Новенький в Слизерине

Когда они с Гермионой уже подходили к залитому холодными лучами яркого солнца полю, на котором кусками были раскиданы недотаявшие остатки снега, Гарри казалось, что он в любую секунду мог наброситься на один из этих сугробиков просто за то, что он там лежал. Хорошо было одно — он пропустит нудные Прорицания, ещё лучше — у Гермионы до Астрономии больше не было никаких занятий сегодня, иначе плакала бы вся его затея. В остальном же он был не прочь в любой миг подлететь на своей Молнии к любому из шести колец на поле и без помощи магии согнуть его пополам, настолько в нём всё полыхало злостью. Состояние полной готовности к убийству не отпускало его с самого класса Защиты, где он изо всех сил сдерживался от попытки нападения на Снейпа. Ублюдок! Мало было того, что в середине урока, где ему пришлось слишком часто слышать голос Волдеморта, Малфой с гаденькой улыбочкой сообщил Гарри о письменном разрешении, подписанном Снейпом для команды слизеринцев, использовать поле для квиддича ночью, именно тогда, когда он сам собирался потренироваться там с Гермионой, так в конце урока урод ещё и пересадил Гермиону к Реддлу! Последнее по-любому было проделано, чтобы досадить Гарри, хотя они и продолжали спор на этот счёт всю дорогу до поля. — Если он хочет поиздеваться, не логичнее было бы пересадить к Реддлу тебя? — снова выдвинула своё предположение Гермиона, взмахом палочки отправляя их вещи на пустые трибуны. Прохладный ветер дерзко растрепывал их волосы. Пышные кудри Гермионы облепили всё её лицо маленькими назойливыми змейками и постоянно, пока она говорила, норовили залезть ей в рот. Отросшая за несколько месяцев чёлка Гарри, которую он в последний раз остригал маникюрными ножничками тёти Петунии эдак в конце июля, тоже раздражающе лезла в глаза. Поэтому, когда Гермиона достала из кармана мантии черную резинку и завязала свою гриву в высокий хвост, он даже позавидовал и чуть было не спросил, не завалялось ли у неё там какой-нибудь заколки. — Да, Рон тоже так считает, — немного помолчав, ответил Гарри, в который раз смахивая пальцами чёлку с лица. — Звучит правдоподобно, но… — Дамблдор мог запретить ему как-либо потворствовать вашим с Реддлом контактам друг с другом, — вместо него закончила Гермиона и, к огромному удивлению Гарри, таки выудила из своего кармана маленькую, почти незаметную заколку и приструнила ею его непослушную чёлку. — Так будет лучше, — объяснила она в ответ на его взгляд, — ветер очень сильный. Она заколдована, так что будет держать при любой погоде. — Спасибо, — неуверенно улыбнулся Гарри, коснувшись заколки пальцами, — это как раз то, чего мне сейчас очень не хватало. А по поводу Снейпа, ты права, поэтому я всё же уверен, что своим поступком он просто решил достать меня… — В любом случае не переживай, — устало вздохнула Гермиона, проводя черту под этим бессмысленным спором, — со мной всё будет нормально. Кстати, а где Рон? Я думала, прогулять урок для него только в радость… — язвительно поинтересовалась она, складывая руки на груди. — Или он предпочёл полтора часа в компании Трелони, чем лишний раз общаться со мной? А вот в этот момент Гарри медленно отвернулся от подруги по направлению к избушке Хагрида и максимально старательно сделал вид, что его очень сильно заинтересовали подозрительно каркающие вороны, слетевшиеся на макушки голых деревьев Запретного леса. С таким выражением лица и девчачьей заколкой на голове он, должно быть, выглядел довольно комично, но смеха Гермионы всё не было и не было слышно. К сожалению. Лучше бы она засмеялась, и они плавно съехали с щекотливой темы, говорить с ней о Роне сейчас совсем не хотелось… Накануне вечером, в пылу ссоры с братом, Джинни рассказала ему о том, что на Святочном балу пару лет назад Гермиона целовалась с Крамом, и Рон подумал, что очень даже вправе без каких-либо объяснений перестать с ней разговаривать. И хоть сам Гарри считал эту идею немного с придурью, ведь на четвертом курсе его друзья были только друзьями, Гермиона знать не знала ничего о чувствах Рона к ней и имела право целовать кого угодно, всё же решил, что благоразумнее для него будет вообще в это не лезть. Гермиона продолжала проедать его профиль взглядом, и Гарри не нашел выхода лучше, чем прикинуться дурачком: — Что? — глупо спросил он, повернув к ней голову. Девушка никак не отреагировала, а в глазах её засела знакомая Гарри задумчивость. Оказалось, всё это время Гермиона внимательно смотрела на его лоб. — Да ничего… — рассеянно сказала она, получше кутаясь в развевающуюся на ветру мантию. — Просто… Твой шрам, кажется, будто он стал бледнее… И ничего ей не казалось… Гарри тоже заметил уже дня три как назад. Его знаменитый шрам в виде молнии на лбу, портящий ему жизнь последние шестнадцать лет, действительно начинал становиться бледнее, будто ещё немного времени, и совсем исчезнет. И он никак не мог отделаться от мыслей, что это могло значить… Как ему это понимать? Как? Как, чёрт возьми?! Где-то там, где время полностью изменилось, Волдеморт не стал убивать его родителей, тем самым не оставив ему проклятия в виде шрама? Или убил их ещё до рождения Гарри? Как бы там ни было, но в силу всего этого Гарри всё больше и больше начинал чувствовать порывы опасных желаний, узнай о которых, Гермиона точно влепила бы ему хорошую отрезвляющую оплеуху. В этот момент он был очень благодарен Мерлину или Богу, что она всё ещё не взялась изучать легилименцию. — Думаешь, мне стоит рассказать Дамблдору? — тихо спросил её Гарри, обводя кончиком пальца еле шероховатый шрам и вновь вернувшись глазами к успокаивающему домику лесничего. — Сразу же, как он вернётся, — категорично настояла Гермиона. — Каждая меняющаяся мелочь важна, не говоря уже о твоём шраме… — Это значит, сегодня вечером… — констатировал Гарри, вспоминая, что директор уже сегодня должен был вернуться из Министерства магии. — Но я лучше подожду до утра, не хочу грузить его лишними проблемами перед сном. — Да, хорошо, — одобрительно кивнула Гермиона. — Может, уже начнём? Верно, им уже давно пора было заняться полетами. Гарри призвал свою метлу, покорно влетевшую ему прямо в руку секундами позже; приготовившись к самому дурному, он неторопливо подошёл ближе к Гермионе и положил её у ног девушки. Её брови взметнулись к небу: — А можно было и просто дать мне её в руки, но здесь, конечно же, ты учитель… Гарри посмотрел на неё и отрицательно покачал головой. В беспокойном свежем ветерке витали запахи сырости и Гермиониных духов, которые та любила брызгать на свои вечно взлохмаченные волосы; что-то цветочное с шоколадом и мятой. Обычно Гермиона не любила прихорашиваться, подобно Парвати или Лаванде, и намазывать на лицо тонны косметики, но использовать духи ей нравилось. Эти подарил ей в прошлом году сам Гарри в благодарность за то, что устроила ему интервью со Скитер и организовала статью в «Придире». Он просто почувствовал запах в закоулочках Хогсмида, от которого не мог оторваться, но покупать женские духи для себя было бы странно, поэтому он решил подарить их Гермионе. Слава богам, что Рон до сих пор об этом ничего не знал… Гарри вдохнул порыв приятного воздуха поглубже в лёгкие, сложил руки на пояснице и с серьёзным как никогда видом прошёлся мимо Гермионы то в одну, то в другую сторону. — Верно, — сказал он, увереннее расправляя плечи. — Учитель здесь я, и мне хочется, чтобы вы почувствовали друг друга, — он жестом руки обвел Гермиону и метлу и оценил, как сильно первая старалась не закатывать глаза. — Поэтому вытяни руку ладонью вниз и скажи «вверх», как нас учили на первом курсе, ну же, давай… Выглядела Гермиона так, будто то, что ей хотелось ему сказать, было соизмеримо с лекцией по Истории магии. Гарри не сомневался, что на одну критику его стиля преподавания ушла бы добрая половина этого времени, но она, наверное, решила уступить, уповая на то, что, если не будет спорить, быстрее удастся со всем закончить. Но ничего подобного ей не светило в любом случае! Гарри был решительно намерен спасти свою команду, как бы худо ему ни пришлось на пути к первому матчу. Гермиона выпрямила спину, подошла ближе к метле, вытянула руку и уверенно произнесла: — Вверх! — метла, подтягиваемая воздушным всплеском, взбрыкнулась, но упрямо осталась лежать на месте. Возмущённая Гермиона вздохнула, бросила короткий взгляд на Гарри и ещё раз повторила попытку: — Вверх! — потребовала она. Метла и дальше продолжала издеваться, даже не колыхнувшись. Гарри стушевался и слегка прикусил губу: им точно конец, раз даже его Молния понимала, какой её ждёт разгром, возьмись за нее Гермиона Грейнджер. Словно почувствовав рядом сомнительного лётчика, она на попятную не спеша покатилась по полю подальше от Гермионы. Девушка и тут не думала