Lover's eyes

Наутро Баки обнаружил на телефоне СМС. Ребята с вечеринки возмущенно спрашивали, какого черта он ушел так быстро и даже не попрощался. Баки ответил, что ему стало скучно — что, впрочем, не так уж далеко от истины. Стива он, конечно, упоминать не стал — это было ни к чему, по крайней мере сейчас. Он не собирался афишировать то, что между ними происходит, как-либо опровергать или подтверждать гуляющие по городку слухи — в таких местах слухи были привычны и распространялись быстро, как ветер. Гласность не нужна была ни ему, ни Стиву — опять же, во всяком случае пока что — и не было смысла ставить Стива в неловкое положение. Пока у них даже еще ничего толком не произошло, а Баки было не пятнадцать лет, чтобы перед всеми хвастаться минетом. Неосторожно брошенное словцо вряд ли могло помочь добиться расположения Стива, потому что теперь Стив стал осторожным и колючим и не покупался просто так на улыбку и сладкий голос. На самом деле, у Баки и правда был целый план. Подойти к делу он решил ответственно, потому что заполучить Стива казалось важным — и он не знал, почему. Он, как ребенок, которому отказали в сладости, хотел заполучить ее любой ценой. В планах было сломить неприступную крепость к августу, до которого оставалось всего две недели, чтобы не угробить все лето на эту авантюру. Баки не был уверен, будет ли он так же воодушевлен и одержим Стивом после полноценного секса — обычно любой подобный интерес у него отмирал, стоило только кончить и откатиться от чужого тела на другую сторону кровати. С другой стороны, такой одержимости у Баки никогда и не было, так что он рассчитывал как минимум хорошо провести остаток лета, после чего спокойно уехать в Нью-Йорк и вернуться к прежней жизни. Майк прислал в ответ грустный смайлик и написал: >мэгс мне вчера нажаловалась >сказала ты променял ее на малыша роджерса и ее сердце разбито >:( Баки, попивая кофе на кухне пустого дома, только фыркнул. Мэгги никогда не умела хранить секреты. >нельзя разбить то чего нет На улице было тепло и солнечно — самое то для прогулки до речки или похода в боулинг с друзьями. Но вместо этого Баки несколько часов просидел дома за «Нетфликсом» и игрой на приставке, оставшейся еще со времен, когда Баки гостил у тети каждое лето. Несмотря на то, что времени с тех пор прошло не так уж много, а школу Баки закончил не то чтобы давно, почему-то казалось, что эти воспоминания из далекого-далекого детства. Яркие, но смазанные, нечеткие, как хороший сон. По большому счету в Уиллджере делать было нечего — маленький городок в сельской местности, без кинотеатров и кафе, из развлечений разве что речка да небольшая придорожная забегаловка. Так что, став постарше, Баки с друзьями — и, конечно, вездесущим занудой Роджерсом — предпочитал ездить до Касл-Рока. Там он уже что-нибудь придумывал: например, как-то раз он с парнями попросил Стива занять столик в кафе и подождать, пока они сбегают за одной девчонкой, которая якобы ждала на парковке. Стив согласился, со всей ответственностью занял столик, но, конечно, Баки к нему тогда не вернулся — он с друзьями пошел в боулинг и весь день пробыл там. Стив уехал домой с одним знакомым, случайно проезжающим мимо, а Баки потом неискренне извинился перед ним, сославшись на плохую память — мол, прости, замотались и забыли. Стив простил, хоть и понял, конечно, что память тут была ни при чем. Баки подавил волну стыда, омывшую его при воспоминании обо всем этом. Теперь все было иначе. Он усвоил урок. Когда он наконец вышел на улицу, чтобы пересечь дорогу и дойти до заветного дома, небо над головой