Book club

— Привет, — весело воскликнул Армин, с размаху обняв его. — Ты тут какими судьбами? — Пришёл за тобой. Сегодня же День святого Валентина, — улыбнулся Жан, погладив его по голове, потом подозрительно прищурился. — Что-то я не вижу, чтоб уроки у всех закончились. Ты, что, прогуливаешь? — Нет, мне стало плохо, и фельдшер меня отпустил, — махнул рукой Армин. — Ради меня обманываешь? Арлерт вдруг покраснел. — Я… Ради тебя я бы не только обманул… Жан взял его за руку. — Ну, ладно, только больше так не делай! Пошли в кафе? — Давай лучше в больничный парк? — предложил Армин. Кирштейн кивнул. Ему было всё равно, куда идти… Они до сумерек просидели перед больнице, на той самой лавочке, когда они впервые встретились, болтали о каких-то мелочах, потом замёрзли и решили пойти в кафе. Жан уже уволился оттуда, но Армин не знал этого. Они встретили Марко, работающего в вечернюю смену. — Парни, вы всё гуляете? — удивился он, отдавая им меню. — А у нас… То есть вас сегодня много посетителей, — заметил Армин. — Ну так праздник же, — улыбнулся парень. — Я подойду минут через 10. Жан подождал, пока Марко отойдёт, и вытащил из рюкзака небольшой пакет. — Подарочек вот, — начал он, пододвигая пакет к парню. — Ещё с Нового года. Я же в тот раз тебе принёс бенгальские огни… Армин заглянул в пакет и медленно поднял взгляд на Кирштейна. — Ты издеваешься? — прошептал он. — Носки? — Они тебе понравились, — пожал плечами парень. — Я запомнил. И ещё кое-что, но это скорее не подарок… Армин достал из пакета небольшой конверт и раскрыл его. — Это… — Моя зарплата за полтора месяца плюс чаевые. Бери всё, не отказывайся. Это не для тебя, а для твоего дедушки, понял?! — быстро заговорил Жан, предвидя, что Армин начнёт отказываться от такой помощи. — Спасибо, — неуверенно улыбнулся Армин, прижимая пакет к груди. Марко принёс им заказ: кекс и чай для Армина и булочку с корицей и кофе для Жана. Они съели все в молчании, заплатили на кассе и вышли из людного и теплого вечернего кафе на холодную улицу. Долго шли в том же молчании до набережной реки, освещённой множеством фонарей и заполненной весёлыми парочками. Потом у Армина замёрзли руки. Он старался незаметно согреть холодные ладони, но Жан всё же заметил это. — Чего ты там трёшь? — спросил он, разворачивая парня к себе. Тот попытался спрятать покрасневшие руки в рукава, но Кирштейн грубо взял его ладони в свои. — Где твои перчатки? — сурово спросил он. Армин наклонился голову, скрыв смущённое лицо за длинными светлыми волосами. Жан сжал его пальцы в своих ладонях и, нагнувшись, подышал на них. Армин чуть не отскочил от него. — Не надо! — пискнул он. Жан посмотрел на него из-под короткой чёлки. — Но тебе теплее? — спросил он. Арлерт быстро закивал. Ему, действительно, стало теплее, но происходящее смущало. Тем более так много людей вокруг… — Армин, им плевать на нас, — словно прочитав его мысли, сказал Жан. — Спасибо, — тихо сказал Арлерт, наклоняясь голову. — И почему ты всё это делаешь для меня? Почему тебе не всё равно. — Да, не всё равно! — воскликнул Жан, крепче сжимая пальцы мальчишки в своих ладонях и прижимая их к груди. — Я хочу, чтоб ты был счастлив, Армин, как ты этого не понимаешь?! Ты заслуживаешь счастья! И лучшей жизни! Так что ты должен выучиться, поступить в институт своей мечты и стать кем-то значимым в жизни! И поехать наконец на море! Армин смотрел на него полными изумление и слёз глазами, а Жан словно тонул в этих голубых озёрах, и сердце билось так сильно, словно хотело выпрыгнуть из тела… — Жан! — всхлипнул Армин, вырвал руки из его ладоней и обхватил ими шею парня, обнимая его. Жан застыл, переваривая информацию, которую все нервы в теле истерично подавали в мозг, а потом крепко обнял парня в ответ. Армин зарылся лицом в пушистый мех на капюшоне друга, чувствуя, что тот делает то же самое, и зажмурился. Несмотря на то, что ему пришлось встать на носочки и было неудобно, он чувствовал небывалое удовлетворение и спокойствие в объятьях парня… Они вместе дошли до дома Армина, и настала пора прощаться. — Передавай привет дедушке, — сказал Жан, пожимая руку парню на прощание. — Конечно. Я не говорил ему, что ты приходил, но он всё