сдаваться: с невозмутимым выражением лица и всё так же вытянутой рукой она мелкими шагами поспешила за ней. Теперь немного неуверенно, но Гермиона всё же вновь сказала: — Вверх. Без изменений… Гарри даже и не знал, как встрять в их «увлекательное» знакомство, чтобы Гермиона не плюнула на своё природное хладнокровие и не взорвалась точно так же, как бывало частенько на Зельеварении в этом году. Она терпеть не могла делать то, что у неё плохо получалось, не менее, чем когда её кто-либо превосходил. Нерешительно сделав пару шагов к ней, он подумал, что выбора у него всё же нет, учитель обязан был вмешаться… — Гермиона, — мягко сказал он, чтобы она вдруг не подумала, что он собирается критиковать, — она чувствует, что ты её боишься… — Ох! Это так мило, что она понимает мои чувства, — с наигранным умилением сказала она. — Контакт налажен, я могу идти? У меня целая гора домашних заданий. Гарри тут же сурово взглянул на неё, как бы напоминая про её обещание и степень серьёзности дела. В этот раз с заколкой на голове, видимо, это вышло донельзя забавно, потому что спустя несколько секунд Гермиона звучно рассмеялась. — Боже, т-ты такой с-смешной сейчас, Гарри, — хохотала она, чуть ли не сгибаясь пополам. Но успокоившись, с остатками смеха в голосе нехотя сказала: — Ладно, продолжаем… Гарри омыло волной облегчения. На самом деле он не сомневался, что, захоти Гермиона уйти, он вряд ли смог бы её остановить. Никакие уговоры или угрозы не помогли бы ни капли. Она была слишком умна, чтобы рисковать собой в игре, на которую ей к тому же ещё и плевать. Дружба дружбой, но безопасность, как её собственная, так и её близких, всегда была у Гермионы на первом месте. — Смотри, — Гарри поднял метлу с потемневшей лужайки и, ловко взобравшись на неё, совсем немного оторвался от земли. — На самом деле это не так уж и сложно, просто постарайся расслабиться. — Легко тебе говорить! — возмутилась Гермиона, почти что сталкивая его с метлы и дёргая рукоять на себя. — Что ты чувствуешь, Гарри Поттер, когда я говорю тебе, что слушать профессора Бинса не так уж и сложно? — Ну… — Гарри сделал вид, что всерьёз задумался. — Непонимание, раздражение… Послушай, Гермиона, я понимаю, что для тебя это не так просто, я знаю, что ты боишься. Но я правда уверен, что если ты позволишь себе расслабиться и попробуешь хоть раз, то всё получится! Ну давай же, родная, ну пожалуйста, нам так нужна хотя бы ничья в матче со Слизерином… Гермионе ничего не оставалось, кроме как сдаться. Выглядел Гарри определенно на редкость отчаянно, старался, а она не могла не пожалеть. Было ли ему стыдно, что так бессовестно играл на доброте душевной лучшей подруги? Ну, Гарри думал, что если она этого не поймёт, то и стыдиться нечего. Параллельно он утешал свою совесть напоминаниями, что она и сама не раз пользовалась этим методом, и прекрасно знала, как для Гарри был важен квиддич. Наконец она перекинула ногу через метлу и взлетела… Около сорока пяти минут Гермиона мучила его метлу в попытках подняться в воздух хотя бы до уровня головы Гарри. Взлетать высоко она и не собиралась — это же опасно! Зачем лишний раз рисковать?! Вот так же было и в «Норе», когда они вчетвером, с Роном и Джинни, играли в квиддич: Рон играл плохо, а Гермиона ещё и летала очень низко, чтобы если вдруг что, падать было не так страшно. Гарри до сих пор вспоминал их игры не без содрогания. Вот и сейчас будто ностальгией накрыло: метла то и дело постоянно пошатывалась, а у Гермионы всегда было такое лицо, будто она с минуты на минуту должна была закипеть от сосредоточенности. Когда прополз почти час таких издевок, в процессе которых Гарри готов был и головой о трибуны биться, и волосы на себе выдирать, и лицом в грязный снег окунуться, лишь бы не видеть и не слышать, что она делала и говорила, он решил, что с него достаточно. Возможно, Гарри просто не с того начал… — Стоп, стоп! — закричал он, жестом руки призывая её спуститься вниз. — Пожалуйста, Гермионочка, остановись! — умолял её хныча Гарри, когда она в очередной раз пискнула от того, что метла вдруг рванула чуть выше отмеренной ей безопасной высоты. — Давай попробуем сперва со мной, а? Давай мы полетим вместе, и ты поймёшь, что это не так страшно, давай? Ты ведь вообще, считай, не летаешь никогда, тебе нужно привыкнуть… — Ну хорошо, — слабо сказала она. Гермиона медленно спустилась вниз, встала ногами на землю и наконец с облегчением шумно выдохнула, протягивая метлу Гарри. — Когда мы вместе летели на Клювокрыле, мне не особо понравилось, вряд ли на метле что-то изменится, но ладно, давай попробуем… На самом деле в этот самый данный момент Гарри был благодарен ей хотя бы за то, что она не сопротивлялась — он не был уверен, что сейчас у него нашлись бы лишние силы ещё и на уговоры. Усевшись на метлу и дождавшись, пока Гермиона устроится позади, он взлетел. Гарри постарался подняться в воздух как можно плавнее, но Гермиона всё равно вздрогнула и сильнее обхватила его за талию, когда они поднялись лишь на какой-то фут выше той высоты, на которой парила она одна минутами ранее. Было это промахом или нет, Гарри так толком и не понял за те десять минут, что они летали вместе. Но в любом случае хуже точно не стало. На поворотах Гермиона каждый раз вскрикивала, будто её внизу кто-то цапал за ногу. А когда они поднимались к самым вершинам игровых колец, визжала, словно потерпевшая, пряча лицо где-то в его лопатках и пытаясь размельчить его внутренние органы чересчур щедрыми объятиями. Но настоящую ошибку он совершил лишь тогда, когда решил перевести их полёт на новый уровень… — Гермиона, — прорываясь сквозь свистящий ветер, обратился к ней Гарри, слегка повернув голову. — Вот сейчас, давай, не бойся, я полечу дальше, а ты просто попробуй медленно отпустить меня и взяться за рукоять, идёт? Погнали! В тот момент он радовался, что из-за шума ветра в ушах плохо расслышал её ответ, но вот очень быстро понял, что зря не переспросил, что она там сказала… Как только Гарри полетел дальше, сразу почувствовал, что сзади волнения усилились, а как только хотел помочь и стал неторопливо отрывать руки Гермионы от себя, та заорала ещё громче, хватая Гарри за плечи, талию, шею, да и вообще везде, куда могла дотянуться в съедающей её панике. Метлу стало трясти и метать в разные стороны, громыхающие порывы ветра вперемешку с криками Гермионы превращали всё вокруг в хаос, очки у Гарри опасно съехали набок, Гермионин хвост занесло ему прямо в рот. Благо, хоть его собственная чёлка надёжно удерживалась на месте заколдованной заколкой, не мешая глазам. — Не отпускай, Гарри, не отпускай!!! — вопила Гермиона, что есть сил, цепляясь за него, как за последнюю ниточку надежды на жизнь, и, кажется, нехило поцарапала его щёку ногтем. — Не отпускай меня, прошу тебя! Яростно отплевываясь от горьких (должно быть, из-за духов) Гермиониных локонов и стараясь держать голову задранной, чтобы не упали очки, потому что поправить их обычным способом возможности не было — от кривокосых панических хваток Гермионы он попросту не мог ни одной рукой добраться до лица —, спустя пару минут Гарри таки удалось её угомонить. На какое-то время они затихли, всё ещё оставаясь в воздухе, правда, уже гораздо ниже и пытаясь привести нервы в порядок. Спиной Гарри отчётливо слышал дрожь Гермионы: он, должно быть, перепугал её до ужаса. Будет чудом, если после этого приключения она согласится снова взлететь, хотя внутри Гарри уже приготовился к худшему. — Как именно, — тяжело дыша, сказал Гарри, — ты сдала полёты на «Выше ожидаемого»? — Это допрос, Поттер?! — дрожащим голосом закричала ему прямо в ухо Гермиона, точно защищаясь от каких-то обвинений. Она всё ещё крепче, чем нужно обнимала его одной рукой за плечи, а другой — поперек туловища, уткнувшись подбородком в шею и пытаясь восстановить дыхание. — Давай спускайся, я хочу пить. Как только они оказались на мокрой скользкой лужайке, Гермиона слезла с метлы и, достав палочку, первым делом направила яркие струйки света, в воздухе обращающиеся в шары размером с два хороших баскетбольных мяча по обе стороны над трибунами. Освещая всё поле, они отлично заменяли им банальные магловские фонари. Начинало смеркаться. Верхушки деревьев Запретного леса угрожающе потемнели на фоне синего облачного неба, ветер вынуждал обнаженные ветви колыхаться, и они тревожно напоминали Поттеру костлявые пальцы дементоров. В противовес этому мрачному элементу пейзажа в домике Хагрида уже загорелся свет в округлых окнах, а над крышей клубился густой дым, и это по-своему умиротворяло. Гарри обессиленно упал на более сухую стриженую траву, поправил очки, заколку и перевёл взгляд на Гермиону. Облизывая пересохшие губы, он наблюдал, как она берёт горсть снега из самого большого сугроба и