when you fall in love

— Есть предложение, — Тэхен бухается на один из свободных стульев по правую руку от Чимина, широко расставляя ноги и бросая свою недешевую сумку с учебными конспектами куда-то под круглый дубовый стул. Замечает чьи-то кривые каракули на поверхности с надписью «к черту диплом» и усмехается. Чимин же упорно продолжает делать пометки карандашом в учебнике по французскому, даже не взглянув на лучшего друга. — Вижу, в каком ты нетерпении услышать, с каким предложением я пришел, — он подставляет бумажный стаканчик с кофе поближе к собеседнику, надеясь, что хотя бы халявный напиток привлечет его внимание. — Тэ, это библиотека, а не кафетерий, — сдается Чимин и с недовольством косится на приятеля, а затем заглядывает себе за спину, где расположена стойка администратора. Им неоднократно уже прилетали раньше предупреждения о том, что в зал библиотеки запрещено проносить еду и напитки, но Тэхен успешно и дальше притворялся дурачком, когда дело касалось дисциплины. — Спроси меня, что за предложение, — умоляет парень, упираясь обоими локтями о стол, чтобы наклониться над ним и приблизиться к мальчишке напротив. Тот сжимает карандаш в пальцах чуточку крепче, но все-таки поднимает взгляд за прозрачной оправой очков и выполняет просьбу:  — Что за предложение? Тэхен одаривает его слишком лучезарной улыбкой, которая обычно не сулит ничего хорошего для окружающих.  — Помнишь вечеринку чуть больше трех недель назад в доме Джисона? Это имя совершенно ничего не говорит Чимину, но он и не является завсегдатаем на студенческих попойках, так что догадаться, о какой конкретно вечеринке идет речь не составляет никакого труда. Он молча кивает, внезапно начиная ощущать неестественную сухость во рту. Воспоминания о бассейне, оранжевых фонариках и поцелуе с харизматичным футболистом пробуждают трепетные чувства, о которых он до сих пор не делился даже с лучшим другом. Иногда Чимину уже начинало казаться, что он это все сам себе выдумал, потому что с каждым днем воспоминание того вечера неизменно менялось, как и изображение высокого парня с татуировкой на руке и серебряными кольцами в ушах.  — В отличие от тебя, я завел там несколько полезных знакомств, — тем временем гордо продолжает Тэхен, усаживаясь обратно на стул. — Я обменялся с одним старшекурсником телефонами. Он учится в Университете Корё и играет в футбольной команде. От этих подробностей Чимина пробивает на легкую дрожь, ведь парень с вечеринки, представившийся Чонгуком, был одет в футболку с эмблемой того же самого университета. И не в простую футболку, а в ту, что носили именно игроки футбольной команды.  — Правда? — сухо спрашивает мальчишка, неловко отводя взгляд в сторону, где как раз проходит знакомая девушка с курса по западной истории. Та также смотрит в его сторону и дружелюбно машет рукой. В прошлом семестре Чимина объединили с ней в один проект, во время работы над которым они смогли отлично сдружиться, хотя в какие-то моменты Чимину казалось, что она рассчитывала на нечто большее, чем просто дружба. К счастью, это не помешало им сохранить хорошие отношения.  — Да, его зовут Чон Хосок. Порой Чимин готов проклинать свою выдающуюся память на имена, ибо в такие вот моменты лучше бы он не знал, о ком идет речь. Ведь именно во двор дома парня с этим именем Чимин и пробрался, сбежав с вечеринки, где с ним приключилось самое запоминающееся событие за последние годы.  — Короче, он пригласил меня на игру в эти выходные, — наконец-то добирается до сути Тэхен, — и, само собой, я согласился, но перед этим сказал, что со мной будет мой самый лучший друг.  — Что? Нет!  — Почему нет? — расстраивается юноша, — тебе нравится футбол.  — Мне нужно готовиться к экзаменам. Тэхен не верит ни единому слову, приподнимая дугой одну бровь.  — Которые будут только через два месяца? Чимин опускает глаза на новенькие белые страницы учебника, растерянно рассматривая случайные отрывки из текста на французском. Все, о чем он может думать после тэхеновых слов — это степень вероятности, при которой на этом матче ему может вновь повстречаться Чонгук. Скорее всего футболист, в отличие от самого Чимина, к этому дню давным-давно уже успел забыть об их поцелуе. Он не был похож на парня с недостатком внимания. И пусть Чимин страшно не любил судить людей по внешности, но в этом случае такой вывод напрашивался сам.  — Я не знаю этого Хосока, — неуклюже подбирает новое оправдание мальчишка, — мне будет неловко. К тому же вы вдвоем уже хорошо знакомы и будете общаться на какие-то общие темы, а я буду чувствовать себя третьим лишним. Тэхен скрещивает руки перед грудью и прищуривается. Конечно, он не верит ни единому его слову, не даром они с Чимином являются лучшими друзьями почти целых шесть лет. Но именно потому, что они так давно знакомы, Тэхену так же известно, насколько Чимин не любит оказываться в новых для себя ситуациях. Это включает в список встречи с незнакомцами и необходимость как-то заводить с ними разговор. Ко второму курсу учебы в Сеульском университете, Тэхен рассчитывал на то, что его близкий приятель начнет больше расслабляться и раскрепощаться в таких делах, но вот недели шли, а в привычках Чимина ничего не менялось.  — Во-первых, — вдыхает Тэхен, собираясь за следующие полторы минуты выложить наиболее убедительные аргументы, — Хосок будет играть на поле, так что я никак не могу представить, как ты можешь стать третьим лишним. Во-вторых: мне обидно, что ты думаешь, что я могу променять тебя на какого-то симпатичного и сексуального футболиста с потрясающими прессом и улыбкой. И в-третьих: там будут его друзья, так что нас будет больше, чем трое. Чимин вежливо позволяет Тэхену высказаться и только после его долгого монолога снимает со своего носа очки, бережно кладет их на стол и устало протирает пальцами веки. До прихода приятеля он успел просидеть в библиотеке почти три часа. Удивительно, как быстро проносится время, когда занимаешься тем предметом, который вызывает неподдельный интерес.  — Все равно нет, — выдает он по итогу, не особенно рассматривая другой вариант.  — Отлично, — Тэхен неожиданно радостно хлопает ладонью по столу, из-за чего на них оборачиваются несколько студентов с соседних столов, — значит договорились. Я позже скажу, как поедем. Чимин наблюдает за тем, как парень, скрипя ножками стула, поднимается на ноги и подбирает с пола свою поясную брендовую сумку в клетку. Посылает ему воздушный поцелуй и, разворачиваясь, уходит. — Тэхен! — зовет Чимин громче, чем положено в библиотеке и тут же осекается. Лучший друг успевает пробежать длиннющий коридор между стеллажами и скрыться из виду. Чимин жестом извиняется перед рядом сидящими людьми и пытается вернуться к учебе, но сегодня ему это больше не удается. Все его мысли, хочет он того или нет, возвращаются к блестящей от подвешенной гирлянды фонариков хлорированной воде бассейна и восхитительному, в меру страстному поцелую с очаровательным незнакомцем.