спрашивает, когда ты заглянешь к нам на чай? — Может, как-нибудь после школы, когда у тебя не будет дополнительных занятий, хотя это редко бывает… Или в каникулы, — грустно усмехнулся Жан. Может, в другой жизни… Армин улыбнулся и кивнул. Парень ещё держал его за руку, и обоим отчего-то не хотелось прерывать этого милого, незначительного контакта. Так и хотелось стоять под этим одиноким фонарём вдвоём в тишине, несмотря даже на холод, вечно, держа друг друга за руки. — Жан? — глаза Армина робко смотрели на него. Кирштейн кивнул другу. — Ещё раз спасибо тебе за всё. День был странным, да? — он нервно хихикнул. Такая милая привычка… — Твои слова… Они очень важны для меня, правда. — Я рад, — кивнул парень. Армин замялся, словно раздумывая, говорить о чём-то или нет. Жан воспользовался этим и выпалил: — Мы с мамой переезжаем завтра. В столицу. Наверно, мы никогда больше не увидимся, и поэтому я хотел провести этот вечер с тобой… Армин смотрел на него, не отрываясь. Руку он забрал из пальцев парня. — Почему только сейчас говоришь об этом? — прошептал он, чувствуя, как непрошенные слёзы начинают щипать глаза. — Дел так много было, не успел… — пряча взгляд, ответил Жан. — Я… А как же я? — тихо продолжил Армин. — У тебя есть Эрен и Микаса, и Леви, и директор Эрвин. И доктор Ханджи, она тебе во всём поможет. И твой дедушка. Скажи, что мне жаль, что я не смогу прийти к вам, но мне правда было приятно общаться с таким мудрым и добрым человеком, — тараторил Жан, а Армин всё так же пристально смотрел на него. — Я про другое. Ты думал о моих чувствах? — наконец перебил он речь Жана. Тот удивлённо моргнул. — Что? — Мои чувства тебя не ебут?! — вдруг заорал Армин. — Тебе похер на них? Какая мне, блять, разница, с кем я остаюсь, если ты уезжаешь?! Ты нахуя тянул до последнего, долбоёбище?! Добить меня решил?! Жан аж рот приоткрыл. Опять Армин злится, а значит, матерится… — А… Армин? Ты чего так завёлся? — осторожно спросил он покрасневшего от гнева парня. Впервые Арлерт был настолько злым и расстроенным на вид. — Тебе же всё равно! Иди отсюда, уезжай, куда хочешь! — махнул рукой мальчишка и отвернулся, прижав руки к лицу. Жан решил не рисковать и, беспокойно оглянувшись на парня ещё раз, пошёл прочь от ставшего таким родным дворика семьи Арлерт. Он отошёл довольно далеко, как услышал позади звонкий крик. — Жан! Стой! Он обернулся и увидел бегущего к нему Армина в расстёгнутой куртке, с развевающимся по ветру шарфом, невольно залюбовался покрасневшим от бега лицом парня и был крайне обескуражен, когда тот налетел на него, словно тайфун, обвил руками шею и коротко чмокнул в губы. — Эй, ты что это делаешь? — громко шепнул Жан, подхватывая парня за пояс и прижимая к себе. — Не болтай, а целуй меня! — отозвался Армин. Жан наклонился и мягко поцеловал его тёплые, обкусанные губы. Армин ответил, обнимая за шею так крепко, как только мог. — Я не хочу тебя отпускать! — шепнул блондин, отстраняясь. Жан закивал. — Я тоже не хочу оставлять тебя, малыш, — звучало ужасно приторно, но он и не думал об этом. — Но мама… — Я понимаю. У каждого из нас свой путь, — вздохнул Армин. — Прости, что наорал. Это от неожиданности. — От неожиданности ты такая сучка… — хихикнул Жан, заслужив недовольный взгляд паренька. Тогда он снова поцеловал его в губы, прижимая спиной к каменному забору чужого дома. Армин целовался так жадно и страстно, словно хотел всё то, чего не было между ними, уместить в одном поцелуе. Жан еле сдерживал себя от опрометчивых действий, но выносить эту пытку оставалось всё меньше сил, и последние из них исчерпали себя, когда Армин позволил себе в порыве страсти укусить его нижнюю губу. Жан с тихим утробным рыком отстранился от парня. — Давай не надо, — шепнул он, утирая его губы большим пальцем. — Ещё обветрятся… Армин слегка туманный взглядом посмотрел на парня. Он и сам ещё не до конца понимал, что произошло, но это определённо было лучшее, что случалось в его сознательной жизни… — Я пойду. Не шатайся один по вечерам, иди домой, — сказал Жан, с трудом заставляя себя убрать руку с пояса Армина и отойти от него. Парень кивнул. Они напоследок снова пожали руки и разошлись, не оборачиваясь друг на друга.

