Арийка

— Как ты так можешь? — спустя несколько шагов спросил он. — Как? — Ну, вот так! Со всеми общий язык находишь, да так легко и незаметно. Тебя даже не раздражает, что все на тебя смотрят! — Поначалу раздражало, — поправила его я. — И сильно, но разве можно обижаться на таких вот малюток, которые будто сроду хвоста не видали! Да, внимания, конечно, многовато, но это просто интерес, причем весьма доброжелательный. — Так она действительно хвоста не видела, и я не видел до вчерашнего дня, — усмехнулся Ива. — Судя по всему, как и большинство олеанцев, — кивнула я, вспомнив, где нахожусь. — Если бы я раньше аладаров не видела, я бы тоже, пожалуй, на вас с таким интересом смотрела. — А так без интереса? — Ну, не с таким диким! К тому же ушки поближе я вчера уже успела рассмотреть. Ива удивленно уставился на меня. — А мы с Лехо хвост на уши поменяли, — пояснила я. Ива какое-то время соображал, что мы с Лехо сделали и, наконец, рассмеялся. Ох, и тормоза, бли-ин! — Ну, собственно, вот и Эмеденский университет. В центре Вианасты дома были многоэтажные и из-за этого очень высокие. Здание университета от канонов не отходило, разве что первый этаж у него высотой в два этажа, а остальные восемь-девять этажей были вполне обычными по олеанским меркам. А так вообще здание красивое: из светлого кирпича с белыми рамами старинное крылечко с навесом, лавочки в зеленом дворике, деревья какие-то чудные, высокие с раскидистыми ветками, самые нижние из которых расти начинали в метрах двух над землей. — Красиво у вас тут! — сказала я. — А? Да обычно, — пожал плечами Ива. Зачисление прошло вполне спокойно, ибо аладары, этим занимающиеся, попались весьма сдержанные и просвещенные. Единственное, на что их терпения не хватило, — это на мой выбор специальности. Челюсти так и застучали по полу, когда я назвала боевое отделение физкультурного факультета. А уж когда я сообщила, что хочу учиться в подгруппе магического оружия, они просто выпали в осадок и минут десять тормозили. Впрочем, после долгих уточнений и разных намеков на неподходящий выбор меня все-таки зачислили туда, куда я просила, просветили по поводу начала учебы, дали допуск и разрешение на ношение оружия и сообщили, что все остальное я узнаю в процессе, ко мне будет приставлена направляющая. Надеюсь, они позаботились, чтобы она хоть немного понимала по-неноленски, а то я с ней так легко общий язык не найду, ибо олеанский я знаю все еще очень плохо. Так пора учиться! Ива нашел меня на лавочке самозабвенно болтающую с воздухом на непонятном ему языке. На этой лавочке мы с ним и уговорились встретиться, вот только разговор мой не был учтен, так что он слегка впал в ступор, прежде чем понял, что я говорю по аудофону. Пока он стопорился, я закончила разговаривать с мамой. Я, собственно, обещала, что позвоню ей еще вчера, но закрутилась и так и не позвонила, но теперь наверстала. Я рассказала ей самым подробным образом все, что уже видела и что мне предстоит увидеть, сообщила свой адрес и попросила прислать мне те вещи, которые я не взяла с собой сразу, включая и оружие, на которое у меня теперь было разрешение. Я как раз попрощалась с мамой и отключила аудофон, когда Ива, наконец, пришел в себя. — Ну что, домой? — спросила я, поднимаясь. — Тебе больше никуда не надо? — спросил он. — Надо будет завтра или после завтра, — кивнула я. — Куда? — удивился Ива. — На почту! Мне остатки вещей пришлют. Покажешь, где это? — Хорошо, — кивнул Ива. — А тебя зачислили? — Да. — На боевое отделение? — Да, в подгруппу магического оружия, — предупредив дальнейшие вопросы, ответила я. — Что вас всех так удивляет? — Да в общем-то ничего… Нет, как это ты будешь учиться на боевом отделении? Там же только парни, по крайне мере, на практическом! — Теперь не только парни, теперь еще и я! — Ты серьезно там учишься, и дома у себя тоже училась? — Слушай, мне что, тебе в нос дать, чтобы поверил, что я боевик! — уже всерьез разозлилась я. И что они все привязались?! Ива воззрился на меня со священным ужасом. — Нет, не надо… — Тогда