кроме наивных девочек в первом ряду, неинтересного вступления все они начали пить свой кофе со сладостями и тихонько беседовать между собой, чтобы после разглядеть узоры на стенках чашек. Профессор Трелони в это время начала со звёзд, пытаясь разглядеть суженых каждого из них с помощью твёрдой нет руки астрологии и своего третьего, снова прости Мерлин, глаза. После, тяжкий груз предсказания судьбы студентов должен был пасть на кофейную гущу, и завершить чудный спектакль выпало круглому чёрному зеркалу, куда, подобно и глупейшим магловским ритуалам, нужно было подходить со свечой в руках и произносить какие-то рифмованные слова. Минуты пролетали и вправду легко и весело, но и не без раздражения Гермионы в некоторых отдельных выражениях увлеченной своим любимым делом старухи. А вот Гарри и Рон, казалось, развлекались по полной программе: с лыбами до ушей они внимали каждому слову профессора, с откровенным ржачем комментируя каждое второе предсказание, к слову, всё ещё избегая блюдца с конфетами. Спустя минут сорок, Трелони успела разглядеть у двух когтевранок суженых родных братьев близнецов и предсказала пуффендуйцу суженую маглу чуть ли ни королеву красоты, чему те так обрадовались, что чуть ли не визжали, громким шепотом обсуждая возможности встречи со своими судьбами. Парвати повезло отхватить себе богатого заморского мажорчика, а Лаванде, чему та как-то не особо обрадовалась, профессор-покинувшая-пределы-разума, предсказала жизнь, хоть и в нищете, но с любящим и заботливым однокурсником с голубыми глазами, рожденным под отметиной Нептуна. Вот именно после тех её слов о Нептуне Гермиона закатила глаза так сильно, что в одном из них что-то кольнуло. Девушка охнула и прижала ладонь к зажмуренному глазу, даже как-то немного испугавшись, что придется после этого занимательного сеанса у экстрасенса бежать к мадам Помфри. Но настоящее грандиозное шоу началось немного позднее, когда настала очередь Гермионы. Туманным взором обведя класс, профессор Трелони вдруг ткнула пальцем в девушку, произнеся следом таинственным шепотом: — Теперь вы, моя дорогая… Несколько девчонок из когтеврана и пуффендуя, а также, конечно, Парвати с Лавандой, любимые ученицы профессора Трелони, мигом повернулись лицами к однокурснице. Глаза их вспыхнули ярким пламенем адского любопытства. Гермионе иногда казалось, что после Виктора Крама все они ждали от неё чего-то, Гермиона и сама не могла понять чего, и ,признаться честно, это тоже не могло не раздражать девушку, которая терпеть не могла чужого вмешательства в свою личную жизнь. Даже если оно было столь неприметным, как ожидания от неё чего-то необычайно впечатляющего или тихое любопытство. Сначала Трелони несколько секунд молча смотрела в сторону Гермионы и Гарри, будто пыталась силой мысли прожечь в них дыры. А потом внезапно громко ахнула и всплеснула руками, бегая увеличенными от круглых линз глазами по их фигурам. Вокруг проплыла волна шепота. — Это так чудесно, что вы уже рядом друг с другом! — на весь кабинет пропела она, прижимая руки к груди от умиления, всё ещё не сводя глаз с двух друзей. Пара девчонок, вскрикнув, прикрыли удивлённо раскрытые рты ладонями. Ромильда Вейн впилась в Гермиону недобрым взглядом чёрных глаз. А учитывая то, что Гермиона подслушала, как та обсуждала с подружками, как бы подсунуть Гарри любовное зелье, чуйка подсказывала мисс Грейнджер, что теперь ей придется быть очень внимательной к тому, что она пьёт. Лаванда смотрела неверящими двумя галлеонами вместо глаз, и как раз тогда же Парвати в поддержку подруги, шепнула ей на ухо: «Он мог бы найти себе и получше». Но ни Гермиону, ни Гарри, ни, слава Богу, Рона, это никак не впечатлило. Рон тихо прыснул, а Гарри и Гермиона на несколько секунд одновременно повернулись друг к другу с невероятной деланной заинтересованностью на лицах и плескающимися брызгами веселья в глазах и снова обратили внимание на профессора, ожидая продолжения. Ведь по её лицу они точно могли предсказать, что то было только начало. Гермиона шумно кашлянула в кулачок и приготовилась долго сдерживать порывы смеха. — Да-да, милая, хорошо вижу твоего суженого, он прямо рядом с тобой, — продолжала бормотать она, глядя, казалось, куда-то сквозь Гермиону, — ...