заколдовывает её, превращая в полный стакан чистой воды. Гарри сглотнул и попытался повторить, но лишь ошпарил себе ладонь горячей водой, которой стал снег в его руке после его манипуляций волшебной палочкой. Гермиона осушила свой стакан и с укором, именно с укором, а не с жалостью, как надо бы, посмотрела на него. И всё в её глазах кричало не желанное: «Гарри, как же так, дай я залечу ожог!», а безжалостное: «Как ты мог перепутать формулы обращения и температуры?!» — Профессор Макгонагалл тысячу раз повторяла эти формулы на уроках! — осуждающе прошипела она, будто прочитав его мысли. А потом одним заклинанием Гермиона облегчила его страдания от ожога, а после наполнила стакан в своей руке новой водой, которую сунула ему в руку так, что края расплескались по штанам Гарри. — Когда вы с Роном уже научитесь слушать преподавателей?! Ветер потихоньку успокаивался, уже слишком лениво обдувая их спины и прически. Нельзя было сказать, что тренировка прошла уж совсем безуспешно: спустя ещё какое-то время после их небольшой передышки Гермиона пересилила себя и смогла подняться на пару футов выше своего максимума в воздухе. И даже облетела круга четыре по полю, правда, очень медленно, но Гарри считал, что после того, что он сегодня сам ощутил на себе в полёте с Гермионой, это был потрясающий прогресс. — Поднимись немного выше… — Гарри смотрел на страдающую Гермиону на Молнии снизу вверх, прикрывая рукой глаза от слепящих бликов левого фонаря, и тоном сурового тренера отдавал команды. Как и многие другие идеи Гарри, выдвинутые им за всю их тренировку, эта Гермионе тоже вряд ли пришлась по душе. Но милостиво цокнув языком и дежурно возведя глаза к вечернему небу, она всё же воздержалась в этот раз от комментариев и молча выполнила его просьбу. — Ну как? — робко спросила Гермиона. — Выше не смогу, учти, по крайней мере, сегодня… Гарри громко закашлялся в кулак, пытаясь оттянуть момент ответа. И без всех этих освещающих её измотанные лицо фонарей было прекрасно видно, что Гермиона на грани, раздражать её сейчас своим недовольством было опаснее, чем оказаться запихнутым в клетку к мантикоре. Поэтому он решил, что разрядить обстановку лёгкой шуткой будет очень кстати. — Ну, разве что ты словишь его ртом… — Очень смешно! — саркастично прокомментировала его старания Гермиона. — Вот сейчас прям самое время! Гарри насупился, картинно обижено сложив на груди руки и глядя на её фигуру, парящую над его головой поверх круглых очков. Он ведь ради неё старался, чтобы вдруг не обидеть (или не разозлить), а она с ним так… Да, подруга хорошо старалась и даже после возможной психологической травмы, которую, казалось, получили они оба после совместного полёта, смогла перебороть себя хоть немного и начать подниматься на метле чуть-чуть выше. Но этого всё равно было катастрофически мало, чтобы сохранить кубок по квиддичу в кабинете их декана. Гермиона сжала ногами его детку так, что у неё почти что вышло их скрестить в таком положении, а тонкие побелевшие пальцы вцепились в блестящую рукоятку, словно тётя Петунья в холодильник, пытаясь помешать Дадли разрушить свою диету лишней сосиской. И хоть её покрасневшие лицо уже не так сильно выражало болезненную концентрацию, на лбу упрямо выступала испарина от перенапряжения. — Я перебираю все варианты, Гермиона, — устало усмехнулся Гарри. — Давай, ещё пару кругов по полю, и пойдём уже в гостиную. И постарайся двигаться свободнее. Гермиона заскулила и опустила плечи, всем своим видом давая ему понять, что они подошли к опасному краю её терпения. — Мы здесь уже больше двух часов, — захныкала она, с мольбой глядя в лицо Гарри. — Я потратила столько энергии на борьбу со страхом, что теперь не уверена, что протяну в вертикальном положении до начала Астрономии… Я устала, Гарри, и у меня ещё куча домашней работы. — Гермионочка, — подхватывая тон её голоса, протянул Гарри, соединив ладони в характерном молитвенном жесте, — ну ещё полчасика, прошу тебя! Хочешь, я напишу за тебя сочинение по ЗОТИ? От такого варварского предложения осквернить её репутацию идеальной студентки Хогвартса Гермиона чуть было не свалилась с метлы. Гарри машинально дернулся в её сторону, но внезапная тревога оказалась лишней, девушке удалось удержаться на месте. Метла взбрыкнулась во второй раз, будто почувствовав настроение своего временного управляющего. Гермиона взвизгнула и чуть ли не полностью улеглась на рукоять, прижимая её к себе, будто это как-то могло бы смягчить её возможное падение. — С ума сошел?! Ты лучше своё напиши! К тому же «Удовлетворительно» или «Слабо» меня вряд ли устроят. Гарри сжал губы и с шумом втянул воздух через нос, выпучив на неё глаза, в которых она обязана была прочесть его крайнее возмущение. — По ЗОТИ я напишу как минимум на «Выше ожидаемого», — оскорблённо выговорил он, — ты же знаешь! — Да, — теперь невозмутимо продолжала Гермиона, нисколько не тронутая его эмоциями, — Это было, когда Дамблдор держал место преподавателя ЗОТИ как можно подальше от Снейпа. Но времена меняются, если ты забыл… — Вот же… — Гарри запустил пятерню во влажные от пота волосы. Точно, теперь ведь Снейп вёл ЗОТИ. — У нас только сегодня был его урок, я был зол на него полдня и все равно почему-то постоянно очень быстро забываю, что теперь он ведёт этот предмет… Но всё равно, умоляю, ещё один раз, Гермиона… Ты и так дала нам слишком мало тренировок! На этот раз ему везло не больше, чем могло бы после потери кроличьей лапки. Гермиона была непреклонна. Набрав в грудь побольше кислорода, она уже было открыла рот, чтобы излить на него очевидно нудные и длинные словосплетения, но отчего-то так и замерла с таким лицом, всматриваясь куда-то в горизонт за его спиной. Гарри обернулся и, проследив за её взглядом, заметил, что со стороны замка, где из огромных высоких арок первого этажа также уже разливался мягкий свет, к ним решительно приближалась чья-то тень. Поттер прищурился, подозрительно косясь на мрачную фигуру. Непонятный адреналин накалялся в его венах, пока он в нетерпении ждал, когда им покажется лицо неприглашенного гостя. И как оказалось, вовсе не зря! Стоило лучам света от шаров, витающих над трибунами, рассеять тень неизвестного, как несчастные полурастаявшие сугробики, лежавшие поблизости, снова были виновны в том, что они там лежат, а трибунам начала грозить серьёзная взбучка, если только Гермионе не удастся вовремя ему помешать. К ним стремительно шагал Реддл. Вид у того был как и обычно хмурый и равнодушный. Никак нельзя было понять, что он там себе думает, точно бездушная машина. Хотя сейчас, по плотно сжатым губам и говорящему взгляду, казалось, будто кто-то запрограммировал его на недовольство. Гермиона в ужасе превратила свои глаза в пару галеонов, с опаской метнула взгляд на Реддла, а после — на Гарри и, попытавшись спуститься на землю слишком быстро, неуклюже упала с метлы прямо Гарри под ноги. Реддл, наблюдая её грандиозное приземление, лишь на миг одарил её снисходительной слабой усмешкой, сразу же возвращая лицу каменное выражение. — Ауч! — пискнула она, потирая ушибленную ногу. Гарри, не глядя на Гермиону, протянул руку, помогая ей подняться с земли. Та схватилась за неё мёртвой хваткой, подскочила, будто и не было никаких ушибов, и угрожающим шепотом затараторила ему в лицо: — Стой и молчи, говорить буду только я! — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Гарри, выдергивая руку из цепкой хватки Гермионы. Та терпеливо вздохнула на его непослушание и, скрестив руки на груди, тоже вопросительно посмотрела на Реддла. Последний обвел их лица нечитаемым взглядом и, остановившись на лице Гермионы, кровожадной пиявкой впился в её глаза. — Полагаю, вы уже закончили, — ровным голосом произнёс он, игнорируя вопрос Гарри, впрочем, как и само его присутствие. Он просто продолжал смотреть только на Гермиону, будто она сама должна была понять, что он от неё хотел. — Теперь мы можем идти, Грейнджер? — Мы ещё не закончили! — вскинулся Гарри, закрывая Гермиону рукой. Та пока что тихо стояла рядом и нервно жевала губу, вновь взяв его за локоть и пытаясь привести в чувства. — И куда ей с тобой идти? Реддл и в этот раз полностью проигнорировал его выпад в свою сторону, не отводя глаз от Гермионы. Он лишь один раз опустил прогуливающийся взгляд вниз по её телу, к руке Гарри, ограждающей её от него. Он внимательно проследил за тем, как Гермиона взялась за нее двумя своими руками, и, никак внешне на это не отреагировав, снова вернулся к её глазам. Кажется, только тогда Гермиона начала что-то понимать… — Гарри, который час? — вдруг живо спросила она, не поворачиваясь к нему. Уголок рта Реддла плавно пополз вверх в удовлетворенной кривой улыбке. Ветер лохматил вечно раздражающе прилизанные, такие же смоляные, как и у