Милый, меня трахает сосед

— Что там у тебя? А ну, показал! Увы, Морти не успел перепрятать деньги так, чтобы остаться незамеченным. — Ах ты, блядина! Что, бабло крысить вздумал?! — удар. — Ф-ф-френки, н-ну пожалуйста, нам еще з-за коммуналку надо… Еще удар. — Срал я на твою коммуналку, потом заплатишь! Давай сюда быстро, с-сука!.. — Н-н-нет!!! Звон влетевшей в стену и разбившейся на тысячу, как сердце Морти, кусков тарелки. — Ф-френк, не надо! Хватит! Хвааатит!.. Очередное побоище закончилось ничем. Его только что выгнали с очередной работы, и он собирал осколки посуды с пола, шмыгая распухшим носом, пока Френк крался по ночным улицам с последними деньгами за пазухой.       Совсем недавно у него все было хорошо — и чем его не устраивала прошлая жизнь?! Да, Морти был нелюбимым сыном от неудавшегося брака, не слишком-то умным и совсем не популярным у девушек, но у него хотя бы была теплая постель, мамины оладьи по утрам, а главное — башка не разрывалась ежедневно от вопросов, как бы выжить! Прошло, наверное, часа два — Френк вернулся довольно быстро. У него уже не дергался глаз и не тряслись руки, и на лице его было умиротворенное выражение… — Прости меня, глупыш, — сказал он, проводя рукой по волосам лежащего лицом к стене Морти. — Ты же знаешь, я сам не свой, когда мне нужно поправиться… И, широко улыбнувшись, он достал из-за пазухи пакетик, туго набитый волшебным порошком. — Ну что, замутимся? Порошок делает все лучше. От порошка забываются все печали — повернувшись, Морти тоже улыбнулся, выбросив из головы случившееся побоище, ведь теперь он почти любил Френка. — З-замутимся…

***

— К-кого там черти… А. Опять ты? От Рика привычно пахло перегаром. Вырванный из постели в столь поздний час, он стоял на пороге в одних трусах, потирая глаза кулаками. — С-слушай, мелкий, я тебе н-не благотворительный… Морти прервал его, молча шагнув вперед и обняв своего алкаша-соседа, как никогда не обнимал родную мать. — Т-ты что, опять… того? — с легкой брезгливостью спросил Рик, и парень замотал головой, поднимая на него стеклянные глаза: — Н-нет, это… это скоро отпустит… П-пожалуйста, я… я хочу… Прямо сейчас! — Ты что, совсем долбанулся — будить меня среди ночи ради этого?! Тем не менее, старый Санчез, как всегда, ему не отказал. Половину этой комнатушки занимал какой-то очередной недостроенный аппарат. Морти мог изучать механику по чертежам, развешанным на стене у изголовья кровати, ведь он смотрел на них каждый раз… Каждый раз, когда его тут трахали. — М-маленькая ты сторчавшаяся шлюха… Н-нравится, когда… когда тебя ебут по полной, а?.. Рик сегодня вел себя грубее, чем обычно — видать, сильно разозлился на то, что его разбудили. Вжимал головой в подушку, сильно дергал за волосы, и движения его были резкими, беспощадными, в самый раз для такой подстилки… — Еще не надоело бегать ко мне от своего дружка?! Нет, не надоело — Морти совсем потерялся. Он запутался, он чувствовал себя дерьмово двадцать четыре часа в сутки, он слишком плохо себя вел и потому, как плохой мальчик, заслуженно принимал ядовитые риторические вопросы, после которых ему прилетало по жопе тяжелой ладонью — надо же принимать хоть какое-то искупление за грехи свои? Как будто его жизнь и без этого не была ебаным, блядь, пиздецом…