середина осени и середина зимы… Сатурн и Меркурий, у вас одинаковые сходящиеся звёзды на пересечении Плутона в седьмом доме в соединении с Венерой в скорпионе в первом. Рожденный на склоне последнего месяца… Гарри опешил, нахмурив брови после её последних слов, и, явно хорошо контролируя своё желание заржать, нарочито возмущённо попытался вставить ремарку в её речь: — Я родился в июле, профессор, — сказал парень, и все, кто сидел сзади, почти катились на перелет с бархатными подушками со смеху. Даже Малфой с дружками ржали, как хорошая тройка коней. Рон замаскировал смех кашлем, а Гермиона прикусила губу, пытаясь сдерживаться, ибо Трелони смотрела прямо в их сторону, и им не хотелось показаться столь грубыми. Хотя, по мнению девушки, подобная терапия ей не повредит, быть может, тогда она перестала бы вешать лапшу на уши доверчивым девушкам. Но Трелони не останавливалась. — …Тёмные волосы, синие глаза… — пророчила предсказательница, плавно водя руками по воздуху перед образом Гермионы, будто развевая какую-то завесу тайны. — У меня зелёные глаза, профессор, — снова встрял Гарри, и тут уже даже Гермиона с Роном не выдержали и засмеялись в голос. Гриффиндорка положила руку на плечо друга, привлекая к себе его внимание, несмотря на жжение где-то на спине от пристального злобного взгляда Ромильды. С заметно улучшенным настроением Гермиона игриво прищурилась с широкой улыбкой на губах и насмешливо спросила: — Гарри, в тебе живёт ещё один Гарри, о котором мне неизвестно? Поттер умудрился не подхватить за всеми новую волну смеха и посмотрел на подругу со старательно серьёзным выражением лица. — Это многое бы объяснило, любовь моя, — подхватил он игру Гермионы, развлекая веселящихся учеников. После этого не смогли не рассмеяться даже Парвати с Лавандой, которые обычно всегда принимали любые предсказания любимого профессора за кристально чистую монету. Единственная, кто не хохотал вместе со всеми, была Джинни, сидящая слева от Гермионы. Она, конечно, пыталась улыбаться, но было видно, что её всё это только расстроило. Грейнджер внутри что-то ощутимо кольнуло. Не хватало ещё, чтобы подруга восприняла эти бредни всерьёз… — Хотя нет, — вдруг прервала Трелони их смешки своим внезапным озарением, по виду слегка оскорбленная реакцией Гермионы, которую она и так недолюбливала. — У вас, мой мальчик, — обратилась профессор к Гарри, устремив своё третье око, похоже, теперь только на него одного, — у вас я вижу ещё одну даму сердца… — очевидно мстительно сказала она. — Верная только вам, с огненными волосами, что разожгут искры в вашем сердце, и громким мелодичным смехом, что станет для вас отрадой… Но пока что далёкая от вас… девушка с Луной в рыбах, рожденная под Солнцем в двенадцатом доме… Гермиона как раз делала последний глоток из чашки, чуть не подавившись от такого заявления предсказательницы. Гарри сидел, не двигаясь и терзая зубами нижнюю губу, чтобы больше не смеяться, так как кто-то со стороны уже шептал что-то про то, что их дружба с Роном имеет, видимо, очень глубокие корни. Гермиона прикрыла рот рукой, а отсмеявшись, нарочито сердито взглянула на Гарри, как на предателя всея народа. — Ах ты… Поттер… — выразительно произнесла