прекращай всякую фигню пороть! — Что делать? — Не спрашивай меня больше про то, как и где я учусь! На, — я протянула ему студенческий. — Все? Ива, внимательно изучив документ, не нашел, к чему придраться, и вернул мне, философски пожимая плечами. Ходят тут всякие ненормальные девицы, что ж на всех внимание обращать? На обратном пути я уже спокойнее отнеслась к пялящимся людям и даже поболтала с одним старичком, который сидел на соседнем сидении. Ива стоял рядом, слушая, о чем мы говорим, но сам в разговоре не участвовал. В Ненолене нонсенс говорить на улице с незнакомыми людьми, наверное, в Олеа тоже. — Ну что? — спросила Танра, когда мы вернулись домой. — Все нормально, зачислили, — ответила я и сразу же вручила ей студенческий, дабы она не задавала мне те же вопросы, что и Ива. Танра долго удивленно смотрела в него, а вот Лехо только один раз заглянул ей через плечо и как ни в чем не бывало продолжил жевать яблоко. Интересный феномен. Он что, читать не умеет? Да вроде бы умеет. — Значит, все-таки боевое отделение… — Да, я же сказала, что хочу продолжить обучение, — кивнула я и обратилась к Лехо. — Я смотрю, тебя единственного это не удивляет. — А чему удивляться? — с набитым ртом удивился мальчик. — Если уж ты торт можешь испечь, то магическое оружие — это несложно, в этом даже я разбираюсь! — Ты разбираешься в магическом оружии? — теперь пришло время удивляться мне. — Так, увлекаюсь немного, — кивнул он. — Только владеть им не умею, научить некому, а мама меня в школу боевых искусств отдавать не хочет. — Не хочу, нечего тебе там делать. Окончи сначала музыкальную школу! Лехо скривился, как от зубной боли, но промолчал. — А чего ты так на музыку-то? — спросила я у него, когда Танра ушла. — Да ну ее! Любой олеанец умеет петь, и каждый второй играет на чем-то. Это скучно и неинтересно, а вот боевые искусства!.. — Эх, у нас наоборот. Каждый ариец умеет драться, а вот петь единицы, — вздохнула я. — Серьезно? — удивленно подскочил Лехо. — А ты меня можешь научить? — Чему? — удивилась я. — Драться! — А ты не умеешь? — теперь в ступор впала я. Я бы еще поняла, если бы Лехо был девчонкой, — такие даже у нас в Арии хотя и редко, но встречаются, но чтобы нормальный пацан не умел драться?.. — Нет, — горько вздохнул Лехо. Я долго хлопала глазами. — Так научишь? — Офигеть! — заключила я. — Ты это серьезно? — А чему ты удивляешься? Ива хоть в универе на военной кафедре чему-то учится, а я в школе вообще ничего и никак. Другие немного умеют и даже дерутся иногда, а я вообще нет… Вот уникум! — А ты уверен, что тебе это нужно? Может, и правда лучше музыка? Ты, кстати, на чем играешь? — Нужно, еще как нужно! — заверил меня мальчик. — А я на скрипке играю. Скрипка! Даже я — далекий от музыки человек — знаю, как на ней сложно играть. Зачем ему драться, если у него есть скрипка? — Ну пожалуйста, меня больше никто не научит. — Ладно, научу, но чтобы никто лишний не знал. Есть тут какое-нибудь достаточно просторное, но не особенно просматривающееся место? — Есть! — радостно ответил Лехо. — Там как раз все драки и проходят, чтобы учителя не видели. — Ну, пошли тогда учиться! Место и впрямь оказалось укромное и просторное, как раз для драки. От взглядов из школы его защищал пристрой без окон, а от прохожих с улицы — густые кусты. Хорошее место. Для начала я на пробу предложила ему нападать, чтобы определить уровень, и выяснила, что он действительно нулевой. Запущенный случай! До самого ужина я учила его основам борьбы, простым приемам и тактике ведения боя. Ученик он был хороший, если бы еще не стеснялся бить в полную силу, которой у него пока было не так уж и много. Никак он не мог понять, что я в любом случае или уклонюсь, или перехвачу удар. Вот что значит воспитание, наверное, правда была Танра, когда-то запретила ему учиться боевым искусствам. Хотя с другой стороны, раскованность — дело наживное, главное — это решительность, а ее у него было хоть отбавляй, пока на пути его кулака не стояла девушка. Если все мои сокурсники такие же воспитанные