самого Гарри, волосы слизеринца. Когда его чёлку сдуло на неестественную для нее сторону, Реддл, будто потворствуя воздушным потокам, медленно наклонил голову, не отрываясь от навязанного им зрительного контакта с Гермионой. — Достаточно поздний, чтобы я успел сделать верный вывод о твоей надёжности, — с наигранной доброжелательностью ответил он раньше, чем Гарри успел открыть рот, чтобы сказать, что понятия не имеет. — Считайте, что уже закончили, нам пора. Грейнджер, уже пора. Волдеморт сделал решительный шаг к ней и, казалось, хотел поднять руку, чтобы… что? Чтобы схватить за руку её?! Гарри, совсем потеряв голову от желания сейчас же привязать врага к трибунам слизеринцев и поджечь (но перед этим вырубить, чтобы тот не смог обезопасить себя от огня магией, как это делали ведьмы из Салема), грубо толкнул его в плечо. Реддл пошатнулся и отступил на шаг от них, наконец переведя взгляд на лицо Гарри, пренебрежительный, словно смотрел на кучку опарышей в своей тарелке. Гермиона едва слышно пискнула и сильно наступила Гарри на ногу, но Поттеру было совершенно плевать, он даже не почувствовал боли. Как было побоку и предупреждение Дамблдора. Все запреты опасно затмевались острыми нарывами гнева к этому бесчеловечному существу напротив него. — Она никуда не пойдет! — упрямо стоял он на своём, даже и не думая сейчас интересоваться мнением самой Гермионы. А зачем? Конечно, она не хочет идти с ним, он всё делал правильно. — А что, ты ей запрещаешь готовиться к урокам? — невинно поинтересовался Реддл. Гарри нахмурился. — И впредь, — в его равнодушном голосе проскользнул почти неуловимый намёк на угрозу, — подумай трижды, прежде чем так экспрессивно демонстрировать мне свои эмоции, договорились? Или неуравновешенность учитывается шляпой как качество, за которое принимают в Гриффиндор? — Библиотека! — ахнула Гермиона, чуть ли не подпрыгнув на месте. — Древние руны. Я совсем забыла. Просто, просто мы… — замямлила вдруг она, виновато глядя на Реддла. Чёрт! Когда дело касалось учёбы, она действительно всегда теряла малость голову… Гарри укоризненно вгрызся в неё взглядом, невольно обвиняя Гермиону за её реакцию. Она не должна так виновато смотреть на Волдеморта! Он не заслуживал её извинений! Грейнджер должна была осадить нахала, отнестись к нему, как к грязи под ногами! А она что?! Что она делала?! Эти вопросы криком пробивались сквозь его череп, и он был не на шутку удивлён, что до сих пор молчал. Гарри вдруг захотелось схватить Гермиону за кудри и дёрнуть так сильно, чтобы подруга наконец пришла в себя. Какой-то вечно бунтующий звереныш геноцида и революции очнулся внутри него и теперь яро требовал побольше пищи. Но как же вовремя Гермиона, словно почувствовав его шаткое состояние, вцепилась в его руку и впилась острыми ногтями в тонкую кожу на ладони, и это спасительно подействовало на Гарри, словно выплеснутый в лицо стакан воды. Звереныш вмиг притих и спрятался, чтобы обсохнуть. — То, что вы с дружком всеми силами пытаетесь спасти команду Гриффиндора от неминуемого позора, я уже понял, — вновь привлёк к себе внимание Волдеморт с жеманной улыбочкой на губах. — Но меня это мало волнует. Ты попусту тратишь моё время своей безответственностью, — он смахнул с глаз треплющиеся ветром волосы, вновь сложил руки за поясницу и строго нахмурил брови, глядя на Гермиону так, будто отчитывал первокурсницу. — Чего ради, позволь спросить, я должен пускать по ветру полтора часа своей жизни, ожидая тебя у библиотеки? Ты должна была как минимум записать это в свой ежедневник, чтобы не забыть. — Ты ждал её полтора часа у библиотеки? — с неприкрытой насмешкой подчеркнул Гарри, никак не желая упускать момента, чтобы поддеть Волдеморта. В конце концов, они должны вести себя с ним, как с обычным однокурсником слизеринцем, а это вполне в характере взаимодействия их факультетов. — Так зашёл бы внутрь… Там теплее, да и чё в дверях пробкой торчать? Это подозрительно, Реддл. Мадам Пинс могла добавить тебя в свой список… Уголки губ Гермионы слегка дрогнули, казалось, что вот-вот и она засмеётся. Громко и звонко, прямо в лицо Реддлу. Но она как всегда смогла удержать свои эмоции в узде и сейчас смотрела на Гарри, как на безумца. Реддл ещё медленнее первого раза перевёл надменный взгляд на Гарри. Он смотрел на него почти так же, как и всегда глядела Гермиона, когда он вставлял свои шутки там, где им, по её нудному мнению, совсем было не место. Это сравнение заставило Гарри внутренне содрогнуться в страхе и отвращении, и он пообещал себе больше никогда не сравнивать Реддла и Гермиону. — Ну прости, просто тренировка затянулась, и я… — Кажется, я упоминал, — отрезал Реддл, — что меня это не волнует. — Ну, тогда идём в библиотеку? — в голосе Гермионы будто против её воли проскочило раздражение. — Бегом, Грейнджер, — Реддл отступил в сторону, открывая Гермионе путь, и поднял руку, ткнув ей указательным пальцем в сторону замка. Было и вправду похоже, будто учитель делал очередной выговор своей нерадивый ученице за её промах. — Мы, должно быть, теперь просидим там до самой ночи! — Ну вот и ладно, — Гермиона задрала повыше нос и со сложенными на груди руками сделала шаг вперёд. Её голос был точно в тон выражению лица Реддла — надменный и поучительный. — В библиотеке полезно засиживаться до ночи, больше нового можно узнать. Вот! Вот! Теперь она вела себя правильно, была такой, какой Гарри и хотел её видеть. Зверь внутри довольно заурчал, а сам Гарри едва сдержал усмешку. Реддл не без труда пропустил её колкость мимо ушей, подождал, пока Гермиона первой пройдет в указанную им сторону, и, прежде чем пойти вслед за ней, он вновь посмотрел на Гарри, уже более дружелюбно: — И, ты, кажется, Поттер, верно? — парень слегка прищурился, глядя в его лицо, будто пытался удостовериться, что не ошибался. — Надеюсь, мы забудем об этой небольшой стычке? Так-то я неконфликтный человек. Кстати, великолепно отличился на Зельеварении, признаюсь, моя гордость была немного ущемлена твоим превосходством. — Я старался, — с вызовом ответил Гарри, пытаясь чётко донести до Волдеморта, что нисколько не впечатлён его спектаклем. Тот нисколько не растерялся. Задержав стеклянный взгляд на глазах Гарри дольше, чем нужно, он опустил глаза куда-то к носкам своих туфель на пару секунд, выдавил коротенькую улыбку своим мыслям и, вновь подняв взгляд на него, вздохнул: — Не сомневаюсь, — всё так же мирно произнёс он, будто мысленно насмехался над его потугами. — Кстати, насчёт вашей феерично провальной тренировки — имел несчастье наблюдать со стороны. Так вот, дело крайне редко бывает в ученике… — Что? — Гарри задал этот вопрос совсем не оттого, что не понял, что Реддл имел в виду, а скорее от изумления, что тот явно напрашивался на хорошую драку. — Я говорю, — снисходительно принялся пояснять ему Реддл, — что неудачи ученика имеют корни в его учителе. Подумай над этим. Гарри не мог сказать точно, как выглядел со стороны. Но по тому, как нервно за спиной Реддла кусала губы Гермиона, без сомнений мысленно молясь за сохранение в нём хоть капли спокойствия, понял, что всё летит под гиппогрифов хвост. — Мистер Реддл, — сдерживая волнение в голосе, позвала Волдеморта Гермиона, явно пытаясь разрядить обстановку. — Мне кажется, минуты вашей драгоценной жизни и дальше продолжают лететь по ветру. Вы собираетесь обратить на это внимание? Слизеринец усмехнулся и подошёл ближе к ней. — «Выше ожидаемого» по чувству юмора, Грейнджер, — нарочито поощрительно сказал он и снова кивнул ей в сторону замка, направившись вперёд. — Я старалась, — самоуверенно кинула ему вдогонку Гермиона и с самодовольной усмешкой повернулась к Гарри, чтобы словить его ответную широкую улыбку. И вдруг Поттер почувствовал внезапный прилив гордости за неё. Совсем скоро на очерченных игрой света и вечерних красок бугристых тропинках Гермиона сравнялась с Реддлом. Гарри так и не сдвинулся с места, продолжая провожать их тяжелым взглядом. Волдеморт вдруг взял Гермиону за локоть и потащил вперёд быстрее. Гарри чуть было не решился броситься к ним, но вовремя сумел себя остановить. Звереныш внутри зарычал и впился зубами в его плоть: так захотелось подбежать, оттолкнуть Реддла от неё и избивать урода до тех пор, пока до него не дойдет, что к Гермионе Грейнджер ему лучше не приближаться. Было что-то очень неправильное в том, что они вообще шли рядом по одной дороге и в одном направлении. — Я и сама могу идти! — рявкнула Гермиона, вырывая руку из хватки Реддла. К разочарованию воинственно настроенного звереныша, тот не стал настаивать и повторять попытку взять её за руку. — Да уж, я заметил, — язвительно прокомментировал Реддл и просто продолжил молча шагать рядом с ней. Поттер тяжело вздохнул, содрал с чёлки заколку, швырнул её в карман и нервно взлохматил волосы. Подняв с лужайки метлу, он приманил палочкой их с Гермионой вещи с трибуны и тоже направился к замку. Сейчас ему нужны были лишь теплая гриффиндорская гостиная, Рон и расслабляющая партия в волшебные шахматы.