девушка, не сводя с «провинившегося» суженого глаз и качая головой из стороны в сторону, будто до последнего не могла поверить, что тот способен на такую подлость. Гарри снова повернулся к ней и виновато потупил взгляд, испуганно бросая на неё взгляды из-под лба. — Прости, дорогая… — сказал он, симулируя нервозность, — очевидно, я слишком падок на рыжих, не сдержался… мир? После этого уже никто не мог успокоиться ещё полчаса точно. У Рона по щекам текли слёзы, он упал на соседнюю подушку Симуса головой и бил кулаком об пол, не в силах остановить смех. Ему Трелони спустя несколько минут предсказала брак с симпатичной блондинкой, которая души в нём будет не чаять. Он так покраснел и надулся от гордости (а говорил ещё «не верю, не верю в этот бред»), что Гермиону на минутку вновь передёрнуло от злости, но зато грусть, к счастью, всё же обошла её стороной. Так они рассматривали узоры на чашках последние сорок минут, с трудом пытаясь предсказать по ним своё будущее. На сценку с зеркалом друзья решили не оставаться, поднимаясь и уже собираясь уходить в гостиную. — Куда ты, Грейнджер, а зеркало? — в догонку ей крикнула Лаванда, с блеском в голубых глазах выбирая себе красную свечку для ритуала. — Ох, нет уж, мне сполна хватило звёзд, — отрезала Гермиона, подталкивая мальчишек к серебряной лестнице. — Предпочту остаться в частичном неведении. Последние слова гриффиндорка также произнесла не без насмешки, что не скрылось от сердито теперь смотрящих на неё подружек со свечками в руках. Подходя к Гриффиндорской башне, они всё ещё смеялись, обсуждая сегодняшний вечер. Да, хорошо, что друзья все-таки уговорили Гермиону пойти на эту бессмысленную, но и вправду очень веселую посиделку. Такого хорошего настроения у Гермионы давно уже не было. — Лимонные чёртики, — смеясь, сказала Гермиона новый Хэллоуинский пароль Полной Даме, которая тут же, снисходительно улыбнувшись, открыла им проход в гостиную. Гостиная была почти пуста. Многие гриффиндорки ещё не вернулись от Трелони, кто-то уже разошелся по комнатам, двое сидели у камина и говорили о квиддиче, отдельно от них в одиночестве сидел Невилл, которому не захотелось почему-то идти к Трелони. Парень читал книгу про травы Азии, когда увидел Гермиону и поспешил ей передать, что Дамблдор просил её утром заскочить к нему в кабинет. — Дамблдор? — удивилась девушка, всё веселье вмиг улетучилось. И вот Гермиона Грейнджер вновь серьёзная и собранная, словно не она минутами ранее была вся красная и вытирала щёки от слёз, пытаясь прекратить смеяться. Девушка присела рядом с Невиллом и напряженно посмотрела ему в глаза. — А он не сказал зачем? — Ой, Гермиона, — встрял Рон, устало падая в кресло рядом. — Успокойся. Тебя он в свой кабинет по страшному поводу точно не вызовет. Ты ведь не нарушаешь правил… По крайней мере, твоя внешняя репутация именно такая. Грейнджер метнула в него сердитый взгляд. — Нет, не говорил, — ответил Невилл, перелистывая сразу пару страниц, будто что-то искал. — Но думаю, Рон прав, тебе не о чем волноваться. Но Гермиона не была бы Грейнджер, если бы после этих слов просто успокоилась. До полуночи они вчетвером сидели в гостиной и говорили на самые разные темы. Гермиона же никак не могла выбросить директора из головы, мысленно перебирая самые жуткие сценарии, которые могут произойти, явись она утром в его кабинет. Чем сильно раздражала ребят, у которых точно пухла голова от её параноизма. Дамблдор редко вызывал кого-то к себе в кабинет, а отличницу старосту так уж точно. Поэтому это не могло не волновать Гермиону так сильно. Спать она ушла всё такая же задумчивая и угрюмая и заснула только к двум часам ночи. Всё же решив, что необходимо хоть немного выспаться перед Хэллоуином.