и принципиальные, то мне будет с ними очень сложно драться на поединках. — Вы откуда это такие… Это вы откуда такие? — Ива даже забыл из прохода отойти, когда открыл нам дверь. — С улицы, — ответила я, обходя парня. Слава богу, что проем такой широкий! — И что вы там делали? — Бегали. Я сегодня с утра пробежку пропустила, так что решила побегать вечером, а Лехо составил мне компанию, — ответила я, прежде чем Лехо успел вставить хоть слово. — А-а… Есть и плюсы жуткой тормознутости аладаров! Вечер прошел на редкость умиротворенно и спокойно. Намучившийся Лехо был спокоен, как никогда, Ива безвылазно сидел у себя в комнате, (интересно, что он там делает?), Танра с мужем сидели у иллювизора, но особого внимания на него не обращали. Я прислушалась к их разговору и стала с трудом разбирать олеанский. Говорили они примерно так: — Ты знал, что она — боевой маг? — спросила Танра. — С чего ты взяла? — не поверил Энат. — Видела ее студенческий. Боевое отделение, группа владения оружием, подгруппа магического оружия! — Так это не боевой маг, а просто физкультурный факультет! — Какая разница, она же девушка! — Ну, да это странно, но чего не бывает. И разве плохо, что она боевик? У нас в Олеа таких не хватает. — Господи, Энат, она же девушка! Как она может драться, да еще и с юношами! — Значит, может, раз ее зачислили, — пожал плечами Энат. Хоть у кого-то не так сильны предрассудки! — Энат, я тебя не понимаю. Ты хоть сам-то себя слышишь! Не каждый юноша может поступить на боевое отделение, я уж молчу про практику с магическим оружием! А она девушка. — Между прочим, с магическим оружием обращаться проще и интереснее, чем с обычным. Это просто проходной балл высокий, а так учиться не сложно, — не выдержала я. На месте подскочили все, и Лехо в том числе. — Ты говоришь по-олеански? — удивленно спросил мальчик. — Нет, — покачала я головой. — А как же ты тогда поняла, о чем они говорили? — еще больше удивился Лехо. — Я понимаю по-олеански немного, но говорить пока не говорю, — пояснила я. — А вообще мне надо научиться, а то я ничего не пойму в универе. Научите? — Конечно, — кивнула Танра, во все глаза смотря на меня, и тут же спохватилась. — Извини, что мы о тебе говорили, но я просто переживаю… Что бы ты ни говорила насчет того, что спокойно справляешься с программой, я все равно плохо себе это представляю. — Магическое оружие не требует большой физической силы, только ловкость и сообразительность. Нет, сила, конечно, нужна, но все в пределах допустимого. К тому же арийцы немного другого склада, так сказать. Беспокоиться не о чем. Танра с Энатом переглянулись. Было очевидно, что Танру моя речь от беспокойства не излечила, но зато Энат был полностью спокоен. — А откуда ты знаешь олеанский? — спросил Лехо. — В Арии немного учила, но очень немного. Я и понимаю-то с пятого на десятое, додумывая слова, а уж сама говорить вообще не могу. Надо меня учить! — А чему вас учат на боевом отделении? — спросил Энат. — Кроме владения оружием. — Конечно, упор больше делается на практику, потому что без нее теории не поймешь, а вообще учат нас и военным дисциплинам, и научным. С магическим оружием не справиться, если не знать магии. Энат и Лехо наперебой расспрашивали меня о моем обучении, причем если Лехо интереснее была практика, то Энат наступал на теорию. Сегодня я встала рано, переоделась и отправилась на утреннюю пробежку. Народу мало, никто особенно глазеть не будет. Когда же вернулась, обнаружила, что число присутствующих дома аладаров резко поубавилось. — Мы с тобой вдвоем? — спросила я у Лехо, залпом выпив стакан сока. — Ага, папа на работе, Ива к Сену ушел, а маму вызвали кого-то консультировать на очередное задание, — ответил Лехо. — Слушай, у меня все мышцы болят. Это нормально? — Нормально, — кивнула я, усмехаясь и вспоминая свои первые тренировки. — Раньше ты не особенно утруждался тренировками, вот теперь все и болит. Это пройдет через день-другой. Ну, а если будешь заниматься систематически, то и появляться не будет. Так, приятная усталость после тренировки. Лехо вздохнул. — А ты где была? — Бегала. — Ты на самом деле бегаешь по утрам? — Да, конечно. А как иначе? Если бы не бегала, давно бы форму потеряла. А вообще систематически еще и на тренажерах занимаюсь. Учеба начнется, там и узнаю, где и как этим можно заниматься. — На тренажерах? — удивленно переспросил Лехо.