Арийка

Я соскочила с энергички и зашагала домой. Практика по переносящим силу кастетами прошла самым наилучшим образом, оставив мне на память всего пару синяков, которые я даже поленилась идти залечивать. Сами через пару дней пройдут. Не успела я свернуть за угол, как на меня из-за него же выскочил всклокоченный аладар. — Извините… — Лехо? — я поймала аладара за руку. — Ты чего? — Шелгэ? — Лехо развернулся и уставился на меня перепуганными глазами. — Что случилось? — Н-ничего… — Из-за ничего сломя голову не несутся. — Да… я… Неожиданно глаза маленького аладара наполнились слезами, и он зарыдал. — Эй! Да ты что? Что случилось? — я встряхнула Лехо за плечи, но добилась только усиления потока слез. Вздохнув, я обняла мальчика и стала расспрашивать. Из сбивчивых объяснений стало понятно, что мальчик нарвался на какую-то местную группировку, которая мало того, что отбирает деньги, так еще и унижает и издевается над самим аладаром. Причем делает это уже явно не в первый раз, и уже изрядно надоела бедному Лехо. Однако никакие варианты противодействия, которые придумал мальчик, не помогли. — Пошли, покажешь мне их, — сказала я, наконец, решительно. — Шелгэ, не надо, — встрепенулся Лехо, вцепившись мне в рукав. — А тебе что, сильно нравится такое обращение? — Шелгэ… — Перестань. Ничего не будет, я просто посмотрю и оценю обстановку. Идем, — я взяла его за руку и потянула за собой. Лехо покорно пошел следом, а потом и повел какими-то хитрыми закоулками. — Слушай, это ты все время по таким подворотням лазишь? — не выдержала я. — Да здесь все нормально, если бы не эти. — А ты не пробовал ходить по главным улицам? — А какая разница. Не по дороге, так в школе достанут, — философски пожал плечами Лехо. — Так хоть перед другими не позориться. Я нахмурилась. Что же это за группировка такая, которая и на улице, и в школе, и чуть ли не у собственного подъезда? — Ну, вот тут обычно я с ними встречаюсь, — Лехо махнул в сторону короткого коридора между забором и торцом дома. Хорошо — нет ни окон, ни прохожих, и зажать аладара удобно. — Н-да, не весело, — вздохнула я. — Но их нет, пошли, и не говори, пожалуйста, ничего маме. — Ну, хоть Иве-то можно? Тут из-за забора в проход перемахнули четверо парней. Ага, интересная компания. Так, эти двое — еще недоросли, им хватит одного пинка, вот эти посложнее, но тоже обхитрить не составит труда. Только ведь это пешки. — Эти? — спросила я. — Да. Шелгэ, пошли отсюда. — Что, мелкий, мало стало, еще и подружку привел? — гоготнул один из парней. — Да нет, многовато. Решил вот вернуть обратно, да еще и с процентами, а то как-то нерентабельно отдавать в беспроцентный кредит в порядке бессрочного договора, — за Лехо ответила я. Н-да, общение с Ивой не проходит даром, таких слов понахваталась! — Чего ты там сказала? — вяло поинтересовался совсем уж обтрепанный парень. — Что с ушами проблемы? — Я щас те покажу с ушами! Хвостатая! Ну откуда же им знать, что слово «хвостатая» — это чуть ли не самый изысканный комплимент арийке? — Рада, что ты так высоко оценил мои внешние данные, но раз не с ушами проблемы, то с мозгами-то уж точно есть. — Тебе чего тут вообще надо? — снова взял инициативу в свои руки первый парень. — Восстанавливаю социальную справедливость. — Чего? Н-да с мозгами у них точно полный беспорядок и анархия. — Ишь как заговорила. А не пошла бы ты … со своими мудреными фразами! Я выдала парочку незамысловатых фраз для разогрева и выражения своих эмоций, и дальше заговорила чисто деловым языком подворотен, четко и внятно излагая все свои пожелания. — Так понятно? Челюсть отвисла не только у рэкетиров, но и у Лехо. Ну да, много я чего выучила за время пребывания в Олеа. — Ну все, хвостатая, ты нарвалась. — Значит так, с … я разговаривать не буду. Ну-ка главного мне сюда, — я решила, что конфетно-букетный