***

После долгого непрекращающегося гула ветра в замёрзших ушах гриффиндорки стоял беспрерывный глухой звон. Приятный звук кромешной тишины. В тускло освещённых прохладных коридорах их с Реддлом шаги мягким эхо отталкивались от стен. Эта складная мелодия ещё сильнее тянула наверх, в гриффиндорские спальни, в родную кровать, к мягкой подушке, тёплому одеялу и Живоглоту, мурлыкающему у неё под боком. Как же ей хотелось спать… Сегодня Гарри её однозначно хорошенько вымотал. Ноги гудели, тягучая слабость разливалась в каждой мышце, а в руках всё ещё ощущались отголоски дрожи, похожие на слабую вибрацию в кончиках пальцев и ладонях — наверное, всё же не стоило ей так крепко сжимать метлу… Если так будет проходить каждая их тренировка, то у Гермионы попросту не будет хватать сил на уроки гораздо поважнее, и с этим срочно нужно было что-то делать. Грейнджер уже успела пожалеть, что поддалась на уговоры Макгонагалл. Это же надо, а! Она забыла про домашнее задание по Древним рунам, когда вообще с ней такое было?! И всё из-за тупого квиддича! Конечно, провести вечер с Волдемортом — тот ещё счастливый билетик, но забывать про домашние задания совершенно не в её правилах. Гермиона, кутаясь в мантию и еле шевеля ногами, старалась не отставать от слизеринца, который несся по коридору, словно торнадо. Полы его мантии зловеще развевались вслед за ним. Если бы ему навстречу двигались другие студенты, то, вероятнее всего, разлетались бы по сторонам подобно птенцу, имевшему несчастье залететь в вентиляцию. Но в коридорах было совершенно пусто. Большинство учеников ещё не выходили из Большого зала после сытного вкусного ужина, а некоторые уже разбежались по гостиным или в библиотеку. Какой же он был вредный! Вредный, капризный и до ужаса противный! Ну конечно, какое ему дело до усталости какой-то там грязнокровки… Гад ползучий! Даже сейчас, видя, что Гермиона чуть ли не с ног валится, он то и дело постоянно останавливался и с выражением демонстративного терпения на лице дожидался, когда она его догонит и пройдёт вперёд (чтобы он её видел, видите ли!). Нет, серьёзно, будто она какая-то второкурсница, провинившаяся перед старостой школы, который ответственно ведёт её теперь в кабинет директора. Невольно Гермиона почувствовала себя на месте любого другого студента гриффиндорца, на которых, бывало, и сама так же поглядывала и которых отчитывала. Неприятно, однако. Но они-то все заслуживали! А она? Да как он вообще смел обращаться с ней так, будто лучше её?! Гермиона Грейнджер — лучшая студентка Хогвартса, это всем известно! И эта его просто фантастически непробиваемая самоуверенность, крепко обвивавшая каждый его взгляд, слово, мимику или движение, заставляла ненавидеть Реддла ещё сильнее. — Ты можешь двигаться чуточку быстрее, — всё также нарочито терпеливо проговорил Реддл, поворачиваясь к ней уже раз в седьмой. — Я и так из-за тебя сегодня весь вечер убью на одни Древние руны, хотя в планах у меня были ещё три домашние работы, если что. — Я вообще-то не просила тебя меня дожидаться! — вспылила Гермиона. — Ты мог бы написать свою часть сочинения и отдать его мне. Я потом сама прекрасно бы завершила работу! — Ну конечно! — скептично воскликнул Реддл, усмехнувшись. — Будто я такой идиот, что всерьёз доверю тебе контроль над работой, за которую поставят оценку напротив моей фамилии в журнале! Ха! Быстрее! Реддл в который раз дождался, пока она подойдёт ближе, слегка подтолкнул её в спину вперёд и, снова рассекая сквозняки полами мантии, полетел по коридору, очень быстро вновь обгоняя Гермиону. Грейнджер вот уже несколько минут хотела напомнить ему, что ей ещё нужно будет зайти в гостиную за её сумкой, мысленно не без злорадства предвкушая реакцию «свирепого Дракулы». Но только собралась было открыть рот, как Реддл сам свернул к мраморной лестнице, намереваясь, видимо, подняться к башне Гриффиндора. Немного скиснув от испорченного удовольствия лицезреть позеленевшего от бешенства Волдеморта, Гермиона, хмурясь, поспешила следом. На самых последних ступеньках она таки нашла в себе силы ускориться и обогнать его. — Ты мог бы подождать меня и внизу, — сказала ему, обернувшись, Гермиона, опираясь рукой о перила. Ей вовсе не нравилась перспектива называть их пароль в присутствии слизеринца, да ещё и самого главного мерзкого слизняка в их гадюшнике. — Я всего на пару минут… — Я так не думаю, — невозмутимо произнёс Реддл. Он обвёл быстрым взглядом множество портретов и лестничных пролётов вокруг: — Все эти ваши вечно перемещающиеся лестницы… Занесёт тебя ещё куда-нибудь, а мне потом ищи тебя снова и до утра с тобой сиди, в коридоре под Люмосом сочинение пиши. Нет уж, — он кивнул ей на портрет Полной дамы. — Вперёд. С огромным усилием удержавшись от ответа и мысленно молясь, чтобы больше никогда не получать совместной с Редддом домашней работы, Гермиона отвернулась от него и подбежала к портрету. Полная дама тревожно покосилась на подошедшего ещё ближе парня. — С… — Гермиона на мгновение осеклась, также быстро кинув ещё один косой взгляд на слизеринца, всё не решаясь назвать пароль. Но подумав, что можно будет его потом просто сменить, уверенно заговорила: — Совиный коготь. Полная дама, не проронив ни звука, что с ней вообще случалось, к сожалению, очень редко, отворила ей дверь. Гермиона, не глядя на Реддла, юркнула внутрь, но, не успев закрыть за собой, она высунула пышную копну кудрей и половину лица из-за портрета и мрачно посмотрела на теряющего остатки терпения Волдеморта одним глазом: — Я сейчас же его сменю, учти, — предупреждающе сказала она под одобрительный кивок Полной дамы и под закатывание его ярко-голубых глаз захлопнула портрет. Когда они таки наконец переступили порог библиотеки, Гермиона расплылась в улыбке, вдыхая любимый аромат старых страниц, смешанный сегодня с цитрусовыми нотками. Мадам Пинс вновь слишком увлеклась мандаринами, как делала обычно всегда после непонятных переполохов с Филчем, который частенько захаживал в библиотеку вечерами пятницы и субботы. По сравнению с температурой в коридорах в библиотеке царила теплота, струящаяся по плечам и укутывающая, словно пуховое одеяло. И хоть быть согретой было очень приятно, но её веки начинали опасно тяжелеть, и Гермиона тут же переводила взгляд на Реддла, чтобы взбодриться. От одного его вида весь усыпляющий её уют разлетался опилками. Сегодня здесь было гораздо больше студентов, чем бывало обычно. В воздухе над их головами плавали пеналы, пузырьки с разноцветными чернилами, запасные перья и пергаменты, просто потому, что на столах не хватало места (за каждым теснились по студента три-четыре, выглядывающих из-под гор книг). Ученики всех четырёх факультетов и со всех курсов облепили почти все столы, уткнув носы в толстые тома учебников и увлеченно чиркающие что-то по пергаментам. Найти свободный стол для них с Реддлом оказалось задачей непростой. Но удивляться было совершенно нечему, в последний месяц им всем столько задавали работы на дом, что казалось, будто преподаватели затеяли между собой спор — кто побьёт рекорд, загрузив учеников наибольшим количеством заданий за определенный срок. Скрывать было просто невозможно — это был один из наилучших периодов в школьной жизни Гермионы. В последний раз им столько задавали перед СОВами в прошлом году, но тогда она слишком переживала об экзаменах, чтобы вдоволь насладиться процессом поглощения новых знаний и их превосходной демонстрацией на уроках. Но сейчас это было возможно. Именно поэтому квиддич настолько не вовремя свалился ей на голову. Гермиона и Реддл нашли свободный стол только лишь совсем рядом с мадам Пинс, где никто обычно сидеть не хотел, и резво направились к нему, потому что в эти тяжёлые времена оккупировать могли даже его. Ученики украдкой поглядывали на них, сразу же перешептываясь. Мадам Пинс же, напротив, завидев их двоих, с грохотом захлопнула окошко в своей коморке. Ничего удивительного, многие учителя так реагировали на Реддла. Гермиона положила сумку на стул и мысленно начала строчить организационный план их занятия. — Я займусь подбором литературы, а ты пока можешь подумать над направлением практической части. То, что это было сказано ими двоими в один дружный голос, они заметили только тогда, когда в воздухе отчётливо запахло бензином. Треск. Искра. Взрыв. — Понимаешь, — после короткой паузы заговорил Реддл таким тоном, будто обращался к слабоумной. Хотя, ему должно быть казалось, что он был мягок и мил. — Основа работы, как и подобранные к ней материалы, очень