Милый, меня трахает сосед

      Потолок крутился перед глазами, расслабляющее тепло расплывалось по всему телу. Они с Френком лежали на разобранном диване со смятым бельем, тихие и умиротворенные, как ангелы. Ни ссор, ни проблем — только волны кайфа, уносящие их куда-то в прекрасные дали… В таком состоянии для них не существовало завтрашнего дня, и потому все было замечательно. Но увы, кайф всегда заканчивается слишком быстро, возвращая в суровую реальность: — Морти, сука, это ты выжрал последние полграмма?! У нас больше ничего не осталось, бляяядь!!!.. Больше никакого умиротворения — теперь взвинченный Френк носился по квартире, переворачивая все вокруг в попытках найти хоть крошечку, хоть пустой пакетик из-под зелья, а не найдя, переключился на своего парня. — Признавайся, где твоя заначка?! — кричал он, прижимая Морти к дивану за шею и держа занесенный кулак над его лицом. — Где?! — У м-м-меня ничего нет!.. — Говори!!! — Ничего нет, г-говорю же!.. Френк всегда подозревал его в утаивании денег, даже когда их не было совсем — не добившись ничего, он прибегнул к последнему средству. — Алло, мам? Даже его интонация каким-то волшебным образом менялась настолько, будто это говорил совсем другой человек — он заботливо спрашивал обо всех родственниках, о здоровье своей мамы, затирал, как они с Морти каждые два дня ходят на собрания "Анонимных наркоманов", и между делом как бы невзначай посетовал о накопившихся долгах за коммунальные услуги, которые не получалось выплатить, потому что он потерял работу… Трудно потерять работу, если ты ее даже и не искал, но искусству Френка стоило отдать должное — так умело тянуть деньги с предков сможет не каждый. Лично Морти о таком и мечтать не смел, ведь его мама с папой бросали трубку, едва заслышав его голос, не говоря уж о Саммер, которая до сих пор не простила ему своего мобильника, заложенного в ломбард! Парень не злился на них — слишком долго он мотал нервы. Слишком много ввязывался в неприятности, врал, не приходил домой целыми днями, пиздил деньги и вообще вел себя просто ужасно, так чего теперь плакаться, если сам виноват?       Трижды, блядь, ура — Френку на карточку пришли деньги. Их скоро выгонят из общаги за неуплату счетов, а в холодильнике шаром покати, но, по крайней мере, будет на что упороться. По крайней мере, в теории — на деле же оказалось куда сложнее, ведь, только выйдя на лестничную площадку, Палики ужасно закричал: — М-морти, спасиии!!! Помогите! Кто-нибууудь!.. Судя по звукам, за ним, как минимум, гнался разъяренный медведь, сносящий все на своем пути, но на самом деле это был… Честно говоря, пьяного Рика Морти любил больше, чем трезвого. Приняв на грудь, старик становился добрым, каким-то размякшим, и у него можно было просто посидеть на коленях. Пообниматься, молча слушая какие-то пьяные байки, получить поглаживание по голове и, может быть, даже услышать слова "моя детка", сказанные заплетающимся языком, когда так трезвый сосед в основном являлся источником ворчания, ругани, сарказма и пошлых шуток, но — не в этот раз. В этот раз голый Рик со слюнями, стекающими изо рта, и красными глазами гонялся за Френком, размахивая бейсбольной битой и болтая голым хером — хуже ситуации и не придумаешь! — Что ты стоишь?! — крикнул его бойфренд, едва ли не скатываясь кубарем по лестнице. — Старый ублюдок поймал белку, сделай ты уже что-нибудь!!! А что он мог поделать?! Копов он позвать не мог — мало ли, вдруг чего заподозрят? Вызов наркологички стоит денег, и физической силой природа его обделила — Морти всегда был маленьким и тощим, а разные вещества и вовсе высушили его едва ли не до кондиции скелета, но иного выхода не было. — Отдай! — потребовал он, вцепившись в конец биты. — Я н-не позволю тебе рушить все вокруг, б-будто какому-то!.. — Отвали от меня, М-морти! Рик пытался отпихнуть его, он — вырвать у Рика биту, и, пользуясь случаем, Френк незаметно выскользнул на улицу, хлопнув подъездной дверью. — Л-ладно, все, все, не буду, — еле выговаривая слова, сказал в конце концов сосед и, сверкая голым задом, пошел прочь. — С-строит тут из себя крутыша…