***

      Падение на дно начинается с, казалось бы, самых безобидных вещей. В прогрессивной Америке ты вполне можешь позволить себе сменить вектор, начать засматриваться не на ножки девочки из твоего математического класса, а на харизматичного засранца, от которого текут все в школе, включая твою сестру… и тебя самого. Удивительно, но все пошло как по маслу. Он и мечтать не мог, что сам Френк Палики ответит на его чувства, будет ждать после уроков и катать на мотоцикле, научит курить за школой и плеваться в любую цель с точностью снайпера, а потом и вовсе в один прекрасный день вместо мороженого на свидании угостит одними веселыми таблеточками, а затем косячком, а затем… Веселье, увы, оказалось недолгим. Морти так часто проёбывал школу, что учителя уже и лицо его забыли, колледж накрылся медным тазом, а когда он попытался в очередной раз стянуть баблишка из маминого кошелька, терпение предков лопнуло и они дружно указали ему на дверь. Примерно такая же судьба ждала и Френка, ведь даже у его богатой семьи оказались не железные нервы, и так они оказались вдвоем. Двое неудачников, снимающих жалкую квартиренку в похожей на притон общаге, и если бы все закончилось на этом!       Где-то через неделю после переезда Морти получил своего первого леща за пролитый мимо чашки кофе. Со всех подработок, которые только удавалось найти, его выгоняли сразу же, как вскрывалось то, что он торчит, а Френка вообще не волновало, на что они будут жить завтра — лишь бы было, на что кайфануть! Именно поэтому он завел как-то перед сном неприятный разговор, намекая на то, что неплохо бы кое-кому пойти отсосать барыге, чтобы дали бесплатно… — Ну, а че? Я слышал, многие так делают, а тебе будет нетрудно… — Что ж ты сам-то этим не займешься, а? — огрызнулся парень и, стоило только вылететь этим словам из его рта, он понял, что конкретно попал. Собственно, так и оказалось — сидя на лестничной площадке босым и в одной пижаме, он пожалел, что вообще открыл варежку. Сколько он ни звонил, ни кричал, ни бился в дверь — Френк не открывал. Наверное, слишком выдохся, выбивая из него все дерьмо… Морти не так давно стукнуло восемнадцать, а он уже опустился так низко. Морти было только восемнадцать, а он сидел в подъезде, на заплеванном полу, поджав ноги к груди, и тихо ревел, проклиная свою ебаную жизнь, как вдруг услышал шлепанье резиновых тапок по полу. — Ты чего тут расселся? Это был старый Санчез — их с Френком сосед, живущий дверью левее. Какой-то облезлый алкаш, мнящий себя изобретателем, у которого из хаты постоянно тянуло дымом и что-то взрывалось, самый обычный житель для подобных притонов… — Пошли. Не дождавшись ответа на свой вопрос, старик махнул рукой, и юноша, неверяще застыв на пару секунд, встал. Встал и робко, недоверчиво пошел за ним, точно дворовый пес, которого кто-то подманил кусочком колбасы, и чужая дверь открылась перед Морти, как неизведанная планета.       На маленькой, грязной кухне царило полное молчание — только булькал закипающий электрочайник. Рик подвинул к нему вазочку, полную дешевых карамелек, и железную кружку, от которой шел пар. Сел за стол и, буравя Морти тяжелым взглядом серых глаз, сложил перед собой руки… — Я почти каждый вечер слушаю, как он пересчитывает все углы в доме твоей башкой, — тихо, но безапелляционно заявил сосед. — Может, хватит уже, а? Спать мешаете! — Ты ему это скажи, — буркнул Морти, разворачивая конфету, и принял оборонительную позицию. — Хотя я думал, что старый пень вроде тебя может слышать только хруст собственных коленей! За окном уже было темно. Он даже боялся представить, сколько времени просидел в подъезде… — У тебя кровь. Морти вздрогнул. — Ч-что? — В-вот тут, — прошептал Рик, протягивая к нему руку. — На щеке… А чему еще там быть после игр Френка