важный пункт… Он кинул свой рюкзак на стол и принялся доставать чернила с пером. — Безусловно, — вторила его тону Гермиона, вытаскивая из сумки свитки пергамента и учебник. — Именно поэтому этим и займусь я. Реддл с шумом опустил на стол свой дневник и прихлопнул его гладкую черную обложку ладонью, на лице его не дрогнула ни одна эмоция. Тот самый дневник… Интересно, был ли он уже хоркруксом? — Не подумай, что я сомневаюсь в твоих интеллектуальных способностях, — сказал он так, что не оставалось никаких сомнений, что именно в этом он очень и сомневался, — но… Я никому не доверяю свои работы. — Как и я, — спокойно ответила Гермиона, мысленно прикидывая, какие книги для цитирования и развития тем ей понадобятся в их сочинении. — Но, если мне не изменяет память, профессор Бабблинг велела нам всё делать вместе. Так что предлагаю все наши задачи разделить пополам и начать прямо сейчас с подбора литературы. Гермиона осмотрела заполненную библиотеку, пробегаясь глазами по многочисленным книжным стеллажам. Реддл закончил ровненько раскладывать свои вещи на столе и только после безразлично хмыкнул: — Ну что ж, вполне разумно. Пойдём вместе по одному ряду? — Это обязательно? — удивилась Гермиона. Неужто советоваться он с ней собрался? — Ну, я думаю, это помогло бы нам избежать выбора неверных источников, — вкрадчиво пояснил он, — если бы мы опирались друг на друга при принятии решений. Её иллюзии развеялись быстрее, чем она сделала очередной вдох. Он беспокоился, что без его помощи она не сможет подобрать правильную литературу. Гермионе так неистово захотелось направить один из самых пузатых пеналов в воздухе прямо в раздутую головушку напротив, что пришлось сильно прикусить щёку изнутри, чтобы сдержаться от столь заманчивой идеи. — Нет, что ты, — дружелюбно улыбнувшись ему, сказала Гермиона, — это совсем необязательно. Спасибо за заботу, но лучше тебе заняться этим отдельно. Так я точно смогу быть уверена, что подобранные тобой материалы отражают твой индивидуальный взгляд на тему, а не являются ориентировкой на мои. Удушающий, вязкий запах бензина. Он густыми испарениями витал в воздухе между ними. Треск, искра, взрыв, пожар, и по кругу полетят щепки, красиво распыляя пепел по их волосам. В этот момент будто всё было под угрозой огромного взрыва. Так близко к границе истины, что от дрожи желания содрать с себя маску спасало лишь трезвое здравомыслие, колотящее всем чем можно в окна её сознания. — Как тебе угодно, — Реддл молча направился к ближайшей книжной полке и совсем скоро скрылся за ней. Гермиона впилась ногтями в собственную ладонь, стараясь до последнего держать лицо. Это было ужасно… Перед Реддлом будто стояла невидимая стальная стена, оснащенная тысячей защитных заклинаний. Кто бы что ни говорил ему, как бы ни орал, истерил и бился об неё, разбивая костяшки в кровь и раздирая горло, ответной реакции от него всё равно не выбить, если тот сам не захочет позволить её коснуться. Словив себя на том, что от этой неудовлетворённости она не прочь вырвать себе немного волос, Гермиона тоже поспешила к книжным полкам, чтобы как можно быстрее выкинуть это из головы. Гермиона, задумчиво прижав кончик языка к уголку рта, с охотой приступила к делу. Гладкие корешки заскользили под подушечками её пальцев, а глаза шустро забегали по многочисленным названиям книг. Спустя примерно минут двадцать, когда руки Гермионы уже были загружены приличной стопкой учебников, они с Реддлом встретились у одного и того же стеллажа. Свои книги Реддл не утруждался нести в руках, зафиксированные в воздухе чарами левитации, они плыли рядом с его головой. Ну конечно! Он же волшебник, зачем вообще что-либо делать руками?! Волдеморт высокомерно окинул взглядом стопку в её руках, и Гермиона подумала, что не было бы ничего приятнее, чем увидеть будни великого наследника Слизерина в магловском приюте на летних каникулах. Девушка быстренько пробежалась глазами по его подборке и критично вздохнула. Реддл поднял вопросительный взгляд на её вздох и удивлённо изогнул бровь, будто и подумать не мог, что в его выборе вообще возможно сомневаться. — Эта история древних рун устарела, — сказала Гермиона, указывая на третью книгу в его стопке, которая не уступала по высоте её томикам. Она вытянула из середины своих книг «Расширенный курс Древних рун» и показала Реддлу: — Вот, здесь есть более точные сведения. — Видел, — равнодушно отозвался парень, не отвлекаясь от изучения новеньких корешков на полках. — Но здесь идёт большой упор на смешения с нортумрбийским футарком, который в нашей теме совершенно не уместен. — Ничего подобного! — возразила Гермиона, взмахом палочки отправляя подобранные ею книги на их стол. — Это придаст работе многогранности, сделает её более живой, можно будет поиграть со сравнениями и сочетаниями, — она сложила руки на груди и ещё раз оценивающе прошлась глазами по его книгам, через несколько секунд постучав кончиком палочки по паре из них: — А вот подобранные тобой книги о мифах, легендах и рунах в темных искусствах совсем ни к чему в нашей работе, — твёрдо сказала она. — Руны, как и нумерология, любят точность, а не эти твои мифы… Реддл светил ей сейчас только своим темноволосым затылком, стоя к ней спиной, так что Гермиона не видела его лица, но почему-то была уверена, что он противно ухмыльнулся на её слова. — Всегда и во всём необходимо делать упор на качество, а не количество, запомни это, Грейнджер, — поучительным тоном произнёс он, вытягивая (удивительно, что рукой, прямо как живой человек!) с верхней полки ещё одну книгу. — Немного размышлений о мифах и использованиях в разных областях магии заданной руны придаст работе изящества, а твой нортумбрийский футарк — сплошная трата пергамента. — Предпочитаю, чтобы качество и количество шли рука об руку, Реддл, — парировала Гермиона, уже вернувшись за стол и принимаясь изучать подобранные материалы. — Работа общая, так что придется идти на уступки. Если будут легенды и тёмные искусства, то и нортумбрийский футарк тоже. Около полутора часов у них ушло на штудирование учебников и подбор необходимых цитат и тем, которые они собирались развивать в своём сочинении. Спустя первые полчаса они с Реддлом уже вовсю спорили, чуть ли не начиная кричать на всю библиотеку в попытках отвоевать друг у друга право на свои идеи и их приемлемую подачу. Казалось, что найти компромисс было просто невозможно! Спустя час, казалось, что Волдеморту уже было наплевать на привычное ему хладнокровие, потому что скрывать свои эмоции он уже совсем никак не стремился. Он кривил лицо, откровенно над ней смеялся в голос, пучил глаза и пыхтел в гневе, когда ей удавалось его довести до крайней точки. Стоит отметить, что она своим поведением недалеко ушла. Её кудри ещё сильнее растрепались, делая её похожей на чумную фурию, она почти орала на него, а пару раз, кажется, даже порывалась вцепиться в его горло руками. Время от времени на них сердито шикали другие студенты, которые были не против, казалось, затолкать в их рты все свои пузырьки с чернилами, лишь бы они заткнулись. Мадам Пинс так вообще чуть с ума от бешенства не сошла: каждые пять минут её глаза сверкали в черном окошке её коморки, и свирепый голос шипел: «Тишина в библиотеке!!!» — Ладно, — выдохнув, ровно сказал Реддл, будто ни разу и не выходил из себя за последние несколько минут, закрывая последний просмотренный учебник с помеченными нужными страницами, — тогда я просто скажу профессору, что идея с нортумбрийскими рунами твоя. Гермиона хмыкнула, сдувая с лица приставучую кудряшку. — То же самое скажу профессору и я о твоих бесполезных мифах и легендах из устаревших источников. — Рад, что мы поняли друг друга, — Реддл на мгновение натянул на лицо жеманную улыбочку и взмахнул волшебной палочкой, наводя на столе порядок: пора было начинать писать. — Только постарайся сделать это как можно мягче, чтобы профессору вдруг не пришла в голову мысль, что мы не усвоили её урок. Второго такого вечера я просто не вынесу… — Знаешь что, — возмущённо сказала Гермиона, растягивая по освободившемуся месту на столе чистый свиток пергамента, конец которого спадал на пол, — я бы сейчас тоже предпочла быть не здесь. — И где же? — с деланной заинтересованностью спросил Реддл, тут же выдавая своё предположение: — На поле со своим дружком? — Вообще-то я подразумевала стол подальше от твоего, — устало вздохнула Гермиона, метнув в него короткий взгляд, — но твой вариант тоже сгодится. — Кстати, — вдруг оживлённо произнёс Реддл, точно за этим словом должно было пойти нечто, что поднимет ему настроение, — не могу не уличить момент, чтобы прокомментировать зрелище, заставшее меня врасплох пару часов ранее, — он криво улыбнулся и кинул ей ехидный взгляд из-под лба. — Летаешь