период пора завершать и переходить к телу. — А больше тебе ничего не надо? Самый обшарпанный сделал ко мне шаг, еще один, и тут же повалился на землю, не в силах не вдохнуть, не выдохнуть. — Главного, я сказала! — рявкнула я. — Я главный, чего надо? Жить надоело? Из-за забора на землю спрыгнул еще один бандит. Абсолютно лысый, без бровей и ресниц, в черной блестящей одежде с множеством побрякушек он выглядел страшновато для аладаров. Наверное, потому, что сам он аладаром не был. По крайней мере, уши было вполне себе не на макушке, а где им и положено быть у людей, но и нос у него был обычный, и ногти на руках при рассмотрении оказались человеческими. Ариец? А где хвост? — Да нет, скорее, наоборот. — А чего тогда приперлась? Пшла вон, пока я добрый. — Ха, добрый он, — хмыкнула я. — В общем, так: вы оставляете вот этого мальчика в покое, и я ухожу спокойно и мирно. Ариец расхохотался, похрюкивая. — Вы… вы это слышали? Она уходит с миром! — не унимался он. — А вот теперь послушай меня! Вся его дальнейшая речь сводилась к простому посылу далеко и глубоко и посулам придать нужное ускорение. — Бесхвостый, — тихо прошипела я. — Что? — ариец сам оборвал себя на полуслове. — Бесхвостый, — пренебрежительно бросила я. Тот вскипел мгновенно и, не раздумывая, бросился на меня. Впрочем, я уже отскочила. — Стой там и даже близко не подходи! — гаркнула я на Лехо, выхватила из-за пояса кастеты и со всей силы ударила бесхвостому в живот. Тот увернулся, и удар получился смазанным и цели не достиг, зато дал мне время сгруппироваться. — Ах ты … Я ответила ему пространной фразой на арийском и без перехода засадила кастетом в челюсть. Ариец отшатнулся и тут же ответил мне ударом. Впрочем, меньше часа тому назад я уже на столько всяких ударов насмотрелась — и более профессиональных и более сильных, так что без труда приняла его на кастет, который тут же возвратил всю силу. Послышался хруст ломаемых костей, и ариец взвыл. Так, минус правая рука. Отскок и удар с разворота, точный удар в голову и завершающий под дых. Ариец распластался на земле. — Слушай сюда. Еще раз хоть краем уха услышу, что ты и твои дружки пристают вот к этому мальчику — убью! — сказала я по-арийски. — И можешь не рассчитывать на численное превосходство. Если тебе что-то говорит фраза «боевое отделение», то ты поймешь, почему. В общем, это было первое и последнее предупреждение. Я убрала ногу с поверженного врага и выпрямилась. — Сзади! — завопил Лехо. Резкий подскок, кувырок через себя, и я приземлилась точно на плечи аладара, стоящего за мой спиной. Тот не устоял и упал, меня впрочем, на его плечах уже не было, второй незадачливый нападающий упал на землю парой секунд позднее без сознания. Ну да, моя сила, да еще и его сила, да все это по затылку. Крепкий у него череп. — Есть еще желающие? — резко спросила я на арийском, а затем и на олеанском. Желающих, как и ожидалось, не оказалось. — Пошли. Я взяла Лехо за локоть и повела прочь от места драки. — Шелгэ… — тихо-тихо позвал Лехо, когда мы уже почти дошли до дома. — Что? — У тебя кровь… — Где? — удивилась я. Не помню, чтобы меня кто-то задел. — На лице. Я быстро достала зеркало и увидела кровоточащую царапину на щеке. — Надо же, задел все-таки, — безразлично сказала я. — Надо больше работать над защитой лица. Я вытащила бутылек с мазью, зачерпнула оттуда пальцем прозрачный крем и щедро мазнула на царапину. Защипало нещадно, зато и царапина исчезла почти мгновенно. Стерев остатки мази и слезы платком, я все снова спрятала в сумку. — Ну что, теперь порядок? — спросила я. — Да, — кивнул мальчик. — Шелгэ… — Что? — Спасибо… — Да, думаю, здесь есть за что. Но лучше бы ты сразу сказал. Это мелкое хулиганье понимает только силу. — Угу, — согласился Лехо, понурив голову. — Но как ты их! — Ага, вот именно как. Из них из всех только