***

      Остатки наркотического дурмана медленно развеивались. Морти лежал на животе, глядя в никуда осоловевшим взглядом. Из него медленно вытекало семя, а на заднице горели следы чужих ладоней — он действительно стал шлюхой, и ему было уже плевать… Да, он поступал плохо, ну и что? Френка давно уже не интересовал секс, а если он и начинал приставать, то Морти было противно даже смотреть на его рожу, так почему бы и не развлечься разок-другой на стороне? — Знаешь, что, п-пес? Не нравится мне все это. Сев на край постели и прикрыв наготу одеялом, Рик чиркнул зажигалкой. — Ч-что ты имеешь в виду? — нахмурился юноша, наблюдая, как поднимается к потолку сигаретный дым. — В-вот… вот это все, — Санчез неопределенно обвел рукой вокруг. — Вся эта ситуация, и… Ты мне во внуки годишься, неужели тебя это совсем не смущает?! — Нет, — Морти прищурился. — А тебя? Тебе ж, вроде, всегда нравилась моя, как ты говоришь, тугая, но при этом податливая задница… Издав невеселый смешок, больше похожий на хрюканье, Рик ничего не ответил и от души затянулся сигаретой. Ему тоже хотелось курить, но попросить он почему-то не решался… — А теперь давай начистоту, детка. Интонация соседа неприятно царапнула по нервам, и юноша насторожился. — Я н-не понимаю, как… как… — выдохнув так, как будто в легких у него застрял морской ёж, Рик стряхнул пепел прямо на пол и потер переносицу пальцами. — Да ты посмотри на себя! Ради бога, Мо-морти, ты еще совсем пиздюк, а уже… уже в таком дерьме!.. О нет, только не снова. — Не надо, Рик, — переменился в лице Морти, садясь. — Н-не надо снова учить меня жизни… — Нет, блядь, я буду! — рявкнул сосед, развернувшись и тыкая в него указательным пальцем. — Буду, так что сиди и слушай, сученыш, потому что именно ко мне ты бегаешь каждый раз, когда припечет! Думаешь, мне в радость принимать тебя обдолбанного, вытирать твои сопли — а потом слушать, как твой ненаглядный выбивает из тебя все дерьмо?! Ради чего это все, скажи мне? Какой в этом смысл, если ты возвращаешься к нему снова и снова?! Тяжелый кулак ударил по матрасу, и Морти, взвизгнув, забился в угол. — Р-р-рик, я… я… Сердце с болью забилось в груди. Дыхание перехватило, и в глазах начало щипать — как будто он сам не знал, что так нельзя! Если он еще и любил Френка, то только свои воспоминания из времен старшей школы, а точно не то, что видел перед собой сейчас. Как будто ему не надоело, просыпаясь по утрам, первым делом жалеть, что не сдох во сне, как будто ему не надоело постоянно что-то искать — деньги, еду, дозу, утешение, неважно что, как будто ему не надоело барахтаться каждый день, как та лягушка в кувшине со сливками, не чувствуя под лапками и намека на блядский кусочек масла — как будто он не мечтал совсем о другом! И теперь единственный человек, в котором он находил хоть какую-то отдушину, смотрел на него с таким отвращением, что Морти поневоле взорвался. — Т-ты думаешь, все так просто?! — закричал он, выпаливая пропитанные обидой и горечью слова, как из пулемета. — Д-думаешь, я могу п-просто… просто взять и начать жить по-другому?! Нет, б-блядь, это так не работает! Я в ловушке, Р-рик, я-я не знаю, как выбраться, а т-ты… да ты сам пьешь, как!.. — Достаточно. Одно короткое, тихое слово подействовало на парня, как пощечина, и он осекся, прижав трясущиеся руки к груди. — Твоя проблема не в том, что ты в ловушке. Она в том, что ты даже не пытаешься из нее выбраться, а если и да, то явно недостаточно… Мне надоело, Морти. Я не нанимался быть нянькой для тупого малолетки, пускающего свою жизнь под откос, и ты даже не представляешь, как меня уже затрахал этой сучий треугольник Карпмана… И прямо в лицо Морти прилетела его желтая футболка. — Пошел вон отсюда!