ты просто отвратительно, уж прости за прямоту. Дамблдор всегда остаётся верен своему… кхм! Поистине экзотическому подходу к любому делу, — почти не выдавая своего презрения, проговорил Реддл и после пробормотал себе под нос: «Уместно это или нет». — Остаётся только посочувствовать Гриффиндорской команде в этом году… — Это потому, что я боюсь высоты, — тихо произнесла Гермиона, не глядя на него. Раскрыв первую нужную ей книгу, она макнула кончик пера в чернила. Они договорились писать частями поочередно. — Но Гарри меня научит, и всё получится. — Если так, как он делал это сегодня, то… — в его голосе отчётливо слышались саркастичные нотки. — Да, конечно, не сомневаюсь, что к концу года ты сможешь подняться над землёй ещё немного выше, — какой-то когтевранец за соседним столом снова шикнул на него, Реддл бесцеремонно шикнул на него в ответ и деловито добавил Гермионе: — Глядишь, к концу седьмого курса уже будешь и к самой игре пригодна… — Гарри — очень хороший учитель! — воскликнула Гермиона, брови её сами собой сердито сдвинулись, образовав на лбу морщинку. Как он смел критиковать Гарри?! — Он тебе нравится? — правая бровь Реддла взбежала вверх по лбу, а кончик чёрного пера быстрее заскользил по пухлым сухим губам. Он откинулся на спинку стула, отдыхая, пока она писала свою первую часть сочинения, и с озорным любопытством сейчас смотрел на неё, ожидая ответа. — Он мой лучший друг! — твёрдо произнесла Гермиона, всё ещё хмурясь. — Это не ответ… — вполголоса протянул Реддл, недовольный такой размытой информацией, не говорящей ему ровным счётом ни о чём. Ну конечно, что бы он понимал в дружбе… — Это не твоё дело! — Да, пожалуй, — уже равнодушно кивнул он, выпрямляясь и откладывая перо в сторону. Разложив свои книги в том порядке, в котором они ему понадобятся при написании его части сочинения, Реддл зевнул в кулак и утомленно потянулся на стуле. — Просто хотел хоть чем-то разбавить вялотекущее время, вытаскивать из тебя подробности твоей личной жизни показалось мне занятием весьма весёлым. Но так уж и быть, — нарочито милостиво произнёс он, — более не повторится. Гермиона коротко взглянула на него и продолжила писать. Сейчас, с упавшей на глаза угольной чёлкой и щекой, которую он подпирал ладонью, наблюдая за тем, как её перо выводит ровные аккуратные строчки на пергаменте, Волдеморт совсем не походил на законченного маньяка и тирана. Другая его рука ритмично постукивала кончиками пальцев по раскрытому учебнику в нетерпении поскорее приступить к своей части сочинения. И она в который раз поразилась качеству его маскировки. Так мастерски скрывать свою истинную суть — просто искусство, не меньше… Изредка она чувствовала его попытки вторжения в её голову, которые, к счастью, безуспешно разбивались о её прочную стену. С окклюменцией Гермиона была на очень близкое «ты». Не дождется! — А ты играл в квиддич? — выпалила Гермиона, сама не зная, зачем спросила его об этом. Просто как-то вырвалось, может, чтобы отвлечь его от упорных стараний прочесть её мысли. Но стоило признаться, этот вопрос был одним из тех, которые волновали её о нём из чистейшего любопытства. — Ты тайно собираешь на меня досье, Гермиона? — она на секунду замерла, так и не коснувшись острием пера пергамента, чтобы поставить точку. Реддл внимательно проследил за её реакцией и, изобразив неловкость, совсем тихо добавил: — Ну, тебя же так, кажется, зовут, да? Имя. Всегда что-то такое личное, интимное и доверяемое только самым близким. Имя для тех, кого уважаешь, кому доверяешь, кого любишь… Тот же Малфой всегда звал её, Гарри и Рона только по фамилии. Слышать своё имя из уст Реддла было похоже на осквернение. Так её называли только самые родные и близкие люди. Она на миг почувствовала дикий дискомфорт в каждом сантиметре её кожи. Она была словно грязной. — Можешь не отвечать, — холодно сказала Гермиона спустя несколько секунд молчания и, поставив жирную точку в последнем предложении, отложила перо к чернильнице. Она и правда вмиг потеряла интерес к ответу на свой же вопрос. Он задел то, что было нежелательно задевать. Он назвал её по имени. И это было мерзко. — Играл, но не в составе команды, — всё же ответил Реддл, поворачивая к себе пергамент, чтобы продолжить писать после неё. — У меня всегда есть дела поважнее, чем гоняться за мячиком по полю, Грейнджер. Как она и думала. До чего же отвратительно было снова быть солидарной с Волдемортом. Гермиона подавила усмешку, заправила волосы за ухо и достала из его стопки книг экземпляр о рунах в тёмных искусствах, думая при этом о том, что было бы интересно посмотреть на Волдеморта на квиддичном поле. Реддл проводил её «загребущие ручонки» (судя по его взгляду) глазами, но никак это не прокомментировал и начал строчить, ворча о том, что её «а» слишком отличается манерой написания от его «а» и она виновата в том, что это будет выглядеть дисгармонично в их сочинении. Спустя пару часов дополнительных споров, обмена колкостями и упорной практической работы они наконец потихоньку заканчивали с последними частями сочинения и совсем скоро могли уже покинуть библиотеку. Впервые Гермиона Грейнджер мечтала уйти из библиотеки, чтобы поспать! И всё из-за тупого квиддича! В глазах ощущалась резь, а голова кипела от переполненности информацией. Гермиона, подперев щёку кулаком и мечтая вырубиться у камина с Живоглотом в обнимку, лениво листала томик «Руническая чёрная магия», пока Реддл сосредоточенно заканчивал последние штрихи их домашней работы. Где-то со стороны послышался шорох. Гермиона повернулась на звук и чуть не вскрикнула, подскакивая на стуле от радости: там, между стеллажами, одетый в очень знакомые Гермионе свитер со снитчем, оранжевые носки и красную вязанную шапку, стоял Добби. Эльф робко поглядывал в их сторону двумя огромными желтыми глазами, делая вид, что протирает стеллаж от пыли. Гермиона сразу догадалась, что это наверняка Гарри попросил его присматривать за ней, пока она в библиотеке с Реддлом. Волдеморт зашипел ей что-то очень нелестное, так как из-за её реакции на домовика пролил на пергамент пузырёк с чернилами. Недовольно подняв глаза на Добби, он грубо осведомился: — А ты что здесь шныряешься? — очистив волшебной палочкой пергамент от лишних чернил, он вновь прищурился в сторону эльфа: — Разве домовикам не положено быть на кухне? Следишь за кем-то? Гермиона резко повернулась к нему и одним взглядом запустила в него тысячу непростительных. Эльф перепуганно уставился на него с тряпкой в маленькой ручке и начал было придумывать оправдание своего присутствия «не на месте». — Эй! — осадила Реддла гриффиндорка, чувствуя, что внутри что-то так и рвется дать ему по башке. — Повежливее, он друг! — она тут же вновь повернулась к эльфу и расплылась в довольной улыбке. — Добби, — счастливо обратилась она к домовику, не сводя глаз с результата своего творчества, — смотрю, ты тоже присмотрел себе что-то из моей скромной коллекции? Домовик будто тут же забыл про грозного слизеринца, просиял и подбежал ближе к Гермионе. — О! — радостно воскликнул он. — Добби быть вам так благодарен, госпожа! — явная раболепность в его писклявым голоске очень не понравилась Гермионе, и улыбка стёрлась с её лица так же быстро, как и появилась. — Добби и Винки благодаря великой доброте госпожи теперь всегда красиво и тепло одеты! — Да брось ты это, — осуждающе произнесла она, не без горечи в голосе, — «госпожа», я же говорила, просто «Гермиона», — но тут ей в голову вдруг ударила очень кошмарная мысль. Гермиона на миг замерла, уставившись в пустое пространство, а затем медленно перевела взгляд обратно на домовика: — Погоди… Только ты и Винки? А как же другие, Добби? Я ведь оставляла одежду в гостиной для всех года полтора точно, им не понравилось? — Ох, мисс Гермиона, остальные… — эльф боязливо попятился, неловко натягивая шапку чуть ли не на глаза, будто ему было стыдно встретиться с ней взглядом. — Они быть так рассержены на мисс Гермиону… — нерешительно и очень осторожно заговорил он, переводя взгляд с неё на Реддла и обратно. — Они опасаться подбирать одежду, говорить, что мисс Гермиона поступать подло и больше не хотеть убирать в гостиной Гриффиндора… Сердце гриффиндорки провалилось куда-то ближе к пяткам. Как же так… Как же так… Она столько старалась, столько времени потратила… Ей так хотелось освободить хоть немного, но… Как же так… — Думаю, нам бы уже пора продолжить работу, — встрял совсем не к месту Реддл. — Да подожди ты! — фыркнула ему Гермиона, откидывая в сторону Реддловскую книгу по чёрной магии и снова находя глазами маленького эльфа между стеллажами. — Как, Добби… Хочешь сказать, что никто не был освобождён за всё то время, что я вяжу и оставляю в гостиной одежду? — Нет, не был… — нехотя выдавил домовик, блуждая глазами где-то у себя под ногами. — Э-э… Добби пора идти, мисс… Слёзы так некстати начали застилать глаза, но, сжав в кулак всю свою волю, она лишь тихонько всхлипнула и сглотнула комок в горле. Нельзя было плакать перед Реддлом. Он же как акула, мчащаяся на каплю крови, учует слабость — сожрёт. Хоть и внутри всё разрывалось от обиды и разочарования. Гермиона повернулась лицом к парню и попыталась сделать как можно более равнодушное выражение. Он задумчиво поглаживал пальцем перо, глядя на неё с едва уловимыми смешинками на дне ярких радужек. — Правильно ли я понимаю, — облизнув губы, вкрадчиво начал Реддл, — ты всерьёз пыталась освободить домовых эльфов? Здесь. В Хогвартсе. Гермиона не была уверена, что ей стоит говорить с ним на эту тему. Она кашлянула, встала из-за стола и направила волшебную палочку на использованные ею ранее книги. Заметки и закладки незамедлительно соскочили со страниц, а сами книги поплыли по воздуху на свои места. — Ну да, — сказала Гермиона, расправив плечи. — Я даже создала организацию по защите прав эльфов — Г.