***

Чимин ведет себя крайне нелепо, продолжая без устали оглядываться по сторонам, как если бы скрывался от преследователей, все то время, что Тэхен держит его за руку и ведет за собой между трибун, к занятым специально для них местам. Со второго ряда открывается отличный вид на весь стадион. Яркая зеленая лужайка пока еще в идеально-нетронутом состоянии, специально убранная к довольно важной игре сезона по американскому футболу среди корейских высших учебных заведений. Университет Корё, принимающий текущую игру, соперничает в полуфинале с Университетом Ёнсе и, судя по количеству болельщиков, ожидается действительно захватывающая игра. Как Тэхен успел заметить ранее, Чимин с ранней юности увлекался американским футболом, но никогда не решался самостоятельно вступить в какой-нибудь местный клуб и заняться им профессионально. К тому же в Пусане, где он вырос, американский футбол не считался чем-то престижным. В кругу его большой семьи и соседей было и есть до сих пор множество националистов: упертых и непреклонных, мечтающих искоренить чужие виды спорта из их родной страны. У себя дома Чимин мог вместе смотреть матчи только лишь со своим младшим братом. Теперь Джиен — старшеклассник и, по отцовскому наставлению, играет за школьную баскетбольную команду, так что, когда они видятся, у него остается не так много времени на Чимина и его интересы. Команды все еще не объявлены, а Чимин уже успевает хорошенько пропотеть от волнения. Ему неизвестно, увидит ли он среди игроков Чонгука. Тем более все участники команды будут в одинаковой форме, а затем и вовсе в шлемах. У Чимина будет буквально несколько минут до начала игры, чтобы успеть разглядеть всех спортсменов и определить, стоит ли ему волноваться еще больше или же сегодня его пронесет. Тэхен, сидящий рядом на скамье, дергает ногами, отчего стаканчик с колой между его ног вот-вот расплещется через прорезь в пластмассовой крышке. Ранее этим днем он провел долгих полтора часа в сборах, желая выглядеть наилучшим образом для этого мероприятия. Даже попросил лучшего друга и соседа по общежитию пройтись с тональным кремом по его лицу. Чимин искренне не понимает, как кто-то с внешностью Тэхена может вообще переживать о таких мелочах. Даже после самых разгромных вечеринок, едва добравшись до своей постели, Тэхен умудрялся выглядеть на утро ослепительно. А после чашки с крепким кофе, в рубашке от какого-нибудь Луи Витона, он мог заново покорить сердце любой девчонки или гея на факультете. Повезло им, что Тэхен открыто заявлял о своей бисексуальности, так что и те, и другие могли иметь с ним шанс. Сам Чимин никогда не рассматривал Тэхена в романтическом плане. С момента их знакомства они столько умудрились друг о друге узнать, выучить и принять, что даже одна несчастная мысль о поцелуе с языком приводила обоих парней в ужас. Он любил Тэхена, как брата не по крови, и это было абсолютно взаимно с обратной стороны. Сегодня Тэхен нарядился в комплект безрукавки и штанов, кажется, от Гуччи, зеленого цвета с жутко-яркой желтой рубашкой под низом, одному воротнику от которой под силу ослепить каждого на этом стадионе. Рядом с ним Чимин почти сливается с дерьмово прокрашенной скамейкой цвета мокрого асфальта в своем темно-синем свитере и джинсах, что ему месяц назад прислала заботливая мама. В общем, очевидно, что Чимин не собирался кого-то поражать в чужом университете своим внешним видом, в отличие от его спутника. — Расскажешь мне быстро о правилах? — спрашивает Тэхен, когда перед зрителями выстраивается в ряд команда болельщиц в белой форме с красной эмблемой университета. Чимин отворачивается от заводного танца и поворачивается к другу. — Ты даже не удосужился узнать, о чем игра? — возмущается, слегка толкая коленом Тэхена в бедро, — это была твоя идея — прийти сюда. Закатывая глаза, тот принимается мямлить несуразные оправдания, а на поле в это время начинают объявлять две противоборствующие команды. Вся чиминова концентрация оперативно переключается на происходящее за железным забором перед стадионом. По традиции сначала выходят одиннадцать игроков принимающего игру университета. На них форма в тех же цветах, что и на группе поддержки. Поверх каркаса и наплечников надета джерси с номером, определяющим позицию игрока на поле. Чимин много раз за последние четыре недели пытался припомнить номер на футболке Чонгука, в которой тот был тогда у бассейна, но в тот вечер его волновали более важные вещи. Футболисты выглядит невероятно мощно, что наталкивает на мысль о том, что среди них скорее всего нет студентов с первых курсов. Чимин успевает присмотреться внимательно к лицам первых трех парней, когда в его плечо резко влетает кулак Тэхена. Тот едва не подпрыгивает на месте и тычет пальцем перед собой, проговаривая: — Вон он, смотри! Хосок — двадцать первый номер! Чимин начинает высматривать указанный номер только после того, как восстанавливает равновесие. Кажется, он слышал хруст своей плечевой кости от тэхенового удара. Среди сокомандников, тот самый двадцать первый номер улыбается наиболее широко и весело. Он радостно разглядывает трибуны, как если бы это была его первая игра. У него стильная стрижка и продолговатое овальное лицо, а еще ухоженная загорелая кожа, которую Чимину удается разглядеть благодаря тому, что, уезжая из общежития, он не забыл надеть линзы. Несмотря на заполненные ряды, Хосоку удается найти в толпе зеленый костюм Тэхена и улыбнуться индивидуально нарядному пареньку как-то совершенно по-особенному.  — Я влюблен, — мямлит Тэхен, ахая, когда футболист отворачивается к своему тренеру. Чимин улыбается, но никак не комментирует это смелое заявление. Его взгляд все еще блуждает по остальным членам команды, а сердце бухает в груди сильнее с каждой секундой. В один момент он отыскивает в конце цепочки скульптурный профиль с острой линией челюсти и округлым кончиком носа. Черные волосы прикрывают лоб, а в ушах блестят три серебряных кольца. Парень разворачивается к трибунам широкой спиной, а на его джерси гордо красуется цифра три. Чимин крепко вцепляется пальцами в края скамейки, преодолевая слабое головокружение. Можно было бы ошибиться и спутать его с кем-то другим, но предплечье левой руки футболиста пестрит татуировками точно, как у того, кого мальчишка повстречал на заднем дворе особняка Хосока. Ошибки быть не может.  — Почему все футболисты такие красавчики? — жалуется Тэхен, скользя задним местом на самый край скамьи. Он протягивает Чимину свой стаканчик с колой, но тот отвлеченно отмахивается. Следующие шестьдесят минут, к своему стыду, Чимин следит не за игрой, а за одним единственным квотербеком, временами переживая конкретно за его действия так сильно, что от волнения у него заболевает грудная клетка. На его удачу Тэхен тоже максимально вовлечен в происходящее на поле, так что странностей в поведении лучшего друга не замечает. Матч завершается после очередного трехочкового филд-гола, приносящего оглушительную победу команде Корё. Болельщики на трибунах поднимают победную волну с дальних рядов к передним. Тэхен отказывается принимать участие в этой смехотворной традиции и, сразу после игры, торопится увести их с Чимином прочь, где, по его словам, их позже встретит двадцать первый номер.  — Понятия не имею, что там происходило, но Хосок выглядел шикарно, — подытоживает всю игру Тэхен. Они с Чимином как раз доходят до университетской парковки и останавливаются перед красным двуместным Мазерати, который Тэхен получил от отца за отличные оценки в конце прошлого учебного года. Тэхен не любил водить машину и свои права получил лишь с седьмого раза, скрипя зубами, но признаваться в этом отцу он, конечно, не собирался. Ни один здравомыслящий человек ни за что бы не отказался от столь шикарного подарка. Шесть дней на неделе из семи, этот спортивный автомобиль пылился на парковке у Сеульского университета, пока Тэхен разъезжал по городу на убере, но сегодня тот очень сильно захотел выпендриться перед новыми знакомыми, за что пришлось расплачиваться Чимину и его огромному страху умереть в результате дорожной аварии. Они ждут Хосока приблизительно двадцать минут. Тэхен ведет себя спокойно и сдержанно, но ровно до тех пор, пока фигура спортсмена не показывается в зоне видимости. На футболисте отсутствует форма, в которой он играл, а вместо нее — скромный спортивный костюм, благодаря которому Чимин начинает чувствовать себя немного лучше в своем невзрачном свитере и протертых джинсах. Тэхен так яростно вскидывает вверх свою руку, что удивительно, как ему удается при этом не заработать вывих плеча. Он подбегает к Хосоку навстречу и обнимает того за шею, предположительно поздравляя с результатами матча. Чимин с улыбкой наблюдает за ними, не сходя с места у двери пассажирского сидения машины. Хосок не прекращает улыбаться ни на одну секунду. Он что-то отвечает Тэхену, глядя на него с восторгом. Со стороны может легко показаться, что они безоговорочно друг в друга влюблены. Чем дольше Чимин на них смотрит, тем сильнее ему кажется, что так оно и есть. Когда они оба подходят и Тэхен гордо представляет футболисту своего лучшего друга, Чимин всеми силами старается унять в себе вечный страх новых знакомств, не желая показаться милому парню каким-нибудь чудаком. Он пожимает теплую ладонь и поздравляет с отличными результатами игры. Отблагодарив мальчишку еще одной слепящей улыбкой, Хосок заглядывает тому за спину и звонко присвистывает. — Чья эта красотка? Чимин молниеносно додумывает, о чем толкует спортсмен. Он немедленно шагает в сторону и пропускает того поближе к автомобилю, рядом с которым практически сияет гордый собой Ким Тэхен. Они тут же заводят новый разговор о спортивных тачках, а Чимин, как он и предполагал несколько дней назад, начинает слишком скоро ощущать себя третьим колесом. Он тянется за мобильным в заднем кармане джинсов, собираясь молча полистать ленту какой-нибудь социальной сети, когда замечает еще несколько внушительных фигур, показавшихся на парковке. Высокие парни, на большей части из которых красуются красные футбольные куртки, громко обсуждают поражение своих соперников в сегодняшнем матче, смеясь и поддакивая друг другу. Один из них, с рыжеватыми кудрявыми волосами и россыпью веснушек на лице, выкрикивает имя Хосока, замечая того издалека. Хосок разворачивается, отвлекаясь от диалога с собеседником, и просит Тэхена подождать одну минуту, убегая к сокомандникам. Тэхен не теряет времени и немедленно заводит очередную шарманку о том, какой Хосок офигенный и в каких позах тот хочет с ним заняться сексом прямо на кожаных сидениях своего Мазерати до конца этого вечера. Чимин удачно прослушивает самую противную часть этого повествования, потому что в кучке подкаченных футболистов узнает небезызвестного квотербека команды Корё. Все шумы вокруг в один миг нейтрализуются и Чимин перестает слышать даже отголоски собственных мыслей. Его затягивает в какой-то непробиваемым вакуум, который пропускает лишь один единственный звук — неспокойное биение сердца. Хосок быстро двигает тонкими губами, о чем-то толкуя приятелям, а затем одним лишь кивком указывает в сторону ожидающих его у красной машины двух второкурсников Сеульского университета. В эту же секунду Чимина будто бы с ног до головы окатывает ледяной водой. Он вздрагивает, встречаясь взглядом с парой пронзительных черных глаз. Чонгук его узнает. Чимин понимает это по тому, как оживляется мимика его красивого лица, которое мальчишка так сильно боялся забыть все эти недели. Высокий юноша придерживает одной рукой спортивную сумку на своем плече, а другую поднимает, чтобы махнуть ею в знак приветствия, не сводя с Чимина глаз. Тэхен не оставляет этот жест незамеченным. — Ты знаешь его? Откуда? — Его зовут Чонгук. Мы столкнулись на той же вечеринке, где ты познакомился с Хосоком, — заторможено признается лучший друг. — И ты молчал об этом?! Тэхен обиженно пихает Чимина в бок, от чего тот выгибается, спасаясь от щекотки, которую ненавидит. — Мы просто поговорили. Я не знал, что он учится в этом университете. — О! — Тэхен округляет глаза и снова толкает приятеля, — он идет сюда. Потирая бок, Чимин поднимает голову и убеждается в тэхеновых словах, наблюдая, как Чонгук покидает свою компанию и не спеша направляется в их сторону. Его темные густые волосы блестят от влаги. Футболисты всегда принимают душ после матчей и тренировок. Черная футболка плотно облегает широкую грудь, на которую позволяет любоваться расстегнутая байка. Даже ноги Чонгука выглядят невероятно внушительными и сильными. Толстые от мышц икры обнажены, ведь парень выскочил из университета в длинных шортах. Он приближается твердым и уверенным шагом, пока Чимин начинает скрести ногтями по своим же ладоням, не справляясь с нервами. — Признаюсь, я представлял нашу следующую встречу, но при немного других обстоятельствах, — сваливает информацию Чонгук сходу, останавливаясь прямо перед взволнованным знакомым. Их разделяет один шаг. На таком маленьком расстоянии и, на этот раз, при полном освещении, Чимин способен разглядеть каждое родимое пятнышко на лице спортсмена. В том числе его короткий бесцветный шрам на левой щеке. Как же хорошо, что, в отличие от прошлого раза, он не поленился надеть сегодня линзы для зрения.  — Чимин, — глупо выпаливает мальчишка свое имя и тут же замирает в ступоре. Чонгук глядит на него с любопытством и толикой игривости. Улыбается лишь краешком своих губ, отвечая: — Я помню. Он с опозданием, но все же переводит взгляд на Тэхена и представляется тому полным именем. Спрашивает: — Вы пришли посмотреть игру? Несмотря на то, что на его вопрос отвечает воодушевленный еще одним полезным знакомством Тэхен, квотербек вновь возвращает все свое внимание на стоящего рядом с ним смутившегося мальчишку, пытающегося прямо сейчас растянуть рукава своего свитера до такой степени, чтобы его края после всего болтались где-то у самых колен. В середине восторженной речи Тэхена возвращается Хосок. Он опускает ладонь на плечо Чонгука, пытаясь сходу сориентироваться в разговоре, начало которого пропустил. Когда Тэхен заканчивает делиться яркими впечатлениями от игры, он встряхивает приятеля, предлагая: — Мы собирались заехать перекусить в закусочную на Мендоне. Не хочешь с нами? Тем более, ты на машине, а у Тэхена тачка не рассчитана на троих. Как раз-таки об этом Тэхен не подумал, когда радовался возможности посветить дорогой иномаркой перед новыми друзьями. — Подвезу без вопросов, — соглашается Чонгук. У Чимина полнейшая каша в голове и тысяча мыслей, что запутываются в разноцветное макраме и не позволяют соображать целостно и здраво. Он смотрит на Тэхена, который буквально заглядывает Хосоку в рот от обожания и понимает, что эта поездка в чужой университет была спланировала именно для того, чтобы они сблизились. А затем он заглядывает вновь Чонгуку в глаза, что до сих пор обращены на него и выпаливает прежде, чем успевает получше обдумать импульсивную затею: — Могу я поехать с тобой? Его неожиданный вопрос адресован никому иному, как Чонгуку. Тот едва дергает вверх бровями, должно быть удивляясь, но очень быстро маскируется за своей чарующей улыбкой. — Конечно. Футболист не дожидается реакции остальных членов группы и приглашает Чимина пройти за ним, уведомляя о том, что его автомобиль припаркован в северной части парковки. Успокаивающий ритм их неторопливых шагов и легкий прохладный ветер на коже немного снижают чиминову тревогу. Он идет позади Чонгука и рассматривает его спину с таким интересом, как если бы вместо черной ткани его спортивной байки там красовался розовый единорог верхом на радуге. Эта дурацкая мысль его смешит из-за чего мальчишка прикрывает ладонью приподнятые уголки губ. По пути к транспортному средству, с Чонгуком то и дело здороваются студенты, покидающие стадион после матча. Они смотрят на спортсмена с восхищением, а часть из них даже с завистью, за что Чимин не может их винить. Когда они останавливаются у серебристого американского джипа, Чонгук снимает блокировку с дверей и учтиво открывает пассажирскую перед знакомым, не торопя его. Чимин ощущает на себе несколько любопытных взглядов незнакомых ему студентов и студенток, которые, конечно, знают Чонгука, но не узнают его спутника. Ему некомфортно чувствовать себя под прицелом, так что он бегло благодарит квотербека за помощь и запрыгивает внутрь салона. Только, когда они трогаются с места под звучный рокот мотора, Чонгук решает возобновить общение. — Я спрашивал о тебе, — сообщает, неотрывно глядя на дорогу перед собой, — после той вечеринки. Чимин реагирует задержкой дыхания на полминуты, продолжая растягивать рукава свитера. — Если бы я хотя бы знал из какого ты университета, то, возможно, мне бы удалось преуспеть, но, кроме твоего имени, у меня ничего не было. — Прости. — Не