ариец драться умел, а остальные… Это не победа, это надругательство над настоящим боем. — Но все равно… Ты так здорово дерешься! Я так никогда не научусь. У меня просто не получится. — Ну, подпрыгивать на три метра в высоту ты точно не сможешь, но держать удар и атаковать ты вполне сможешь и лучше. Я все же больше по холодному оружию спец, а не в кулачных боях. — Нет, ты все равно… в общем, я бы без тебя не справился. — Ты только маме не говори. — Ну, хоть Иве-то можно? — Можно, Иве можно, — я приобняла мальчика, и мы, наконец, зашли домой. — Ты набила морды местной шпане за Лехо? Я даже уже привыкла, что Ива всегда появляется в комнате неожиданно, и не подскочила на пол метра. — Да, — кивнула я. — Зависни! Парень удивленно захлопал глазами. — И не надо так громко об этом говорить, а лучше вообще не надо. Драться там было не с кем, но они, к сожалению, кроме кулаков, больше ничего не понимают. Так что хватит об этом. — Но почему он тебе рассказал, а мне — нет? — с какой-то детской обидой спросил Ива, плюхаясь на диван и мой хвост. — Ш-ш-ш-ш, встань! — зашипела я. Ива ошалело смотрел на меня. — Да встань же! Аладар поднялся, я выдернула из-под него хвост и, положив его на колени, принялась наглаживать, бормоча по-арийски, какие же аладары тормоза. — Я, конечно, понимаю, что глаз на одном месте нет, но нужно же ДУМАТЬ, куда садишься! — Извини, — искренне покаялся Ива, прижав уши. Да ему-то что беспокоиться. Ему на уши точно никто не сядет. — А не сказал он тебе, потому что ты не спрашивал. — А откуда я знал? — Вот и я не знала, пока он не попался мне по дороге и не разревелся. — Так я его тоже не встречал. Погоди… Аладар выпал в астрал. — Что-то я ничего не понял. — Да я и не надеялась. Ладно, говоря простым арий… олеанским языком, если бы я его не встретила сегодня, то тоже бы ничего не знала. — Понятно. Кстати, про язык. Лехо сказал, что ты очень преуспела в изучении олеанского… — Нецензурного языка, — закончила я за Иву. — Откуда? — Ой, да чего только не наслушаешься от с виду такого интеллигентного противника, когда со всего размаха ткнешь его вилами в бок. Или, еще хуже, выстрелишь этими граблями ему в грудь. — Грабли не стреляют! — Еще как стреляют! Правда, это не грабли и даже не вилы, это боевые трезубцы. — Вот здорово! — Такая скучища! Ива пару раз моргнул и расхохотался, а потом и закашлялся. — Эй, ты чего? — Кхе-кхе-хе… гм… кхе-кхе-кхе! — принялся кашлять Ива с новой силой, вскочил с дивана и рванул из комнаты, снеся по дороге диванную подушку и врезавшись в косяк. Слава богу, здесь косяки крепкие, у нас бы дома он бы точно его выворотил. Впрочем, далеко он не убежал, всего лишь до кухни, где схватил бутылку с минеральной водой и принялся жадно пить. Я понаблюдала немного за этой картиной и решительно спросила. — Ты что, заболел? — Ага, — оторвавшись от бутылки сказал Ива. — Вчера еще. Теперь периодически такой жуткий кашель. — Лечить надо. — Да я лечусь, только пока не особенно много пользы, от воды вот и то больше, — пожал плечами Ива и примерился выпить еще немного воды, чтобы окончательно подавить кашель. — Ну да, если бы ты не путал микстуру от кашля с валерьянкой… Ива так и застыл с бутылкой, не донеся ее до рта. Из нее полилась вода. — Нет, ну что ты зря воду переводишь? Ты хоть повыше бутылку подними. Ива на автомате поднял руку, вода полилась аладару на голову. — Умничка, лучше не придумаешь! — расхохоталась я. Ива опомнился, когда в бутылке осталось воды на пару глотков, сказал что-то невнятное по-олеански (я еще таких выражений не слышала) и допил ее. Однако кашель был коварен. Как только вода кончилась, приступ начался вновь. — Из следующей тоже сначала умоешься? — спросила я, когда Ива схватил со стола вторую бутылку. Ива поперхнулся, но все же справился с собой и стал снова пить. Я расхохоталась. — Чего