спустя 5 лет

Он стоял на перроне и с нетерпением ждал поезда. С минуты на минуту состав должен был показаться на горизонте, но запаздывал. Словно в подтверждение его опасениям, глухой голос диктора гнусаво произнёс речь о задержке поезда на час. Он в расстройстве отошёл от перрона. Ну почему так каждый раз? Поезд из столицы вечно задерживают. Час — это что. В прошлый раз на два часа была задержка! Это же столичный поезд! Ну как так можно?! Он сел на скамейку и поправил ленту на букете. Жёлтые астры — очень изобретательно, но подсолнухов в городе не найдёшь, тем более в обычных цветочных магазинах… Надо было ещё хотя бы конфет купить, что ли… Чужие ладони накрыли его глаза. Он удивлённо выпрямился. — Угадай кто? — знакомый, такой родной голос прозвучал у него за спиной. Он быстро убрал чужие ладони с лица и обернулся, встретившись наконец с весёлым взглядом любимого человека. — Как ты тут?! — обрадованно воскликнул Армин, обнимая Жана за шею. Тот засмеялся. — Ты не представляешь: я научился на своих же ошибках! Поезд опаздывал каждый раз и тебе приходилось ждать меня, поэтому на этот раз я взял такси. Немного дороже, но зато я прибыл вовремя! — Какой ты молодец, — улыбнулся Армин, погладив парня по голове. — Вот только волосы отрастил за год. И ты в курсе, что такое бритва, нет? Что за щетина? — Я, может, бороду хочу отрастить?! — хмыкнул Жан, обнимая парня. — Раз так, то целоваться не лезь, — фыркнул Армин, поднимая букет. — Это тебе. Подсолнухов не было. Но можем поехать за город, их там целое поле. — Лучший мой подсолнечник — это ты, — улыбнулся Жан, быстро целуя губы парня. Тот мягко отстранился. — Я же говорил не делать так в людных местах, — смущённо шепнул он. Кирштейн только рукой махнул, взял букет, и парни вдвоём пошли прочь от вокзала. — Куда идём? — спросил Жан. — Как всегда, на побережье? — предложил Армин. — У тебя вообще много времени? До вечера, как всегда? А то можем сходить в кино, и в кафе, если хочешь. — Давай на побережье, а потом в кафе, и в кино, если хочешь, тоже пойдём. Всё успеем, — Жан положил руку на плечи своего парня. Армин только улыбнулся, и они пошли по светлой улице приморского городка к берегу моря. — Сегодня хорошая погода! — оценил Кирштейн, садясь на белый песок недалеко от линии прибоя и кладя букет и дорожный рюкзак рядом. Армин уселся у него под боком, позволив приобнять себя за пояс, и положил голову на плечо парня. — Всё никак не привыкну к твоей новой причёске, — заявил Жан. — Теперь ты у нас коротко стрижёшься, а я волосы отращиваю! — Это да. Зато мне удобно! — Я не имею ничего против, малыш, — Жан на секунду прижался губами к кончику носа парня. — Как твои дела? — Всё отлично. «Работы много не бывает», как говорит доктор Зоэ. Она же меня и устроила в институт, приезжает со своим помощником раз в месяц, а то и чаще. Директор Эрвин часто пишет, спрашивает, как я устроился. Даже как-то стыдно хвалиться на личную квартиру всего-то на 2 курсе и повышенную стипендию… — Нечего стыдиться, ты заслужил это! — возмутился Жан. Армин смущённо улыбнулся. — Как дела у ребят? Давно не был в нашем захудалом городке. Армин задумался, потом начал рассказывать: — Микаса с Леви устроили секцию по боксу в городе, Марко устроился к ним менеджером. Планируют расширяться, открывать филиал в соседнем городе. Райнер с семьёй уехал из города 2 года назад, Энни с Бертольдом остались, собираются пожениться. Энни устроилась в турфирму, Берт работает сварщиком. — Прям как я когда-то собирался, — улыбнулся Жан. Армин кивнул. — Да. Я начал с ними общаться в соцсетях. И живут они душа в душу. Кажется.  