P l u v i o p h i l e

Через минут 15 чай готов, свечки вставлены в торт, а двое парней сидят в полной темноте, смотря друг на друга при освещении одних свечей. Романтичненько. – Загадаем желание? – Субин одобрительно кивает, и оба замолкают на двадцать секунд. В голове вертятся мысли, желания, их так много, но самым большим было и будет желание встретить соулмейта, именно это загадывает Бин. – Раз… Два… Три… – свечки задуты, желания загаданы. Су никогда бы не подумал, что он сможет вот так вот сидеть и справлять свой день рождения с каким-то левым парнем. Ну что ж, все бывает впервые. Енджун выливает в граненый стакан грамм 50 виски и выпивает залпом. По горлу течет огонь, оседая в лёгких чем-то странным… плавным, успокаивающим. Мятный же, принюхиваясь к своему чаю чувствует запах лекарств и понять не может, что это, но выпивает половину чашки. Чай слишком горячий, поэтому обжигает горло, раздирая его как сервалы в неволе, проникает в желудок и расслабляет. – Может фильм? – предлагает Джун, вновь наполняя свой стакан. Его телефон пищит от сообщений где-то в спальне, но ему плевать, блондин просто ждет. Бин слегка заправляет рукава и оттягивает воротник своей кофты, потому что жарко ужасно. Джун замечает свое имя на чужом запястье и улыбается как маньяк, увидевший добычу. Голову начинает охватывать алкоголь, а сердце мятный парень с милыми ямочками, черт бы их побрал. – Давай… Головоломку! – Су начинает заикаться и проглатывать окончания. План работает, Чхве Ёнджун, ещё немного. Блондин включает мультик на телевизоре, а Бин допивает свой чай с привкусом виски, он узнает этот запах, но все равно пьет и пьянеет, но чтобы что? – Сними кофту, тебе очень жарко, – Ёнджуну весело, напоил бедного истинного, а теперь радуется сидит. Бин послушно снимает кофту, оголяя вспотевшее тело. Даже футболки нет, только дьявольски горячий торс, в котором пульсируют все вены от резкого потока крови. Блондин залипает на капельки пота, стекающие по груди. Су улыбается пошло, закидывая ноги на затуманенное алкоголем тело Джуна. – С…слезь, – парень и попытался бы оттолкнуть, не будь в нем 150 грамм алкоголя. Даже с такого маленького количества можно нехило натворить дел. Бин прикасается к краю кофты, задевая подкаченную фигуру и стягивает элемент одежды, выкидываю куда-то в даль. – Субин, я… твой, – мятный уже сам не понимает что делает, только наклоняется и целует, обкусывая зубами мягкие губы с привкусом виски. Разве мозг будет думать в таком состоянии? Конечно нет! Ты чувствовал запах неладного из чашки, теперь мозг забирает здравый смысл с собой и уходит, обидевшись. Ёнджун вцепляется ногтями в бока, царапая их с обеих сторон, на что его истинный только взвывает тихо прямо в губы. Губы Бина сладкие, нежные, прекрасные. Черт, как можно не поцеловать их. Мятный поднимает руку Ёна в поле своего зрения и читает свое имя. – Я должен полюбить тебя? – оба дышат рвано, глотая ртом как можно больше воздуха. В голове алкоголь и ответ проходит под его указанием: – Нет, ты можешь никогда не говорить что любишь меня, просто дай мне полюбить тебя, – ответ может быть несвязным, тупым, но он искренний. Субин припадает обратно к губам, улыбаясь в них как идиот. Ёнджун запускает ладонь в мятные волосы, они мягкие нежные, в них хочется утонуть как в мятного цвета облаке. В штанах резко становится тесно, хочется снять, сорвать и просто освободится, а по груди разливается огонь возбуждения. Оба на самом пределе, но первым срывается Джун… Блондин подхватывает пьяное тело на свое не более трезвое и тащит в комнату, запирая за собой дверь. В спальне холодно как в морге, но никто не замечает, обоим неимоверно горячо друг от друга, от ситуации, от истинности. Бин падает спиной на мягкую постель, чувствуя как его шеей орудуют ласковые губы, целуя каждый миллиметр. К горлу подступает стон, вырываясь наружу сладкой мелодией. Медленно Джун ведет языком по животу, слизывая солёные капли пота, слегка прикусывает до красных отметин и берётся руками за пряжку джинс. Она звенит, пропуская шаловливые руки внутрь. Субин стонет снова и снова, плавясь как зефир на открытом огне. По коже бегут мурашки, когда его истинный проводит языком по животу совсем рядом с пахом, руки тянутся к волосам блондина, оттягивая голову от боксёров, в которых давно тесно. – Сначала я, – Бин улыбается, немного теряет координацию, но всё-таки заставляет Ёна лечь на спину и поддаться той самой разрядке. Су младше своего истинного всего на 5 часов, но уже припевает сладкое «Хён», преодолевая манящую грудь. Его руки останавливаются только на шнуровке штанов, которые сразу улетают в угол, а под ними твёрдый стояк ужасных размеров. Младший пробует естественную смазку на вкус, вновь пошло улыбаясь. Алкоголь делает свое дело… Джун плавно выгибается в пояснице, чувствуя как его органом играется юркий язычок, заставляющий все тело вздрогнуть будто от удара шокером. Субин оказался тем еще дьяволом в овечьей шкурке, хоть и являлся девственником с пятой точки по этот день. Старшего хватает совсем ненадолго. Он грубо ставит паренька на четвереньки, подкладывая под голову подушку. Субин красный от прилива крови в щеки, его ноги подрагивают, одновременно раздвигаясь перед таким грубым истинным. Ёнджун выуживает из прикроватной тумбочки тюбик со смазкой запаха спелой малины и разливает ее по пятой точке. Его младшенький стонет от резкого холода и сильнее прогинается в спине, открывая еще больший вид на сжимающееся кольцо мышц. У блондина башню сорвало окончательно. Не смотря на девственность и отсутствие какой-либо растяжки, член прошел почти полностью без особых усилий, только с визгом и прикусанной подушкой. – Папочка? – Су пробует новое слово на вкус, получая жёсткий шлепок по левой ягодице, где останется красный след, а может и синяк, после чувствуя как рука старшего тянется к его органу, неловко сжимая и водя вверх-вниз. Чертово двойное наслаждение снисходит тремя потами с пьяной головы. Хочется растопится окончательно и упасть мёртвой зеброй перед львом. Ён буквально вдалбывает истинного в постель, создавая гул и шлепки двух тел, гуляющих по комнате, как сквозняк. Субина хватает буквально на минут десять, после чего он кончает прямо в руку старшему, вновь прикусывая мокрую от слюней и пота подушку. Джун кончает следом, прям в младшего и валится рядом, вытирая руки о салфетки, лежащие на тумбе. В комнате резко становится тихо и холодно, будто тут не было пьяного секса пятнадцать секунд назад. Субин валится на грудь старшего и дышит ровно, спокойно, слыша как сердце его истинного буйно отбивает чечетку. – Я люблю тебя, – выдыхает пьяный блондин, но его уже не слышат, от него отдалились в сладкое царство Морфея. Парень накрывает Бина одеялами и ложится рядом, полностью одеваясь. Что будет на утро предугадать нельзя, но, видимо, план напоить и просто поцеловать превратился в то, во что превратился…