- По тебе не скажешь! — Я же не борьбой занимаюсь и не тяжелой атлетикой. Мне нужна сила, а не мышцы, к тому же я арийка. — Арийка — значит, сильная? — Ну, да. Грубо говоря, да. При желании арийки вполне могут соответствовать мужчинам по силе и не озабочиваться сильноразвитой мускулатурой. — А аладары так не могут? — спросил Лехо. — Насколько я знаю, нет, по крайней мере, ничего подобного нигде не встречала. А вообще тебе-то это зачем? Тебе, наоборот, накачанные мышцы — самое то. — Да боюсь, если я буду постоянно заниматься, мама заметит. — О, не думаю, что она будет против, если ее сын резко похорошеет, и на него будут заглядываться все проходящие мимо аладарки. К тому же ты в конце концов растешь. У вас Ива вроде бы не качается, а вон какой вымахал. — Ну да, — кивнул Лехо, разом повеселев. — Точно! — Все-то до вас как до жирафов. И вообще, хватит говорить по-неноленски! Говори на олеанском! Лехо послушно и быстро что-то пролепетал, я не поняла. — Нет, ты делай скидку на то, что я не понимаю! Лехо повторил помедленнее и повнятнее. — О-о, — вздохнула я. — Переводи! — Ты сегодня драться продолжишь учить? — Это так звучит… хм, как же много я не знаю, — задумалась я. — Так будешь или нет? — А по-олеански? Лехо перевел. — Да, буду, — так же на олеанском ответила я, Лехо расхохотался. — Что я такого сказала? — Да, с мясом, — хохотнул мальчик. — У меня произношение такое чудное или я просто не то слово сказала? — То, только проспрягала не так, и вышло мясо! — еще пуще расхохотался Лехо. — Спряги правильно! — Иа, имтахэн, а не им тахн, — поправил меня Лехо. — Как все сложно то! — Да нет, драться и то сложнее. — Кому как! Немного тренировок, немного практики олеанского, немного чистого смеха, и мы чуть не прошляпили обед, за которым Танра очень удивилась такому дикому аппетиту Лехо. Загоняла я мальчишку! А вообще он хорошо поддается обучению, схватывает все на лету. Когда у него появится нужная для удара сила, он станет хорошим бойцом. Думаю, он бы хорошо учился на боевом отделении, и скорее даже не на магическом оружии, а на обычном. Для магического оружия смекалки ему все же не хватает, соображать надо побыстрее, а вот с обычным оружием цены бы ему не было. Но это я уже мечтаю. Я его драться научу, чтобы он уж себя ущербным не чувствовал, и все. У него еще музыка есть! — Слушай, а сыграй что-нибудь на скрипке, а? — попросила я, вспомнив про музыку. — Ой, да ладно, — отмахнулся Лехо. — Что ты скрипки не слышала? — Слышала — на концерте из середины среднего ряда в огромном зале, — кивнула я. — А вблизи и в тишине — нет. Лехо удивленно на меня уставился. — Я же говорю: в Арии музыканты — большая редкость. Мальчик еще немного поудивлялся, а потом сходил за скрипкой. Ух ты, какая она! Вблизи такая красивая! Он сыграл один долгий тягучий звук и прислушался, кивнул каким-то своим мыслям и заиграл уже по-настоящему. Как здорово играет, прямо дух захватывает. — Здорово! — Не очень. Я сильно сфальшивил, до академического еще далеко. Выучу, — сказал Лехо. — Нашел кому сказать! Я вообще не слышу. — Как это? — А, мне по ушам стадо диких деценсейцев проскакало, я глухая! Единственное, что я улавливаю, — это ритм, и то потому, что танцую. — Ты еще и танцуешь? — А боевые искусства сродни танцам. Надо будет у вас тут танцевальный коллектив поискать, — наметила себе еще одну цель я. Тут зазвонил мой аудофон. Лехо прижал уши и с ужасом уставился на меня. — Чего он так вопит? — Звонит, — наученная горьким опытом тупости аладаров, ответила я. — Я понимаю, но чего так громко? — Нормальная громкость: и не оглохну, и не прослушаю, — ответила я. Аудофон никак не выуживался из сумки. — Господи, да выключи ты его! — Лехо еще и руками уши