Они ещё стоят на учёте, но за ними не особо следят… Эрен отрастил волосы и поступил в педагогический колледж в столице на физрука. Не знаю, что ему в мозг стукнуло, он ведь хотел в правоохранительные органы. Но потом познакомился с Леви Аккерманом и решил работать в школе. Связался там с каким-то Флоком, вместе учат младшие курсы быть свободными и независимыми, как-то так он мне объяснял. Зик Йегер вышел месяц назад из тюрьмы вместе со своими «подругами». Господин Йегер поручился за них и устроил медперсоналом в больницу. — Значит, всё хорошо? — спросил Жан. — Да. Кстати, Марко, кроме менеджмента в секции, заочно учится на гостиничное дело, хочет открыть свой отель где-нибудь на побережье моря. Я ему предлагал посмотреть место в этом городе, он обещал приехать… Как твои дела? — Всё отлично. Работы целая куча, еле успеваю статьи писать. Редакторы исплевались на мою грамматику, однако стиль и речь хвалят, — Жан даже приосанился. — В столице столько всего происходит, и надо везде быть, про всё знать, а ещё учиться надо… Еле спать успеваю! — Несчастный. Ну, они не жалеют, что взяли тебя на 2 курсе филфака? — Нет, конечно! Главный редактор однажды назвал меня «неогранённым бриллиантом» и пообещал «огранить», — Жан нахмурился, над чем-то раздумывая. — Как дела у дедушки Арлерта? — Ох, он же… — печально вздохнул Армин. — Что с ним? — нахмурился Кирштейн. — Он же… В пансионате в соседнем городе, я его нечасто навещаю из-за учёбы. — Фу ты, напугал! — А как твоя мама? — Хорошо. Поехала на курорт, немного поправить здоровье. Папа чаще стал брать отпуск, чтоб проводить время с ней. Они замолчали. В общем, вот и всё, что можно было рассказать друг другу за такой короткий срок — всего до вечера, и Жан снова едет в столицу, а Армин идёт готовиться к лабораторной по химии… Они ещё немного посидели на песке, любуясь морем, потом пообедали в кафе и поспешили на ближайший сеанс в кино. Неважно какое, главное — сидеть рядом друг с другом, желательно на последнем ряду, держаться за руки, просто быть вместе… А то ещё Кирштейна потянет на экстрим — целоваться под конец фильма, когда могут включить свет в любой момент. Вот сегодня им повезло, а был раз, когда включили свет, и на них все соседи пялились. Стыдно-то как было… — Не хочу тебя отпускать. Мы ещё так много где не были! За городом, на поле подсолнухов, в парке, в музее, в театре… — начал загибать пальцы Армин, когда они сидели на кухне в его квартире. — Ещё будет время побывать там, — улыбнулся Жан, глядя на своего парня. Тот печально улыбнулся в ответ. Они ещё немного посидели, слушая тихое жужжание холодильника. Старого монстра года 3 назад выкинули из дома Арлертов, в квартире Армина был новый и тихий, поэтому было немного непривычно в первые дни жить в тишине. Армин уже собирался провожать парня на вокзал, как Жан выдал: — Ну я решил — спать буду на диване в прихожей! — Чего? Какое «спать»? У тебя поезд скоро! Времени нет шутить, — возмутился Армин. — Теперь у нас есть время на всё, — усмехнулся Кирштейн, нависая над ним и приобнимая за плечи. — В каком смысле? — изумился Армин. — Я переезжаю к тебе! — Что?! — ахнул блондин. — Начальство