Милый, меня трахает сосед

— Ммм… Очередной сеанс развлечений на стороне подходил к своему сладкому пику — Морти выгибался под стариком, закинув ноги на его поясницу, и тот, порыкивая от напряжения, закончил все действо парой мощных толчков, чтобы кончить и не отползти сразу куда подальше, как обычно, а позволить немного себя пообнимать. Да, выпивший Рик определенно был лучше трезвого! Или нет? — Д-давай… давай уедем во Флориду? Этот неожиданный вопрос заставил парня нахмуриться. — К-куда-куда? — В-во Флориду, — Рик стиснул его так крепко, что стало трудно дышать. — Т-там, там можно все, М-морти, т-там никто не задает вопросов… Будем там вместе, ты и я! Все сто лет, и веки вечные, и во Флориде н-не будет этого твоего… — Ты пьян, — устало вздохнул Морти, выбираясь из его объятий. — И, н-наверное, уже на грани белой горячки… Флорида? Ха! Совсем уже сбрендил — такое нести! Нет, все-таки трезвый Рик был лучше — он не строил несбыточных планов, да и вообще каких-либо планов. Только все чаще и чаще начинал читать своему юному любовнику нотации о том, что так жить нельзя — нужны ему сто лет эти нравоучения! Что себе возомнил этот старик? Морти сюда приходит для того, чтобы почувствовать здоровый член в заднице, а не затем, чтобы его опять лечили, прямо как у мамы с папой дома! Он вылез из кровати. Вытер с себя сперму, прикрылся трусами и, стараясь ступать тише, пошел на кухню. Открыл холодильник и, сокрушенно покачав головой, достал видавшие виды овощи из ящика. Хоть с голоду не помрет пару дней — думал он, ставя кастрюлю на огонь и повязывая фартук на почти что голое тело, пока Санчез забористо храпел в спальне. В их странных, завязанных исключительно на сексе отношениях это — самое близкое подобие семейной жизни, какого они только могли достичь…

***

— Р-рик, п-почему?.. — Пошел нахуй! — и его практически за шиворот вытолкнули в подъезд. Морти не понимал, что случилось, но чувствовал, что где-то крупно накосячил. Ему хотелось колотиться в дверь, лечь у порога, валяться в ногах у Рика, чтобы тот хоть немного смягчился, но… Но, решив сохранить хотя бы каплю ебаной гордости, парень пошел к себе, опустив голову. У него болела жопа, и на шее точно осталась парочка следов — впрочем, Френк уже и не замечает ничего, если это не касается дозы! К слову, о Френке — он спал, как убитый, свесив руку с дивана. Все валялось на полу, в том числе и заветный пакетик, и Морти, осторожно подкравшись, забрал его. Прошелся по комнате на цыпочках, ища чистый баян, и ушел со всем добром в ванную. Конечно, он потом получит пизды за то, что так рано начал догоняться драгоценным порошком, но это будет потом, а ему надо уже сейчас!       Как ему было паршиво — словами не передать. Морти даже не плакал — он подвывал. Хныкал, как ребенок, которого долго лупили ремнем, а потом швырнули в угол и запретили издавать хоть какие-то звуки, и он не понимает ничего, кроме того, что весь мир рухнул, и это — только его вина… Много. Он смотрел на черные отметки кубиков, мрачно усмехаясь — а что, может, сделать себе передоз и покончить со всей этой хуйней? Ни одна секунда, проведенная в кайфе, не стоила того, во что превратилась его жизнь. Он понимал это и все равно, нажав на поршень, отправил яд прямиком себе в вену… Наконец-то стало тепло. Теперь Морти все было нипочем. Он не чувствовал больше ничего — ни гнева, ни тоски, ни обиды. Он спал брошенной собакой на коврике у ванны, сжавшись в комок, и ему было все равно…       Когда он проснулся, сдохнуть захотелось с утроенной силой, но передоза, увы, он так и не дождался. Только отлежал себе руку да еще, кажется, простыл, лежа на холодном полу — вот, блядь, тебе и Флорида! В зеркале привычно отражался тощий, бледный торчок с красными глазами — он и так никогда не считал себя красавцем, а в последнее время и вовсе даже смотреть на себя не хотел. И как у Рика еще встает на такое чучело? Рик — кольнуло болью в сердце. Они не обещали друг другу ничего. Они просто трахались, и все дела! Так почему же?.. Потому что мудак-сосед — единственный, с кем у него хоть какое-то подобие человеческих отношений. Потому что Френка он, хоть и защитил когда-то от нападения, сам с удовольствием огрел бы бейсбольной битой по тупой башке, потому что Палики — просто привычка, наверное, не менее разрушительная, чем бегущая по вене наркота, потому что ему некуда идти, потому что он боится остаться один, потому что… Рик — единственный, кто впустил меня, когда все остальные прогнали. А теперь прогнал и он! Морти не собирался с этим мириться. Сейчас он пойдет и… и сделает что угодно, лишь бы Рик перестал отталкивать его! Лишь бы понял хотя бы раз, лишь бы не смотрел больше с таким презрением, как этой ночью… Может, еще есть шанс измениться и все исправить, хотя бы один, хотя бы малюсенький?.. Ноги сами вынесли его в подъезд. Он не знал, что будет делать, но был полон энергии и решимости, пока… Когда он увидел это, у него земля вышла из-под ног, и он схватился за перила, чтобы не упасть, ведь у квартиры Рика стояла куча картонных коробок, а на двери висела табличка, стиснувшая горло всей его поганой судьбы… "Сдается".