извиняйся, — по-доброму просит водитель, пропуская голубой минивэн, что тащится сзади, вперед, — я должен был попросить твой номер или хоть какую-нибудь дополнительную информацию в тот вечер перед тем, как ты ушел помогать другу. Это же Тэхен? — Да, — Чимин вспоминает лучшего друга с улыбкой, — он самый. — Как давно они знакомы с Хосоком? — С той же вечеринки, на которой мы… — Чимин осекается за секунду до произнесенного вслух слова «поцеловались». Ему моментально становится немного жарковато в просторном салоне, наполненном легким запахом качественного и приятного освежителями с ароматом хвои. Он отворачивается к пассажирскому боковому окну, но перед этим успевает краем глаза заметить косую улыбку на поджатых губах Чонгука. — … встретились, — заканчивает гораздо тише, практически тычась носом в плотное стекло. Чонгук видимо решает сжалиться над застеснявшимся знакомым и ловко переводит тему разговора к музыкальным предпочтениям, предлагая тому самостоятельно выбрать песню в его телефоне, подключенному к колонке в машине. Оставшуюся часть дороги они периодически комментируют играющие треки и исполнителей, заметно радуясь совпадающим вкусам. Через двадцать с лишним минут джип останавливается у обочины перед рестораном тайской кухни с яркой неоновой вывеской, изображающей перец чили. Чимин едва успевает шевельнуться, чтобы отстегнуть ремень безопасности, как Чонгук уже выскакивает из машины и оббегает автомобиль сзади, чтобы оказаться у пассажирской двери и галантно открыть ее перед удивленным мальчишкой. Чимин оступается, перекидывая левую ногу о порог, из-за чего ему приходится опереться о подставленную грудь футболиста. Чонгук дополнительно опускает ладонь ему на пояс, чтобы убедиться в его устойчивости. Чимин выдыхает, неистово краснея, и благодарит почти шепотом. — Я сам часто тут спотыкаюсь, — утешает парень, чтобы Чимин почувствовал себя лучше. Это срабатывает, ведь тому удается встряхнуться от очередного прилива стыда и выпрямиться, подняв голову наверх. Он замечает рядом припаркованную машину Тэхена, а значит его друг с Хосоком уже внутри ресторана. Чимин также сопоставляет расстояние, которое они проехали и время, что затратили на дорогу, определяя одну заманчивую деталь — Чонгук весь путь проехал на скорости приблизительно пятьдесят километров в час, хотя в каких-то пунктах разрешалось разгоняться куда выше. Означает ли это, что он хотел растянуть их поездку? — Похоже, что твой друг с Хоби уже на месте, — от Чонгука тоже не скрывается ярко-красное пятно в виде Мазерати среди серой массы других припаркованных автомобилей, — не буду тебя еще сильнее задерживать. Чимин нахмуривается и не сдерживает любопытство. — Ты не пойдешь? Футболист заводит одну руку за голову и почесывает затылок, не особенно радуясь тому, что собирается сказать. — Я бы с удовольствием присоединился, но у меня рабочая смена начнется уже через двадцать минут, так что я успею разве что сделать заказ. — Ты работаешь? Чимин ни в коем случае не желает этим вопросом смутить или осудить. Многие его однокурсники в Сеульском университете из достаточно обеспеченных семей, включая его лучшего друга — Ким Тэхена, так что им не нужно дополнительно с учебой подрабатывать, но сам Чимин неоднократно устраивался на мелкие подработки, зачастую в общепите, чтобы не сильно напрягать свою семью, которой приходилось вносить большую часть оплаты за его обучение. Последняя работа Чимина была посудомойкой в китайской лапшичной забегаловке. Он уволился с нее за два дня до вечеринки, на которой судьба столкнула его с Чонгуком. До сих пор ему так и не удалось найти подходящую замену где-нибудь поблизости с общежитием и руководством, которое не опустится до распускания рук на своих подчиненных. — Да, мне помогли устроиться в строительную бригаду частного стоматологического центра в Каннаме. Легкие деньги, если не боишься запачкать руки и не сильно дорожишь пальцами на них, — смеется, все еще не отпуская заведенную за голову ладонь, а Чимин не в силах отвести взгляд от живой мимики и тому, как и без того красивое лицо Чонгука еще больше преображается, когда тот так ярко и искренне улыбается. Кроме этого, к Чимину в голову назойливо пробивается постыдная фантазия, изображающая обнаженного до пояса Чонгука, покрытого потом и, неожиданно, какой-то копотью, с отбойным молотком в руках. Он крепко-крепко сжимает опущенные кулаки, чтобы привести себя в чувства и перестать грезить о подобных непристойностях прямо перед объектом этих же фантазий. Чонгук тем временем продолжает фразу, начало которой Чимину не удалось услышать из-за грязных мыслей: — … шесть часов четыре раза в неделю, что жутко бесит тренера футбольной команды, но заработанные деньги покрывают расходы на съемное жилье и позволили мне купить машину, о которой я мечтал с пятнадцати лет. Если бы не стипендия, то я бы ни за что не смог себе ее позволить. Чимин снова демонстрирует на своем лице неприкрытое удивление. Стипендия в таких высших учебных заведениях вроде Университете Корё — редкое событие. Чтобы только на нее претендовать надо иметь наивысшие баллы по девяносто процентам предметов школьного аттестата, а дополнительно еще и быть ярым активистом различных внеклассных кружков, не говоря уже о куче рекомендательных писем и блестящем резюме с автобиографией. При поступлении в Сеульский, Чимин и мечтать не мог, что ему удастся попасть в список претендентов на стипендию, чего собственно и не произошло. При этом Чимин мог официально считаться круглым отличником среди своих одноклассников в старших классах, а также полнейшим ботаником. Поэтому, если Чонгук действительно является стипендиатом, то это означает, что он еще более выдающаяся личность нежели Чимин успел до этого представить. — На каком ты курсе? — задает вопрос мальчишка, вспомнив, что до сих пор это не обсуждалось. — На четвертом. Пухлые губы Чимина, на которые тут же опускается взгляд Чонгука, приоткрывается, образовывая круг, из которого доносится тоненькое «оу». Футболист зачем-то облизывает свои собственные губы, интересуясь: — Это плохо? — Нет, — спешит заверить Чимин, резко мотая головой, — просто я не… я не подумал, что ты старше. «Не подумал об этом, когда ты поцеловал меня в ночь у бассейна» — крутится бешеной каруселью полная фраза, которую он ни за что не выскажет квотербеку в лицо. Во взгляде Чонгука мелькает незнакомое волнение. Он наклоняется поближе к Чимину, но при этом не рискует нарушить его личные границы. — Тебя это беспокоит? Чимин хочет ударить себя по лицу за то, что своими двусмысленными высказываниями запутал добродушного Чонгука. — Нисколько, — заверяет и, чтобы подтвердить свои слова, делает сам шаг навстречу парню и пальцами хватается за его предплечье, сжимая не руку, а только лишь рукав толстой байки, — я удивился не потому, что меня смущает наша разница в два года. Чимин прекрасно знает, что хочет сказать дальше, но он настолько смущен, что слова, как назло, застревает поперек горла, а щеки вновь невероятно скоро розовеют. Чонгук шумно выдыхает через нос, подталкивая вопросом: — Тогда почему? Он накрывает короткие пальцы Чимина своими: длинными и пестрящими татуировками, но не для того, чтобы их снять со своего предплечья, а для того, чтобы просто задержать их сверху, полностью перекрывая размером своей ладони меньшую и более деликатную ладонь мальчишки. Оба почти одновременно вздрагивают от рингтона мобильника в кармане чиминовых джинсов. Чонгук звучит лишь наполовину раздраженно, когда замечает знакомое имя на экране чужого телефона и говорит: — Мне начинает казаться, что у Тэхена есть какая-то суперспособность, с помощью которой он умудряется каждый раз звонить в самый неподходящий момент. Чимин неловко улыбается и отвлекается на короткий разговор с другом. Через несколько секунд он сбрасывает вызов и передает скудную информацию: — Спрашивает, где мы. Чонгук понимает, что сегодня они больше не вернутся к прежнему разговору. Не настаивая больше ни на каких ответах, он желает Чимину хорошо провести время за обедом и напоследок бросает многообещающее «до встречи». Младший забегает в ресторан, но останавливается у витрины, чтобы проводить взглядом удаляющийся из вида серебрянный внедорожник. Ему снова не удалось спросить его номер, но теперь хотя бы Чимину известно, в каком университете тот учится, а значит его социальные сети, при желании, удастся отыскать.