А.В.Н.Э называется, — в этот момент она кое-что вспомнила, и ей почему-то больше всего захотелось сказать ему это. Гермиона гордо задрала голову и торжествующе улыбнулась: — Сам Дамблдор меня поддержал и даже купил значок! А что? И тут произошло то, чего Гермиона никак не ожидала… Самоконтроль, которым было пронизано каждое его слово или действие, вдруг будто потух. Он… Засмеялся. Он смеялся в голос, не обращая на неё внимание и не заботясь о холеной сдержанности. И в этом не было ни крошки искусственности, смех был настоящим, и он никак не мог его остановить. Перо из его руки упало на стол, он прижал одну руку к животу, и его плечи сотрясались в безудержном смехе, как-то необычно и совсем по-детски. Этот естественный всплеск эмоций был настолько неестественным и несочетаемым с Волдемортом, что Гермиона даже немного испугалась. Она оглянулась по сторонам, будто хотела убедиться, что перепугана не одна она, но удивилась, заметив, что библиотека уже опустела. Сколько же они просидели здесь? — Я сказала что-то смешное, Том? — с нажимом спросила Гермиона. — Ну, тебя же так вроде зовут, да? Но и этот выпад не привёл его в чувства, Реддл продолжал ржать, словно на нём испытали веселящий чары несколько учеников одновременно. — Да нет, ч-что ты… — сквозь смех выговорил он, глядя ей в лицо. — Это так точно отражает суть Дамблдора… — сказав это, Реддл закатился ещё громче, а в коморке мадам Пинс послышался уже знакомый щелчок, с которым она открывала дверцу. Отсмеявшись, он сразу же быстро прибавил: — Сама организация, а не название, конечно. Не удивлен, что он вступил. Но… Урок номер два, Грейнджер: имя организации равно её лицу. Думать над названием долго и тщательно — настоятельно рекомендуется. — А что не так с названием? — Гермиона почувствовала, как щёки отчего-то запылали. Было что-то дикое в том, что Волдеморта название её организации позабавило ещё больше, чем Рональда. — Ты как ребёнок! — Так, ладно, опустим тему с названием, — Реддл глубоко вздохнул, уничтожая остатки своей глупой весёлости, сложил руки в замок и серьёзно посмотрел на Гермиону. — То есть ты вязала для них одежду и подкладывала в вашей гостиной, чтобы во время работы они подбирали её под видом мусора и освобождались против своей воли? — Что значит против своей? — возмутилась она, складывая свои вещи в сумку. — Конечно, они все хотят свободы. Просто они малообразованны и легко внушаемы, поэтому не понимают этого. — Насколько тщательно ты изучала этот вопрос, когда эта чудная мысль только-только ударила тебе в голову? — Очень тщательно, не сомневайся. — Тогда ты должна понимать, — снисходительно продолжал парень, — что эдак веков восемь назад, если не больше, малообразованность и внушаемость стали их частью на генетическом уровне. — При сильном желании, Реддл, — сказала Гермиона, не теряя лица, будто его смех над ней нисколько её не смутил, — и правильном подходе возможно обойти даже такие помехи. — Правильном подходе? — с сомнением переспросил Волдеморт, усмехаясь шире. — По-твоему, это раздача значков сомнительной организации и коварные проделки с наивностью бедняжек эльфов? Как не стыдно, Грейнджер… — Ну, разумеется, нет, — неуверенно возразила Гермиона, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Понятно, что это только начало. Я собираюсь всерьёз взяться за это после школы. — Но это абсурд! — воскликнул изумлённый вкрай Реддл. — Система, ступень за ступенью, выстраиваемая величайшими чистокровными волшебниками, прошедшая сквозь вошедшие в бессмертную историю магии войны, омытая кровью и болью, и ты надеешься… — он смотрел на Гермиону со смесью удивления, насмешливости и как ни странно восторга. — Мне остаётся только невольно восхититься твоими безмерными амбициями! — Если не лениться, а действовать, — прохладно ответила она, отправляя взмахом палочки вещи Реддла в его рюкзак, потому что они мешали ей на столе, — то всё можно изменить. — Да, — кивнул парень, увлекаясь спором и даже никак не отреагировав на её вольность в отношении его личных вещей. — Только тебе понадобится как минимум столько же веков, чтобы сменить одну систему на другую. И то, это ещё если сил и таланта хватит. — Ты слишком пессимистичен, — всё так же без особых эмоций произнесла девушка, взглянув ему в глаза. — Если благодаря этим же талантам пробраться к верхушке правительства, появится возможность давить на необходимые рычаги. И если давить на них правильно и на благо обществу, то общество довольно быстро протянет руки к новым переменам. — Сколько же в тебе наивности! — поразился Реддл, откидываясь на спинку стула. — Часть, возможно, согласен. Но неужели ты думаешь, что не останется несогласных? — он повернул голову чуть в сторону, прищурившись. — А они будут, и немало, поверь! И каждый с завидной настойчивостью будет бороться против нововведений. Ты хочешь искоренить подавление одних за счёт подавления других. Пойти путем насилия и хитрости: плевать на многовековые устои чистокровных волшебников и освобождать эльфов без их согласия, хах! — он усмехнулся и вновь хитро сузил глаза: — Позволь полюбопытствовать, что именно сказала тебе шляпа при распределении? — Библиотека закрыта! — очень вовремя завопил голос из приоткрытой коморки мадам Пинс, из которой хорошенько потянуло запахом мандаринов. Реддл проглотил своё любопытство и обернулся. Коморка была прямо за его спиной. — В моём времени рабочий персонал блистал лучшей скромностью, — неодобрительно хмыкнул слизеринский ворчун, и ещё один камень полетел в огород Дамблдора. Гермиона возвела глаза к потолку и глубоко вздохнула. — Простите, мадам Пинс, — мягко обратилась она к женщине, выглянув из-за плеча парня, — но ведь библиотека закрывается в без пяти одиннадцать… — Уже половина двенадцатого, мисс Грейнджер! — Как?! — Гермиона вскочила, словно под ней внезапно разлилась лава. — Боже, Астрономия! Я ещё ни разу не опаздывала! Реддл полностью разделял её настроение. Он сгреб всё со стола в свой рюкзак с такой скоростью, что даже Молния Гарри подавилась бы завистью. — Судя по тому, что произошло сегодня, — с насмешливым укором произнёс он, — очень в этом сомневаюсь. А вот у меня и вправду не было ни одного опоздания. Неудивительно, что в первый раз это произошло из-за кого-то вроде тебя, Грейнджер. — Ты дописал?! — прикрикнула на него Гермиона, уставшая слушать клевету в свой адрес. — Разумеется. — Так будь добр, помолчи и пошли уже! — они одновременно выскочили из библиотеки в мрачные коридоры и помчались на самую высокую башню. — Я скажу профессору Синистре, что опоздала из-за тебя! — Я буду горячо возражать, — неожиданно игриво ответил Реддл, усмехаясь, — учти, ябеда. — Мы по разные стороны баррикад, сдать тебя мне будет очень удобно, и никакая совесть не замучит, — внезапно подхватывая настроение, ответила Гермиона. — Меня она знает лучше, значит, и поверит мне. Успев запыхаться, они продолжали бегом подниматься по витиеватой лестнице, хватаясь то за перила, то за мантии друг друга, чтобы не останавливаться. Хотя, скорее, это Реддл хватал её за мантию, чтобы не отставать. — У меня безупречная репутация, — горделиво заверил её он, когда они поднимались по маленьким нескончаемым ступенькам. Где-то наверху уже слышались знакомые голоса. Они почти были на месте. — И ты правда думаешь, что Дамблдор кому-нибудь рассказал о ней? — с мрачным удовлетворением в голосе проговорила она. Реддл вдруг остановился и очень пронзительно взглянул на её скрываемое тенью лицо. Она и сама не понимала, что на неё нашло. Наверное, ей не стоило этого говорить. Но уж очень захотелось, чтобы он услышал эти слова. Гермиона, мысленно ругая себя, не стала его дожидаться и поспешила на урок.