было нежно-голубым, по-летнему сочным, а солнце припекало голову. Баки даже подумал о том, чтобы вытащить Стива на речку в ближайшее время. Они давно уже там не были. Стоило ему нажать на дверной звонок, вновь его всего озарило чувство нетерпения, жажды и предвкушения чего-то невероятного, словно ему семь и он ждет Санту поздней декабрьской ночью. Примерять такое чувство было непривычно: может, дело было в том, что Баки Барнс никогда по-настоящему ничего не добивался: ему как-то все давалось само собой, в особенности то, что касалось дел любовных. Он никогда не бегал за парнями или девчонками — ни в средней школе, ни в старшей, — потому что со всеми умел найти общий язык, а теперь он бегал за Стивом Роджерсом. Вот так и выглядела ирония, подумалось ему. Стив открыл дверь почти сразу. — Привет, — сказал он и даже улыбнулся — немного нервно, взволнованно и смущенно, но красиво. Баки улыбнулся в ответ. Прогресс был. Ступив в дом, он бодро спросил: — Ну что, готов? Я ради такого случая проигрыватель принес, с пластинками. Еще бабушкин. В руке его и правда был пакет с проигрывателем. Тетя обожала его включать по вечерам, пока готовила ужин, а Баки садился в гостиной, из которой хорошо слышно происходящее на кухне, и тоже слушал. Стив с любопытным трепетом заглянул в пакет — Баки знал, что раньше он любил слушать их проигрыватель, всегда считал его чем-то более атмосферным и живым, чем магнитофон или радио. Своего проигрывателя у них с миссис Роджерс не было — не по карману. — Я помню его, — пробормотал Стив, беря пакет в руки. — Проходи, я пока его отнесу в гостиную. Баки был в одной футболке — идти все равно недалеко, — поэтому сразу прошел в гостиную за Стивом и сел на диван. — Ну, с чего начнем? Твист, свинг, линди-хоп? Стив пожал плечами, поставив на кофейный столик чашку с чаем. Он поставил пакет с пластинками на колени и принялся их разглядывать. — Я не особо силен в этом, так что не знаю. — Он достал одну из пластинок, на которой был изображен Чак Берри. — А у тебя есть эти специальные башмаки? Которыми ритм отбивать? Баки покачал головой. — Боюсь, придется обойтись без них. Их первый «урок» прошел почти молниеносно, потому что большую часть времени они пили чай и просто слушали музыку. Баки показал несколько движений, объяснил, как мог, все, что помнил с курсов по танцам, которые давно уже не вспоминал. Он попытался покрутить Стива в твисте, но тот стушевался, так что ничего толком не вышло, но это было не страшно — Баки и сам давненько не танцевал. В конце концов они просто вместе сидели на стареньком диване в гостиной, слушая «Put your head on my shoulder». Баки пил остывший чай, а Стив копался в тетушкиной коллекции пластинок. — Не помню, когда в последний раз слушал винил, — хмыкнул он. Баки, устроившись рядом с ним, предложил: — Можешь взять себе, ну, на какое-то время. Подарить не могу, потому что это тетушкино, но попользоваться — без проблем. — Что ты, не стоит, — отмахнулся Стив. — Это не проблема, — поспешил Баки. Стив ничего не ответил, но явно смутился предложению. Баки и не помнил, предлагал ли что-то ему по своей воле прежде. Не с намерением получить из этого какую-то выгоду, а просто, чтобы порадовать. Хотя сейчас он ведь тоже искал себе выгоду — получить секс, в котором Стив ему изначально отказал. Может, не так все и изменилось, как он думал? В комнате царило уютное молчание, разбавляемое лишь музыкой, и Баки нравилось то, как спокойно они со Стивом могли вот так отдыхать вместе, в тишине, без притянутых за уши разговоров о том, как прошел день, хотя эти разговоры, казалось, так