***

— С ним явно что-то не так, — категорично заявляет Тэхен, скрестив ноги на постели Чимина в комнате их общежития одним поздним четвергом. С момента столкновения с Чонгуком после игры в Университете Корё прошло уже пять дней и с тех пор Чимин ничего о нем не слышал, но зато ему удалось, при помощи Хосока, быстро отыскать его профиль в инстаграме. На Чонгука было подписано свыше десяти тысяч человек, при этом на его странице было опубликовано всего три поста: обложка книги Жюль Верна «Вокруг света за 80 дней», серия черно-белых фотоснимков хмурых сеульских улиц и, предположительно, снимок его собственной спины в длинном черном пальто на фоне зала художественной галереи в Мёндоне. Никакой личной информации, ни одной истории и закрытая секция комментариев. Если бы не приписка к профилю о том, что он является учащимся четвертого курса Университета Корё на факультете изобразительных искусств, то едва ли можно было бы догадаться, что это именно его страница. Чимин регулярно навещает его профиль уже который день подряд, но все еще не решается подписаться, боясь показаться крутому футболисту чрезмерно навязчивым. На этот раз его страницу внимательно изучает Тэхен, продолжая без устали твердить о том, что он не доверяет слишком закрытому и таинственному квотербеку, и считает его едва ли не серийным маньяком. — Как он может быть одновременно убийцей-психопатом и близким другом Хосока? — использует веский аргумент Чимин, уставший от выдумок соседа. Тэхен всерьез задумывается над вопросом, прикидывая в уме варианты. — Хоби бывает доверчивым, как ребенок. К тому же мы все периодически ошибаемся в людях. От этого никто, увы, не застрахован — Ты несешь чушь. — Даже Хосок признавался, что, являясь практически официальным лицом футбольной команды, Чонгук ненавидит общественные мероприятия и новые знакомства. — Как ты вообще связал два этих факта? — Я к тому, что он редко развлекается, имеет одного друга во всем городе, о его семье ничего неизвестно, а единственный профиль в социальной сети содержит ровно ноль информации о его личности. При всем при этом он невероятно популярен, но на эту популярность плюет с высокой колокольни. Тебе правда все это не кажется ничуточки странным? Чимин натужно вздыхает и с силой вытягивает из цепких пальцев Тэхена свой телефон. Он не уверен, что выдержит еще хотя бы минуту этого бреда. Отвлекаясь от монотонного бубнежа приятеля-выдумщика, мальчишка замечает свежее уведомление в открытом приложении. — Он отправил мне запрос на подписку, — выговаривает он, перебивая Тэхена. — Кто? — Чонгук. — Сейчас? — Вот только что, — он переворачивает экран телефона, наглядно демонстрируя Тэхену доказательство, — что мне делать? — Тебе точно нужен мой совет? Чимин его даже не слушает, а скорее кликает на подтверждение подписки, позволяя Чонгуку иметь доступ к его закрытому профилю в инстаграме. Следующие шестьдесят секунд он глядит на экран, не моргая, ожидая чего-то, чего сам не может объяснить, но ничего не происходит ни через минуту, ни через полчаса. Только на следующее утро, собираясь на первую лекцию по философии, Чимин обнаруживает несколько отмеченных сердечек под своими фотографиями от профиля популярного футболиста. На радостях он случайно проливает пару капель кофе с молоком на свой голубой джемпер, но даже эта небольшая неприятность не в силах испортить его настроение после такого, казалось бы, обыденного события. Отношения между Тэхеном и Хосоком развиваются быстро и весьма ярко. Тэхен все реже ночует в общежитии, а под утро все чаще заявляется с блестящими глазами и ярко-розовыми засосами на шее. При этом ни один, ни другой не заявляют открыто об отношениях, что приводит Чимина, вынужденного наблюдать за их романом со стороны, в замешательство. Личная жизнь самого Чимина пестрит куда меньшими красками. Так и не дождавшись от Чонгука следующего шага, в один момент мальчишка решает написать ему первым, что в итоге выливается в длительную переписку, продлившуюся аж до начала первого ночи, о каких-то совершенно случайных вещах вроде: футбола, зарубежного кинематографа, котах и даже французских десертов. Подобные переписки учащаются и начинают случаться сначала раз в три дня, а затем и почти каждый день. Иногда Чимин снова проявляет непривычную для себя инициативу, а иногда Чонгук удивляет его каким-то рандомным и удивительным фактом, услышанным на очередной лекции в университете, который заканчивается целой демагогией, наполненной философскими мыслями и умными изречениями. В один день, укладываясь спать и только что пожелав Чонгуку по традиции спокойной ночи через сообщение, Чимин обнаруживает один довольно неприятный факт — несмотря на все их долгие переписки прошедшие три недели, он, по сути, не узнал ничего нового о самом Чонгуке. Точнее кое-что он все-таки узнал. Например: его впечатляющее расписание занятий и тренировок, имена нескольких его любимых преподавателей в университете и, самое личное, о его страсти к фотографии. Но Чонгук ни разу не обмолвился ни в одном из диалогов ни о своей семье, ни о каких-то своих детских воспоминаниях, даже его мечты оставались в секрете, потому что, как теперь Чимин осознает, чаще всего раскрывал карты о внутреннем он сам. Этим утром Чимин выпивает первую чашку кофе за день в кофейне кампуса Университета Корё. Напротив него сидит Тэхен и громко печатает в телефоне сообщение своему то ли парню, то ли просто любовнику. Хосок задерживается на дополнительных субботних занятиях. Чимину трудно усидеть на одном месте, а его голова не переставая крутится по сторонам. Он не предупреждал заранее Чонгука о том, что навестит сегодня его университетский городок, а теперь беспокоить возможно занятого на выходных футболиста кажется лишним. Но это не мешает мальчишке сворачивать шею и в любой толпе высматривать черный спортивный костюм, татуировки на руке и серебро в ушах. — Хосок подойдет через десять минут, — информирует Тэхен, наконец-то отлипая от своего телефона. Встреча с Хосоком сделала чиминового лучшего друга более романтичным и терпеливым, но вот на его стиль в одежде и желание выделяться не повлияла нисколько. Сегодня Тэхен нарядился снова в Гуччи: яркий горчичный вельветовый пиджак, широкие бежевые штаны и оригинальные кожаные туфли с золотым логотипом модного дома. До сих пор на него успевает обернуться несколько местных студентов, скорее всего обсуждающий между собой, является ли Тэхен знаменитостью либо же повернутым на модных тенденциях сумасшедшим. Сам юноша не обращает на зевак никакого внимания и, гордо выпрямив спину, как ни в чем не бывало попивает свой американо, вытянув в сторону худой длинный мизинец. В ожидании знакомого они обсуждают неумолимо приближающиеся экзамены и даже планы на Рождество, до которого, кажется, еще так много времени. Чимин смеется от очередной оригинальной истории про одного из тэхеновых кузенов, когда его острый взгляд, благодаря линзам для зрения, цепляется за фигуру нового посетителя в кофейне. Белые высокие стены, украшенные восточными орнаментами, становятся декорацией для эффектного появления Чонгука. В паре с незнакомой Чимину девушкой он подходит к стойке бариста, ведя с ней активный диалог. Его веки сужаются от широкой улыбки, обращенной к собеседнице. Та дружелюбно хлопает его по плечу, прикрывая собственный смех за ладонью. У нее короткие темно-русые волосы, острый кончик носа, который Чимину удается разглядеть, наблюдая лишь ее профиль, и очаровательные ямочки на щеках. Длинное осеннее пальто прикрывает худощавую фигуру и стоя рядом с широкоплечим Чонгуком она кажется невероятно хрупкой и маленькой в сравнении с ним. — На кого ты смотришь? — спрашивает Тэхен и резко оборачивается через плечо, ожидая увидеть там Хосока. Тэхен не отличается сильной памятью на лица и потому ему не сразу удается приметить Чонгука среди других посетителей. Но когда он его узнает, то понимающе хмыкает и собирается подколоть приятеля. Вот только, мгновением позже, замечает еще и спутницу спортсмена. Улыбка мигом испаряется. — Не собираешься с ним поздороваться? Чимин смущенно отводит взгляд от общающейся парочки и мотает головой. — Он занят. — Ты ведь понимаешь, что они могут быть просто друзьями? — осторожно уточняет Тэхен, внимательно изучая лицо лучшего друга. Чимин бубнит себе под нос совершенно неразборчивый ответ, а тем временем квотербек со спутницей получают свои заказы и направляются к выходу, не собираясь задерживаться в помещении. Фокус Чонгука полностью направлен на собеседницу и ее увлекательный рассказ, так что Чимин остается вне поля его зрения. Мальчишка остается в хмуром расположении духа весь оставшийся день. Проходит еще одна неделя переписок с Чонгуком через директ до того, как Чимин узнает о новом футбольном матче на стадионе чужого университета. Конечно, они с Тэхеном приезжают. Атмосфера на трибунах ощущается вторичной и не настолько же захватывающей, как в прошлый раз. Тэхен вновь поглощает из бумажной трубочки сладкую газировку, отказываясь снимать вычурные солнцезащитные очки с желтыми стразами на дужках. Солнце зашло еще тридцать минут назад, но Тэхен заявил, что аксессуар — часть его сегодняшнего образа. Чимин ежится от непогоды и вида тучных облаков, зависших прямо над стадионом. Обнимает себя обеими руками, растирая предплечья, хотя пока еще вроде и не мерзнет. Его любимый голубой свитер выполняет отличную работу, согревая. — Ты все еще переписываешься с Чонгуком? — решает спросить Тэхен ни с того ни с сего, застав приятеля врасплох. — Иногда, — вяло отвечает тот. Дело в том, что всю последнюю неделю, практически с того самого утра в кофейне кампуса Корё, Чонгук едва ли инициировал диалоги с младшим. Сначала Чимин заверял себя, что тот скорее всего занят забитым расписанием занятий, тяжелыми тренировками и работой, так что пытался справляться со стеснением и сам желал доброго утра, спрашивал об успехах и делах, как ни в чем не бывало. Но отдачи в этих разговорах со стороны футболиста практически не было. Чонгук как будто бы намеренно использовал наиболее короткие и наименее информативные фразы, желая закончить общение поскорее. От этого всего Чимин чувствовал себя крайне паршиво. Ему не хотелось навязываться, но он успел всерьез привязаться к их занимательным разговорам, отсутствие которых напоминало, насколько скучна и неинтересна на самом деле его будничная жизнь. — Между вами что-то произошло? — пытается надавить Тэхен, но врезается в глухую стену, через которую даже лучшему другу никак не пробиться. Чимин ерзает на месте и скорее думает о любом подходящем объекте, на который можно перенаправить любопытство приятеля. Так ничего и не придумав, он выхватывает у Тэхена газировку и затыкает губы трубочкой. Он ненавидит колу, как и любые другие напитки подобного рода, но терпит, лишь бы Тэхен перестал задавать ему неудобные вопросы. Вытягивая ядерную жидкость и кривясь от послевкусия, он бездумно рассматривает сидящих перед собой зрителей, останавливаясь на человеке, который сидит с самого краю скамьи. Не слишком бережно подстриженные волосы девушки собраны в малюсенький хвостик, с которым едва справляется резинка. Она держит два хот-дога, один из которых через пару секунд передает своему соседу справа, коим оказывается ребенок лет так пяти, не более. Его короткие ноги не достают от сидения скамейки до земли, и он весело болтает ими, принимаясь жевать горячую закуску. Чимин обращает внимание на пальто, надетое на девушке, и, к своему удивлению, узнает его. Именно она была с Чонгуком в кофейне в то злополучное утро. На протяжении всего матча Чимин не может перестать спрашивать собственный внутренний голос, кто эта девушка и кем она приходится Чонгуку. А еще, что кажется наиболее важным, кто этот ребенок? Через полтора часа они с Тэхеном покидают трибуны и совсем не удивительно, что Чимин даже не может вспомнить счет игры. Хосок ожидаемо присоединяется к ним на парковке, но теперь они собираются отправиться обедать на его автомобиле, который рассчитан более, чем на две персоны. Усаживаясь на пассажирское место сзади, Чимин заглядывает в окно и видит, как Чонгук идет с девушкой с короткой стрижкой в сером пальто, а перед ним вприпрыжку скачет тот самый мальчик, съевший хот-дог. Они выглядят счастливыми. Чимин отворачивается, едва сглотнув тяжелый ком в горле, не в силах игнорировать тянущую боль в груди. На его сердце слишком давно не обрушивалась столь жгучая и волнующая тревога.