закрыл. Неужели для них это действительно так громко? Я, наконец, достала сию устрашающую аладаров технику и нажала соединение. — Да, мам! Да, он точно, — я перешла на арийский и браво затараторила, потом так же долго тараторила мама, рассказывая мне про себя, про папу и про брата. Вскоре я была в курсе всех домашних новостей и того, что посылку мне благополучно отправили, и завтра я могу ее забрать. Вот что значит телепортируемые рейсы! Люди, конечно, так перемещаться не могут, но вот вещи могут, и очень быстро и качественно! — Ты как из огнемета строчишь! — воскликнул Лехо, когда я, наконец, закончила говорить. — Я бы не понял, даже если бы ты говорила по-неноленски. Да что там! Даже по-олеански бы не понял. У вас там что, все так тараторят? — Не все так, но арийцы говорят быстро, особенно по сравнению с вами, аладарами, — усмехнулась я. — Теперь я, кажется, понимаю, за что нас называют тормознутыми, — вздохнул Лехо. — По сравнению с этим поневоле почувствуешь себя ущербным. — Самокритика — это хорошо! — похвалила я. — Но самосовершенствование — еще лучше. Учи меня олеанскому! Благодаря присоединившейся Танре я за один вечер доучила всю грамматику, необходимую для сносного понимания олеанского, поправила свое произношение, чтобы не шепелявить и не картавить, научилась многим замечательным выражениям и сильно пополнила свой словарный запас, попутно совершенствуя спряжение и склонение слов. Сложно, и какая каша теперь в голове! Так, надо лечь спать, и пусть голова сама как-нибудь разбирается со всем этим иностранным бредом. Куда уж как арийский проще! Хотя олеанский красивее и мелодичнее. Проснувшись утром, я поняла, что в голове назойливо крутятся глаголы-исключения в образовании будущего времени. Господи, какой кошмар! Да я же в жизни никогда не занималась языками до такого состояния! Зачем я приехала в эту Олеа? — Доброе утро! — приветствовала меня Танра. — Калева, калево, кальт, — просклоняла я слово «утро» в трех основных падежах. — Верно, — улыбнулась она. Я до кучи разродилась еще и исключениями, которые, похоже, мне всю ночь снились. Меня похвалили, в паре мест поправили и предложили позавтракать, на что я ответила, что сначала пробежка, потом завтрак. Переубедить меня у нее не получилось, так что я вскоре уже трусила по просыпающейся улице. Вернувшись, я Танру уже не застала, зато встретила заспанного Иву, сонно плетущегося в ванную. — Физкульт-привет, — сказала я, опережая его и скрываясь в ванной. Впрочем тот, похоже не особенно огорчился этим обстоятельством, и спокойно сначала позавтракал. Ну, он, конечно, любитель покушать! И куда оно в нем только девается?.. Я даже во времена усиленных тренировок перед соревнованиями столько не ела. Лехо уже радостно прыгал вокруг стола. Неугомонный мальчишка! — А мы сегодня?.. — заговорщически спросил он. — Нет, мне надо на почту. Может, позже. Ива, ты мне обещал почту показать, — напомнила я. — Я помню, — кивнул он, отставляя от себя пустую тарелку, в которой недавно был суп. Ну да, на память аладары не жалуются даже в глубокой старости. — Тебе прямо сейчас? — Если вещи вчера отправили телепортом, то когда их можно будет взять? Думаешь, уже прибыли? — Скорее всего, да, — прикинув, кивнул Ива. — Значит, сейчас. Ива хотел что-то сказать, но не удержался и зевнул, осоловело похлопал глазами, поднялся и поплелся в ванну. — Чего это он какой-то не выспавшийся? Вроде бы дома был. — Так он же у нас великий музыкант, небось, всю ночь песни сочинял! — пожал плечами Лехо. — Песни? Дома? Ночью? Круто! — неподдельно восхитилась я. — А он тоже на скрипке играет? — Нет, он на гитаре и еще на фоно. — И еще на чем? — На фортепиано. — А-а. Здорово, — эх, завидки берут! — А на почту — это долго? А то после обеда мама придет. — Смотря где почта находится, и пришла ли моя посылка. Мальчик пригорюнился, видать, далеко была эта самая почта. Ива вышел из ванной, уже не такой сонный, и направился к себе в комнату. Я рассудила, что мне тоже нужно собраться. — А где почта? — спросила я у Ивы, когда мы