выпросило меня на заочку и отправило сюда в филиал газеты. Ну, конечно, не просто так они выбрали именно этот город, я подсказал немного, но не в этом суть. Суть в том, что теперь я… Переезжаю сюда! Мне дали квартиру в соседнем доме! — Что? — ошарашенно повторил Армин, глядя перед собой. — Завтра начнут привозить вещи, а пока я думал, ты разрешить мне переночевать у тебя! — ЧТО?! — возопил Армин и пнул стоящего над ним парня по ноге. Вышло не сильно, но неприятно. — Ты опять всё мне говоришь в последний момент? Ты, долбоёбище, обещал мне всё рассказывать, какого хуя такое скрыл?! — Армин вскочил со стула. — Это был сюрприз, — смутился Жан. Ну вот, опять маты… — Нахера мне такие сюрпризы, Жанчик? Я тебе рад, но ты бы хоть разок серьёзно задумался о моих чувствах, или мозги в статьи утекли?! Что за неждан?! Не люблю я сюрпризы ваши блядские! Жан приобнял парня за пояс и мягко привлёк к себе, коснувшись его шеи пальцами. — Успокойся, истеричка, — он поцеловал его в щёку. Армин не успокоился, надулся и отвернул от него голову, сложил руки на груди. — Армин, ты знаешь, что? — хитро прищурившись, начал Кирштейн, касаясь пальцами его щеки, потом шеи и ключиц. Армин вздрогнул. Губы парня оказались рядом с его ухом, дыхание обжигало кожу. — Нет, не знаю. Что? — прошептал он, чувствуя руки Жана на своём поясе. — Я люблю тебя, — шепнул тот, касаясь губами его уха. — Звучало больше как «я хочу тебя», — неловко пошутил Арлерт, захихикав. Его бросил в жар от этого признания и от следующих слов Жана: — Это, кстати, тоже. — Ты никогда не признавался мне в любви, — вздохнул Армин, щёки его слегка порозовели. — Впервые за 5 лет я слышу от тебя эти слова. — И я жду от тебя ответа, — заявил Кирштейн. — Какого же ответа ты ждёшь? — Желательно, положительного. Но можно и положительный. На крайний случай и положительный сойдёт, — серьёзным тоном ответил парень, сжимая пальцы на поясе блондина. — Слово какое… Положительный… Типа, положить… — нервно хихикал Армин. В голову ему полезли всякие непотребные мысли, сердце колотилось в груди. Ах, они так долго не были вместе, так близко… Дыхание Жана, пахнущее новым одеколоном, притягивало его, сильная грудь, обтянутая отглаженной рубашкой, манила парня прижаться к ней щекой… Жан усмехнулся, поняв состояние парня, и Армин от этой усмешки чуть не потянул руку к ширинке джинсов. — Я… Я не верю, что ты любишь меня, — вдруг выпалил Армин. — Докажи мне! — Ах, доказать? — поднял брови Жан, и его руки вдруг сжались на ягодицах Арлерта, заставив его тихо застонать. Армин провёл кончиками пальцев по торсу парня и двинул бёдрами так, что Жан одним движением посадил его на стол и начал целовать его губы, жадно и нетерпеливо. Руки обоих парней судорожно ходили по телам друг друга, пытаясь стащить одежду. У Армина расстёгивать пуговицы на рубашке Жана явно выходило лучше, чем у Кирштейна — стягивать футболку с чужой спины, и в конце концов последний сдался, с шумным вздохом оторвался от губ парня и блестящим взглядом посмотрел на него. — А так веришь, что я люблю тебя? — Да… — кивнул Армин, сцепив руки на шее Жана. Тот улыбнулся и коротко чмокнул его в щёку, разбив всю жаркую возбуждающую атмосферу. — Жан, ты ещё такой ребёнок! — воскликнул Армин, слезая со стола. — Почему это? — Одним действием всё испортил! — Что это я испортил?! — Всё испортил! — Я люблю тебя, Армин! — …Я тебя тоже…