***

— Хосок никогда не встречался с родственниками Чонгука и ни разу не слышал, чтобы тот упоминал хоть что-нибудь о сестре, — с сожалением сообщает Тэхен, вернувшись со встречи со своим любовником в общежитие. Чимин не собирался пытаться выведать какие-то секреты о своем предмете интереса через третьих лиц, но Тэхен, жаждущий спасти лучшего друга от разбитого сердца, настоял на этом сам. Пусть ему и не удалось ничего узнать, но Чимин все равно благодарен за эту попытку. — Она может быть его подругой детства, — предлагает Тэхен, — или дочерью маминой подруги, с которой его заставляют общаться. Чимина едва ли могут утешить такие глупые предположения. Правда в том, что он позволил себе по глупости представить реальность, в которой он всерьез может понравиться кому-то вроде Чонгука, и теперь эта фантазия его никак не желала оставить в покое. Те трепетные робкие чувства, проснувшиеся на мокрой плитке у бассейна на заднем дворе дома незнакомого парня, с каждым днем увеличивались и преображались в нечто куда более серьезное и опасное для сердца молодого парня. Чимин разрешил себе влюбиться в умного, веселого и успешного юношу с потрясающими улыбающимися глазами, теплыми руками и мыслями, способными раздуваться до невероятных масштабов. Чонгук сумел его покорить не успехами в спорте или же привлекательным лицом, а некой сверхъестественной способностью замедлять время, лишь только присутствуя рядом. В тот роковой вечер, на зеленой лужайке двухэтажного особняка родителей Хосока, Чонгук сумел расслабить, рассмешить и завлечь стеснительного мальчишку, которому было слишком тесно находиться на вечеринке, где он не мог найти себе место. Чимин смог довериться незнакомцу и побороть каких-то своих внутренних демонов, чтобы выкроить несколько восхитительных минут наедине с кем-то, кто сияет, даже будучи мокрым и продрогшим от незапланированного купания в непрогретой воде чужого бассейна. Тогда Чонгук казался воплощением самой смелой чиминовой фантазии. А затем случилась их вторая встреча, и волшебное воспоминание вдруг оказалось реальным шансом, за который Чимин, отбросив сомнения, схватился изо всех сил. Сейчас это все кажется такой невероятной глупостью, что даже хочется как следует прорыдаться. Чимину не следовало пытаться из красочной фантазии слепить что-то настоящее. Некоторые люди и моменты хороши лишь для чарующих воспоминаний. Иронично, что именно в этот же день Чонгук решает вспомнить о младшем знакомом и написать ему, спросив о его успехах в подготовке к экзаменам. Это происходит уже после отбоя, когда Тэхен лежит в чиминовой постели и они смотрят одну из популярнейших корейских дорам в эти дни, название которой ни один, ни второй не запоминают. Тэхен читает одно единственное сообщение и передергивает плечами, как бы выражая максимальное неодобрение в отношении поведения зазнавшегося футболиста. Он перехватывает тонкое запястье Чимина, когда тот собирается напечатать ответ. Заглядывает тому прямо в глаза и молча просит вспомнить о самоуважении. Мальчишка думает ровно минуту, а затем убирает телефон в сторону, прислушавшись к мудрости более опытного в таких делах Тэхена. «Чонгук заслужил» — думает. Но тогда отчего так остро сжимается грудная клетка?

***

*** — Хосок предложил официально встречаться, — огорошивает Тэхен новостью, застав как обычно друга в университетской библиотеке. Он выглядит испуганным и непривычно неряшливым. Опрокидывает со стола в пустующей субботним утром библиотеке журнал с заметками Чимина и тут же опускается на колени, не жалея жемчужно-белых брюк. Усаживаясь напротив приятеля, он прогоняет пальцы через волнистые кончики волос и спрашивает с мольбой: — Что мне делать? Чимин предполагал, что этот разговор рано или поздно наступит. За те годы, что он знает Тэхена, у того было множество краткосрочных романов, которые его ни к чему не обязывали. Хороший секс отлично снимал стресс от учебы и родительских ожиданий. Новые контакты в телефонной книге поддерживали популярность и потребность в большом кругу общения. Тэхен никогда прежде не испытывал необходимость позволить себе привыкнуть к партнеру в постели настолько, чтобы захотелось променять на него все прочие возможности, ожидающие молодого привлекательного студента с высоким либидо и завидной самооценкой. С первого взгляда Хосок совсем не отличался от его прочих любовников, и все-таки каким-то непостижимым образом ему удалось продержать рядом с собой неугомонного любителя люкса и фетровых беретов. Похоже на этот раз Тэхен всерьез попал. — Écoute ton coeur, — отвечает коротко Чимин. — Что это? — хмурится лучший друг, у которого знание французского ограничивается пожеланием доброго утра и круассанами, — какое-то ругательство? — Это означает «слушай свое сердце». Мне казалось, что ты в прошлом семестре тоже брал курс по французскому. — Я его бросил после второго занятия, — отмахивается Тэхен, — что за совет такой? Мне не нужны загадки. Ответь: должен ли я принять его предложение или нет! — Как я могу принять за тебя решение? — справедливо интересуется Чимин и не спеша складывает учебники в стопку, понимая, что сегодня ему не удастся больше позаниматься, — он тебе нравится? Тэхен не медлит с ответом: — Очень. — Тогда в чем проблема? — Ты знаешь, что у меня раньше не было серьезных отношений. Что если я все испорчу? Именно потому, что он мне так сильно нравится, я не хочу соглашаться на то, что даже в теории может привести к нашему разрыву. Чимин смотрит на некогда самого уверенного в себе юношу, которого ему когда-либо доводилось знать, и испытывает, внезапно, гордость за это смелое признание. Для Тэхена разговоры о настоящих чувствах далеко не обычное дело. Выйдя из семьи закоренелых бизнесменов с кучей денег и полнейшим отсутствием времени даже на самых близких людей, Тэхен привык отмахиваться от своих внутренних ощущений. В первые месяцы знакомства с Чимином, им обоим из-за этого было крайне непросто наладить отношения, но затем Чимин стал для Тэхена той самой подушкой безопасности, в которую разрешалось и поистерить, и поплакать и даже повзбивать ее временами с горя. Похоже, что сегодня Тэхен сумел открыть для себя еще одного такого человека-подушку. — Если бы ты приходил ко мне в подобном состоянии каждый раз, когда у тебя появлялись новые мимолетные отношения, я бы попросил тебя подождать пару дней, когда на горизонте замаячат более глубокие карие, зеленые или серые глаза, от которых задрожат твои коленки. Но ты никогда раньше не испытывал смятения в том, что ты чувствуешь и никогда не боялся ранить чувства другого. Мне кажется, что ты уже знаешь, чего хочешь. Меньше, чем за минуту с тэхенового лица сходит бледность и возвращаются прежние краски. Он прикусывает нижнюю губу, напрягая скулы от улыбки, которую невозможно сдерживать. Во взгляде пляшут страсть и желание прямо в это мгновение сорваться с места и побежать на встречу к прекрасному, обаятельному и веселому футболисту. Чимин протягивает ладонь вперед и сжимает его длинные пальцы, делясь собственной храбростью. — Я думаю, вы будете потрясающей парой, — заявляет со всей уверенностью, даже не допуская обратного. — Да! — горячо выдыхает лучший друг. Он взваливается туловищем прямо на стол, чтобы подтянуться к опешившему Чимину и смачно поцеловать того в щеку. Подбирает свои манатки и вскакивает на ноги, бросая с ужасным акцентом: — Merci beaucoup! Чимин смеется, дотрагиваясь до влажного участка щеки. Им повезло, что по субботам университетская библиотека практически пустует, иначе на этот раз их бы точно спровадили к выходу. Он опускает взгляд на книги, в которых сидел до появления Тэхена, и понимает, что ему больше не хочется возвращаться к учебе. Скорее всего Тэхен останется на все выходные с Хосоком, а это значит, что Чимин проведет эти дни в полном одиночестве. Это осознание заметно бьет по радостному еще секунду назад настроению. Вместо того, чтобы собраться и уйти из нелюбимого студентами места в кампусе, Чимин