нужны были Баки со всеми остальными друзьями. Они сидели вместе до самого вечера, пока не пришла миссис Роджерс. Она тут же потащила Баки за стол, отругав Стива, что он не предложил гостю пирог, и Стив оправдывался, что совершенно забыл. Они попили чай втроем, за неторопливой беседой. Когда настала пора расходиться, Баки позвал Стива постоять на крыльце — покурить и попрощаться. И, несмотря на ненависть к сигаретному дыму, Стив пошел, как ходил и раньше, и это всегда было по-своему трогательно — как он морщился, отворачивался от клубов серого дыма, но стойко терпел, потому что Баки звал его постоять вместе (обычно когда друзей поблизости не было) и хотел разделить таинство — ведь Баки старательно прятал это от родителей — подросткового курения именно с ним. Уже на улице, стоя на крыльце, Баки вдруг сказал: — Помнишь, как я у тебя сигареты прятал? Стив хмыкнул в подтверждение, но затем усмехнулся. — Как такое забыть, — ответил он. — Мама меня два раза чуть было не ловила. А у меня астма, все такое. Она бы меня убила, если бы решила, что это мои. Баки рассмеялся, делая затяжку. — Ты всегда был самоотверженным другом, Стив, — заметил он, с долей ехидства, но и с долей серьезности. Стив пожал плечами. — Я славный малый. С этим было трудно спорить. Выкурив сигарету, Баки засобирался домой. — Что ж, спасибо за урок, — сказал Стив. Баки улыбнулся. — Знаешь, раз не выгорело с танцами, могу научить тебя играть на гитаре, — предложил он. — От моей «The Unforgiven» все просто падают. Стив сузил глаза. — Есть что-то, чего ты не умеешь, Баки Барнс? — спросил он с наигранным вызовом. Баки изобразил глубокие раздумья, прежде чем выдать, словно по секрету: — Ну, я готовлю отвратительный пудинг. Они оба рассмеялись. Тепло разлилось в груди, как горячий воск, и Баки, ведомый этим чувством, наклонился, чтобы поцеловать Стива в губы. Тот не ожидал, поэтому не успел увернуться. Стоило их губам прижаться друг к другу в сухом, невинном жесте, Стив на пару мгновений замер, и эти пару мгновений они наслаждались прикосновением, которого оба все же желали. Но затем, словно опомнившись, Стив уже привычно его оттолкнул. — Не тут же, — насупился он, явно смутившись. — Вдруг мама увидит. Баки пожал плечами. — И что такого? Не поверю, что Стивен Роджерс прячется от мамы в шкафу. Стив не ответил. Нахмурившись, он спрятал руки в карманы ветровки, которую накинул перед выходом — уже темнело, ветер стал чуть прохладнее, — и наконец недовольно ответил: — Это другое. Я не прячусь. Просто… не хочу, чтобы она волновалась. Баки кивнул. — Ладно. Прости, не буду. — Он улыбнулся и попытался перевести все в шутку: — В следующий раз приду в костюме жениха, сразу попрошу у миссис Роджерс твоей руки и сердца, тогда уж. Стив нахмурился сильнее прежнего. — Какой же ты клоун, — пробормотал он, но щеки его все равно вспыхнули. В темноте плохо было видно, но Баки мог руку дать на отсечение, что так и случилось. — Для тебя — кто угодно, — продолжил паясничать Баки. Стив красноречиво фыркнул. — Ну все, все, молчу. — Стив закатил глаза. Пользуясь моментом, когда обстановка разрядилась, Баки выдал: — Пойдем завтра на речку вместе? — Я не особо умею плавать. Баки махнул рукой. — Ну, я же на все руки мастер. Научу. Стив усмехнулся. — Не знаю, посмотрим. Баки кивнул. В этот момент он хотел было нарушить данное пару минут назад обещание и все-таки поцеловать его еще раз, но тут откуда-то справа послышался незнакомый голос: — Стив? Баки повернул голову. В их сторону широкими шагами шел высокий темнокожий парень, который был явно недоволен тем, что видит.