с его долбанным перочинным ножом — хотел бы сказать он, но все слова вдруг встали в горле. Что именно тогда произошло с ними обоими? Трудно сказать! Но Морти точно помнил, что тогда, именно в тот момент, когда его лица коснулись чужие грубые пальцы, бережно вытирая грязный след — именно тогда все и изменилось. Его сердце забилось сильнее. Дыхание перехватило, в глазах стало темно, и все, что он мог видеть перед собой — только его сосед. Седой, морщинистый, крючконосый сосед в майке и засаленных трениках, позвавший его к себе и наливший чаю, и тогда… тогда это и произошло. Стремительно исчезающие безопасные сантиметры личного пространства. Запах спирта, бьющий в нос, пальцы, зарывающиеся в волосы, чужой язык, властно проникающий в рот, хотя, казалось бы, это он первый начал… — Ч-что… что мы творим?.. Совесть, поднявшая на секунду голову, быстро отправилась первым рейсом на станцию "нахуй" — Морти просто отчаялся. Морти просто хотел немного тепла и ласки, а его одинокий сосед, видать, не имел ничего против тощих задниц юных мальчиков, и горшок, как говорится, нашел свою крышку.       Это сильно напоминало помрачение рассудка. Еще минуту назад они и подумать о подобном не могли, а теперь вцепились друг в друга, как будто целую вечность не ебались, и Рик лапал его, словно подвыпившую тёлочку в клубе, не показывая и капли сомнений, а потом — потом все безумие переместилось в спальню. Тогда-то Морти и увидел в первый раз чертежи, даже не представляя, насколько часто будет лицезреть их в дальнейшем. Ему было невероятно стыдно, но он хотел, хотел здесь и сейчас получить удовольствие — и Рик ему это дал, поставив раком и без особых нежностей отымев так, что он снова почувствовал себя девственником. Черт, да Морти мечтал, чтобы его первый раз был именно таким! Увы, вслед за кайфом рано или поздно приходит трезвость… — Завязывал бы ты с этим дерьмом, а? Чего уж теперь скрывать — когда с него сорвали пижаму, его исколотые сгибы локтей сказали все сами за себя. — Не твое дело, — фыркнул Морти, тем не менее, виновато пряча руки под одеяло, и уже мягче добавил: — Я с-скоро брошу, честно… Рик ответил на это смешком и закатыванием глаз. — Ну кто бы сомневался, — перевернувшись набок, он подпер голову кулаком. — Это, конечно, не мое дело, но я за такие дела уже выдрал бы тебя хорошенько! — Бесполезно, — дернул парень плечом. — Н-ну, моим родителям не помогло… Он хотел бы побыть здесь еще. Хотел просто полежать в тепле, чего греха таить — пообниматься, раз адюльтер уже случился, но Рик такой возможности не дал. Отпихнув Морти в сторону, он кинул ему пижамные штаны. — Одевайся и пошли! Они вышли в подъезд — туда, где все и началось. С насупленным видом подойдя к соседней двери, Рик от души ее пнул и начал барабанить кулаком. — Открывай, бля!!! — взревел он, и наконец-то замок открылся. От Френка ядрено пахло специями из лапши быстрого приготовления. В руке у него была бутылка пива, и на всю квартиру шумел телевизор... — Забирай свою принцесску, — прошипел Рик, толкнув Морти в спину и, резко развернувшись, пошел к себе с таким видом, будто ничего и не было… Тогда все и началось. Иногда его мучала совесть из-за собственной неверности, но едва ли не каждый раз, когда Френк обзывал его, или бил, или опять спускал всю заначку на дерьмо, он сбегал в соседнюю квартиру. Не ради денег, дозы или еще чего-то он ложился под алкаша Санчеза, нет, просто ради удовольствия — тот, хоть и был уже старым, все равно ебался, как Бог… Они часто проводили вместе время, хоть разговаривать им особо было и не о чем. Пили чай, трахались, Морти мог даже по-дружески приготовить соседу жрачку или подать отвертку, когда тот опять пытался что-то мастерить, и все, вроде бы, было хорошо… До того раза, когда настал полный пиздец.