откидывается на спинку стула и подключает беспроводные наушники. Возможно, музыка сможет вернуть ему расположение духа и придумать любую полезную активность на уикенд. Благодаря отсутствию людей вокруг и сладкому голосу поп-звезды в ушах, Чимину удается ненадолго вздремнуть. Открывая глаза, он сразу же скорчивает гримасу от боли в шее из-за неудобной позы, в которой его сморило. Кряхтя, он снимает наушники и массирует пальцами верхние позвонки, а затем неожиданно обнаруживает напротив себя человека, которого не должно быть здесь никоим образом. — Чонгук? — сухими губами проговаривает мальчишка, первые секунды уверенный в том, что его одолевают галлюцинации. Он встряхивает головой, крепко зажмуривается, чтобы потом открыть глаза и все равно увидеть перед собой смутившегося знакомого. Чонгук в привычном для себя спортивном костюме не по размеру, в котором, при желании, запросто поместится еще один участник футбольной команды. На его голове черная бейсболка, под которой большие круглые глаза рассматривают удивленного Чимина, не моргая. — Как ты здесь оказался? Давно ты здесь? — Пару минут, — слишком спешно отвечает футболист и теперь отводит взгляд, потому что для того, чтобы врать, глядя человеку в глаза, нужно иметь куда больше опыта и наглости, — прости, что разбудил. Чимин на всякий случай вытирает губы, если вдруг во сне пустил слюну. Прикусывает десну во рту, не зная, что сказать. На столе лежит его мобильный телефон и когда мальчишка проверяет время, то замечает несколько входящих уведомлений от Тэхена. — Я должен был предупредить, — продолжает объясняться Чонгук, — но ты перестал отвечать на мои сообщения и звонки, так что пришлось очень сильно просить Тэхена поделиться информацией, где тебя можно найти в субботу днем. — Ты видел Тэхена? — спрашивает Чимин, выбирая из вороха мыслей ту, от которой меньше всего колотится сердце. — Да, он сейчас с Хосоком. Кажется они теперь вместе. Чимин кивает и снова замолкает. Он действительно игнорировал все недавние звонки и сообщения от Чонгука, надеясь на то, что, если он пресечет возможность любых контактов между ними, то его чувства остынут и вскоре забудутся. Но теперь, глядя на Чонгука, что сидит всего на расстоянии вытянутой руки, Чимин понимает, каким был дураком. Он все еще безответно и отчаянно в него влюблен. Глупо было надеяться на волшебное исцеление за такой короткий срок. — Почему ты стал меня избегать? — как-то разбито и устало спрашивает Чонгук, подтягивая локти, опущенные на стол, поближе к собеседнику. «Сейчас или никогда» — думает Чимин и вдыхает кислород поглубже, собираясь попробовать в эту самую секунду стать смелее. — Ты мне нравишься, — выпаливает, не собираясь встречаться с Чонгуком взглядами до конца своей речи, — и я думал, что это взаимно, ведь ты поцеловал меня тогда на вечеринке у бассейна. Я вспоминал об этом поцелуе каждый день после того, как он случился. Пытался не забыть твое лицо и голос, чтобы в памяти остались хотя бы крохи тех минут. Если бы через несколько недель мы снова не столкнулись после футбольного матча, то я бы уже смирился с мыслью, что та наша встреча мне просто привиделась. И ты снова вел себя так мило и внимательно по отношению ко мне. Как мне казалось, ты подавал мне очевидные знаки. Даже написал мне в инстаграме. Я заставил себя окончательно поверить в то, что я тебе нравлюсь и это было моей ошибкой. Ты не виноват в том, что я сам себе напридумывал. И я бы очень хотел сейчас как-нибудь резко переключиться, чтобы иметь возможность общаться с тобой, переписываться как ни в чем не бывало, при этом не думая каждую секунду о том, что мне с тобой ничего не светит, но я так не умею. Мне нужно время. Чимин наконец-то поднимает глаза, что вот-вот окажутся на мокром месте, на Чонгука и тот выглядит ничуть не лучше его самого. Брови футболиста низко опущены и между ними виднеются глубокие морщинки от нахмуренного выражения его лица. Он смотрит в недоумении, сложив обе ладони вместе, костяшки которых успели побелеть от напряжения. Уверенный в том, что тот недоволен его признанием, Чимин едва сдерживает слезы, продолжая уже еле разборчиво мямлить: — Прости, что взвалил на тебя все это. Ты ничего не должен отвечать. Я… я просто пойду. Чимин отталкивается ногами, чтобы подвинуть стул и встать, но его запястье ловко перехватывает Чонгук, не позволяя так легко сбежать. — Что значит не должен отвечать? — строго спрашивает и хрипотца в его голосе слышится куда более заметно нежели раньше, — почему ты извиняешься? Я ничего не понимаю. Парень ослабляет хватку, заметив, как Чимин демонстрирует дискомфорт от слишком сильного сжатия его руки. При этом он не отпускает его, боясь, что тот все равно решит убежать. — Если я тебе нравлюсь, то почему ты решил начать меня избегать? Я ведь… с чего ты решил, что все это себе напридумывал? Что тебя заставило так подумать? Чимину явно неудобно вспоминать об этом, но без упоминания деталей им вряд ли удастся окончательно разобраться в недопонимании. — Я видел тебя с девушкой в кофейне кампуса Корё, а затем вы с ней уезжали вместе с футбольного матча. Я не шпионил! — добавляет, чуть вскрикивая, — я случайно вас заметил, когда уезжал с Тэхеном и Хосоком. С вами был мальчик… ребенок. Со стороны казалось, что вы очень близки. Кроме этого, ты стал очень редко мне писать, а на мои сообщения отвечал с задержкой и с минимальным интересом. Что еще я мог подумать? По лицу Чонгука понятно, что тот в ускоренном режиме прогоняет все эти события через свою голову, заключая по итогу: — Ты решил, что она моя девушка? Чимин отворачивается в сторону, смутившись пуще прежнего: — Я решил, что из-за нее я тебе стал больше не интересен и неважно, кем она тебе приходится. Чонгук нажимает пальцами на теплую кожу чиминовой ладони, как бы упрашивая того снова взглянуть на него. Когда это происходит, он притягивает его руку к себе ближе, чтобы низким голосом проговорить: — Она дорога мне, как старшая сестра. Мальчик, что был с нами — ее сын. Она приехала из Пусана на две недели, чтобы уладить свои дела и повидаться со мной. Я не видел ее почти год и хотел провести с ней и с ее сыном больше времени, поэтому не мог писать тебе чаще. — О-оу, — протягивает оторопело Чимин, внимательно слушая, — я не знал… — он не понимает, как сказать дальше, что не знал о Чонгуке слишком много, чтобы предположить подобный сценарий, и потому вместо этого говорит, — ты не рассказывал мне о своих друзьях или о семье. Футболист с грустью выдавливает из себя косую улыбку. Задумывается о чем-то на несколько секунд, чтобы затем неожиданно спросить: — Ты хотел бы узнать обо мне больше? Чимин удивлен, что тот еще сомневается. — Я хочу знать все, чем ты готов со мной поделиться. После этих слов лицо Чонгука проясняется. Он выдыхает через нос и стряхивает остатки печали, а ладонь Чимина продолжает без остановки поглаживать с невысказанной нежностью. — Я вырос в детском доме. Первое признание выбивает из легких Чимина весь дух. Он замирает на месте. — Моя мать отказалась от меня, когда мне было три года и два месяца, — продолжает Чонгук, — после того, как ее бросил очередной хахаль. Я не знаю, где она сейчас. Не пытался найти ее после того, как стал достаточно взрослым, чтобы осознать ее поступок. Девушка, которую ты видел со мной в кофейне, выросла в том же приюте. Ее зовут Шиен. На пять лет меня старше, она, сколько я себя помню, заботилась обо мне, как родная сестра. Мы вместе с ней каждый год наблюдали за тем, как милых и очаровательных малышей продолжают забирать в новые семьи, но сами никогда и никому не были нужны. Когда она уехала, достигнув совершеннолетия, то продолжала навещать меня так часто, как могла себе позволить. Затем у нее родился Минхек. Упомянув о близким сердцу мальчике и его матери, Чонгук начинает практически сиять изнутри, как будто бы все плохие воспоминания навсегда были перечеркнуты заботой и любовью этих двух чудесных людей. Чимин не в силах произнести ни единого