вышли из дома, сели в энергичку и куда-то поехали. Эх, надо будет по городу погулять, чтобы ориентироваться на местности. — Слушай, а ты мне город можешь показать? А то еду сама не знаю куда. — Могу, — кивнул Ива, погруженный в свои мысли. — А когда? — Да хоть завтра, — не то чтобы отшил, но и не особенно рад. Ну и бог с ним! Завтра, так завтра. Я отвернулась от него и завела разговор с пожилой женщиной, сидевшей поблизости и разглядывавшей меня с самого начала поездки. Типичная аладарка, слегка притормаживает, но довольно доброжелательная, к тому же никогда раньше арийцев не видела. Крайне познавательная беседа об удивительности мира. Как же все-таки хорошо, что я хоть примерно стала понимать по-олеански и даже могу односложно отвечать. — В нашем мире все так быстро течет, что иной раз не успеваешь даже оглянуться, как все изменяется или кончается, — разглагольствовалась пожилая аладарка. — Да, конечно, — кивнула я. — Вот, у подруги моей внучка еще недавно ходила в школу, а гляди ж ты, уже поступила в университет, а вот завтра хоронить будем. — Как это? Так быстро? — я аж на месте подскочила от такого резкого перехода. — Может свадьбу справлять? — Что ты, какая свадьба. Спрыгнула с крыши накануне этой самой свадьбы! И поди же ты ее пойми, — сокрушалась та. — Не хотела замуж — отказалась бы, хотела — так чего бы прыгать. — И действительно, попробуй, пойми, — согласилась я, крайне озадаченная не столько поведением девушки (мало ли что может взбрести в голову человеку, чтобы он жизнь закончил самоубийством), сколько поведением этой бабуськи. Что-то не припомню я, чтобы аладары страдали такой вот словоохотливостью, да еще и с незнакомыми совсем людьми. Удивлению Ивы тоже не было предела, но он так ничего и не сказал. Интересные они тут, однако! — А теперь куда? — спросила я, когда Ива, выйдя из энергички, остановился на полдороге. — Ива! Эй, есть кто дома? Ау! — А? — опомнился парень. — Куда дальше? — Сюда, — Ива неопределенно кивнул, и сам в задумчивости побрел совсем в другую сторону. Да что это с ним?.. — Ива, — осторожно позвала я, эффекта ноль, я потрясла его за плечо, и снова не дождавшись эффекта, одним рывком развернула его к себе. — Ау, ты ничего не путаешь? Парень сфокусировал на мне расплывающийся взгляд, и тот неожиданно прояснился. — Подожди! — неожиданно воскликнул он, рывком расстегнул сумку, болтавшуюся у него через плечо, вытащил оттуда какой-то листок, порывшись, нашел огрызок карандаша и стал что-то порывисто не то писать, не то рисовать на листе, усевшись на удачно подвернувшуюся под одно место лавочку. Я с полминуты постояла-подождала, а потом присела рядом и заглянула к нему в листок. Единственное, что я разобрала точно, так это то, что он все-таки писал, но писал с жуткими помарками, неразборчиво, непрерывно что-то зачеркивая и переправляя, втискивая буквы между строк и подписывая что-то сбоку. Вот это древняя деценсейская наскальная письменность. В этом, боюсь, даже сами деценсейцы не разберутся, хотя Ива, похоже, все прекрасно понимает. — Эй, не смотри! — Ива быстро отодвинул листок, прочертив на нем жирную карандашную линию, перечеркнувшую весь текст. — Да какая разница? — философски пожала я плечами. — Я и так по-олеански ничего толком не понимаю, так ты еще так пишешь, что даже если бы я владела им в совершенстве, фиг бы разобрала. Ива смерил меня оценивающим взглядом и вернул листок на место. Через секунду он снова что-то строчил, не отрываясь, а я пыталась прочесть или хотя бы понять, в какой последовательности это нужно читать. По направлению письма я однозначно определила, что начинать читать надо сверху, а продолжать справа налево. Это в принципе я знала и так, ибо большинство аладаров — левши, поэтому и письменность у них не слева направо, как у всех остальных, а справа налево. Я в свое время очень много сил и времени потратила на попытку научиться читать неноленские тексты как их написали, а не как я привыкла. Долго у меня получалась абракадабра вместо привычных слов. Да, до сих пор иногда сбиваюсь.