звука, завороженно наблюдая за юношей. — У меня не было злых намерений скрыть от тебя какие-то подробности о своем прошлом, — заверяет Чонгук, — в университете правду знают лишь администрация и преподаватели, потому что по опыту я прекрасно знаю, что, когда люди узнают, что я из детского дома, они, пусть и не всегда специально, но начинают демонстрировать сожаление. Я не стыжусь того, кто я и откуда, но они этого не понимают и по этой причине любое общение превращается в дикий спектакль, полный сострадания и жалости. У меня есть семья, пусть и не кровная, за которую я буду всегда благодарен судьбе — этого достаточно, чтобы прожить полноценную и счастливую жизнь. Чимин выдерживает паузу после того, как Чонгук завершает рассказ лишь для того, чтобы убедиться, что тот полностью закончил. Меньше всего ему хочется перебить юношу в момент, когда тот наконец-то решил с ним поделиться личным. Он вытягивает свободную ладонь к той, что Чонгук цепко зажал в замке из своих пальцев, чтобы ласково пройтись подушечками пальцев по сеточке вен и парочке родинок поверх оливковой кожи. — Спасибо, — шепчет, переполненный благодарностью за доверие и смелость. — За что? — не понимает Чонгук. — За то, что позволил узнать о тебе что-то новое и настолько личное. Футболист подставляет лицо ближе к чиминовому, глядя на младшего, как на какого-то чудного, но безумно милого инопланетянина. Одну ладонь освобождает для того, чтобы накрыть ею теплую щеку мальчишки, окрашенную в аппетитный персиковый оттенок. — Я тоже вспоминал о тебе после встречи у бассейна каждый день, — тихо-тихо признается, опуская взгляд на расслабленные пухлые губы перед собой, — особенно по ночам, когда мне сильнее всего хотелось заново прожить каждую секунду того поцелуя. Ты подарил мне множество бессонных ночей. Чимин сглатывает слюну, а от учащенного сердцебиения начинает понемногу кружиться голова. От Чонгука пахнет черным кофе и стойким мускусным ароматом геля после бритья. Под его нижней губой выглядывает очаровательная родинка, а острота подбородка жадно манит провести по нему дрожащими пальцами. Чонгук одним легким движением снимает с головы бейсболку, чтобы без козырька приблизиться вплотную к чиминовому лицу и достать горячим дыханием до яркого румянца. — Ты мне нравишься, Чимин, — из последних сил сдерживается он, — очень сильно. Мальчишка, загипнотизированный словами, голосом и взглядом до сумасшествия притягательного Чонгука, как дурачок спрашивает: — Правда? На что старший обнажает верхний ряд зубов в улыбке, а затем целует с размаху, выбивая впоследствии из Чимина остатки здравомыслия и целомудрия. Между ними все еще стоит на четырех ногах несчастный стол, дрожащий от напора, с которым Чонгук целует менее опытного возлюбленного. Он хочет создать воспоминание не менее красочное и насыщенное, чем в ночь у бассейна, чтобы еще долго вспоминать и лелеять мягкость чиминовой фарфоровой кожи, вкус его потрясающе-податливых губ и отзывчивость в каждом коротком звуке, который тот издает, отвечая на поцелуй. Если Чимин позволит, то тот будет его целовать отныне каждый день, отчего мысли обоих очень скоро будут переполнены этими восхитительными и чертовски приятными мгновениями. Прежде, чем они находят в себе волю остановиться, запыхавшиеся и потерявшие счет времени, но до одури счастливые, Чонгук оставляет небольшую, но значимую отметину на тонкой коже шеи мальчишки. Она является негласным доказательством того, что это случилось на самом деле. — Сходи со мной на свидание, — просит футболист, помогая Чимину спрятать все конспекты в сумку. Через пятнадцать минут, сидя напротив друг друга в первом попавшейся забегаловке, Чонгук продолжает раскрывать свои секреты. — Знаешь, — начинает он, постукивая ногтем по своей чашке с какао, — ведь я не просто так подошел к тебе на той вечеринке. Чимин, не ожидавший подобных признаний, оставляет свою порцию с кофе на попозже, готовый слушать во все уши. — Меня заставил на нее прийти Хосок, — пожимает плечами с заметной неловкостью, — меня непросто вытащить из квартиры или выловить в перерывах между работой, учебой и тренировками. К тому же большие скопления людей, тем более тех, кто знают меня по футбольным матчам, заставляют чувствовать себя не в своей тарелке. Я пришел туда с твердым намерением продержаться максимум пару часов, чтобы с чистой совестью отчитаться перед Хосоком, но увидел тебя. — Меня? — Чимину не верится, — когда? Настает очередь Чонгука смущаться и усердно подбирать слова. В прошлом ему явно приходилось крайне редко совершать подобные признания. — Ты стоял в гостиной у выхода на задний двор и разговаривал с каким-то до жути громким парнем, который не умел контролировать свои жесты, — вспоминает Чонгук, стараясь не упустить ни одну деталь, — он держал пиво и несколько раз чуть не пролил его на твой желтый свитер. Я тогда как раз подумал, что, если это случится, то даже мне будет страшно жаль этот свитер, ведь он так сильно тебе шел. Чимин и правда в тот вечер не стал одеваться как-то по-особенному шикарно. Тэхен настаивал на более легких и подходящих формату мероприятия вещах, но Чимин не изменил себе и благодаря этому, как теперь оказывается, привлек внимание одного замечательного парня. — Ты выглядел не слишком довольным вашим с ним разговором, а я все ждал возможности, когда ты пошлешь его куда подальше и я смогу занять его место. Заговорить с тобой стало куда более важной целью, чем поскорее убраться с вечеринки и уехать домой. Напористого и громкого парня, о котором упоминает Чонгук, зовут Юнхо. Он учится на третьем курсе Сеульского университета и, если верить сплетням, переключается с девушек на парней только находясь в алкогольном опьянении. До инцидента на той домашней вечеринке, Чимин лишь самую малость был наслышан о его подвигах, но не желал ни в коем случае становиться для него очередной подопытной мартышкой. Чимина не привлекали самоуверенные бараны, у которых не хватало ума разобраться в себе и своих предпочтениях. — А затем ты сбежал и выскочил на улицу, за что я не могу тебя винить, — Чонгук хрипло посмеивается, — я подождал две минуты и пошел тебя искать. Мне крупно повезло, что ты не заскочил в какое-нибудь такси, умчавшись восвояси, а всего лишь решил отдохнуть на участке родителей Хосока. Чимину никогда бы не хватило духу сочинить такую историю даже в своих самых смелых фантазиях. До сих пор он упорно верил в то, что из них двоих, именно он удосужился втрескаться по уши с самого первого взгляда. Как он мог предположить, что Чонгук сумел заметить его быстрее в той огромной шумной толпе? Это действительно не сон? — Я не…- мальчишка лепечет что-то совсем неразборчиво, а его язык и вовсе будто бы успел онеметь за эти минуты, — я не знаю, что сказать. Он больно щиплет себя за кожу у запястья, что также замечает собеседник. Чонгук торопится накрыть пальцами чиминову ладонь, чтобы предотвратить его следующие попытки причинить себе вред. — Надеюсь, я тебя не напугал, — встревоженно проговаривает он. Чимин выдыхает вместе с каким-то резким и невнятным смешком. Сжимает пальцы футболиста изо всех сил, уверяя: — Мне трудно в это поверить, но я уж точно не напуган, — качает головой, не желая испортить такой значимый момент своими крокодильими слезами, — и еще я очень сильно хочу тебя снова поцеловать, но мне не хочется смутить людей вокруг. Зависший Чонгук обрабатывает информацию какое-то время, а затем наспех вытаскивает из кармана своей спортивной байки мелочь за кофе с какао, встает с места и, цепляя в замок их с Чимином пальцы, быстрым шагом направляется к выходу. Он заводит мальчишку в ближайший заброшенный переулок рядом с выстроенными в ряд мусорными баками. Прижимает к себе вплотную и горячо целует, наплевав на все остальное. Чимину отныне не нужно щипать себя, чтобы поверить в действительность происходящего. Чонгук никогда больше не позволит ему даже на мгновение усомниться в его искренних и, без сомнений, ответных чувствах.