ты смеешься? — спросил он. — Ты не поверишь… — А ты скажи, может, поверю. — Я лучше покажу! Хихикнув, я резко нажала на бутылку, которую аладар все еще держал в руках. Фонтан минеральной воды ударил в лицо аладару. — Га-а-а, фпру, фр… Ты над этим смеялась? — Минеральная водичка полезна! — хихикнула я и со всех ног рванула в комнату, заметив хищный блеск в глазах Ивы. — Лехо, спаси меня от своего ненормального брата! — воскликнула я, пробегая мимо младшего аладара, который шел на кухню, чтобы посмотреть, как там мы с Ивой сходим с ума. — Сумасшедший дом, — сказал Лехо, когда мимо него пробежал еще и Ива с бутылкой наперевес. Я выскочила на балкон и притаилась рядом с дверью. Воинствующий Ива выбежал на балкон и закрутил головой в поисках меня. Я же с жутким смехом проскользнула за его спиной и убежала в другую комнату. Ива развернулся следом за мной, но я успела уже спрятаться. Так мы с ним и бегали около четверти часа. — Ну что, всю воду разлил, или еще осталось? — спросила я, когда он все же настиг меня на балконе. Торжество с Ивиного лица медленно сползло. Воды в бутылке было снова глотка на два. — Может, допьешь? — сочувственно предложила я. — Блин, это последняя, чем я кашель глушить буду? — Из-под крана попьешь. — Холодная. — Так нальешь в бутылку, и пусть греется. Нет, не мне на голову ее выльешь, а пить будешь. — Блин, и зачем я минералку разлил? Надо было из графина поливать! — Ага, еще и его разбить. Ты сколько раз бутылкой задел по косяку? — Рукой больше… — Рукой больше, рукой меньше. Тебе, похоже, особенной разницы нет, раз ты даже чужие хвосты не ценишь. — Шелгэ! — воскликнул Ива. Последний два глотка не пошли ему в прок. — Что? — Ну что ты за человек такой? — Я — арийка! — гордо сказала я и, хихикнув, добавила. — А ты — аладар! Махнув хвостом, я исчезла с балкона. Когда до него дойдет, что это был наезд на его территорию, я уже буду в парке! Потом, правда, я узнала, что Ива еще долго искал меня в квартире, пока Лехо ему не сказал, что я ушла в парк. Пройдя под сенью раскидистых деревьев, я выбрала фонтан. Для аладара здесь, наверное, было шумновато, но мне понравилось. Плеск воды, трели птиц. Благодать! Проигнорировав скамейку, я уселась прямо на бортик, где не доставали брызги, и стала разглядывать воду. Поздняя осень, переходящая в зиму. У нас дома бы уже давно выпал снег, а здесь его еще не было. Интересно, почему? Вроде бы Олеа севернее Арии. Странная здесь погода. Вроде не так холодно, но руки стынут мгновенно. А перчатки дома забыла. — Вот ты где, — обличительно ткнул в меня пальцем Ива. Увидев его растрепанную, высохшую как попало шевелюру, я расхохоталась и чуть не упала в фонтан. Решив, что береженого боги берегут, я пересела на лавку и продолжила изредка хихикать над парнем. — Все веселишься… — Минералка была с веселящим газом вместо углекислого. Жаль, на тебя не подействовала, — хихикнула я. — Иди сюда. Я стукнула по лавочке рядом с собой. — С-с… холодно, — пробормотала я, потирая руку одна об другую. Жаль, Ива мне перчатки не захватил. — Что расскажешь? Ива, присевший на лавочку, удивленно посмотрел на меня. — В каком смысле? — Да в прямом. Ив, не тормози, это выражение такое. Если есть что сказать, говори, если нет, молчи. Аладар то ли замолчал, то ли завис. Впрочем, какая разница? Главное, что сказать нечего. Я усмехнулась и снова устремила свой взгляд на фонтан. — Люблю фонтаны. У нас в Арии их так мало, а у вас тут так много. Так здорово. — У нас тут их действительно полно. Я уже привык, — пожал плечами Ива. — А я еще нет. Живая вода, — усмехнулась я. — А что, бывает мертвая? — Стоячая… — В сливном бачке, что ли? — Тьфу, ну ты сравнил, — я пихнула Иву в бок. — Я ему про тоску, а он мне про треску! — Ну да, в сливном бачке жизнь бьет ключом, — согласился Ива. — О-хо-хо-хо, — сокрушалась я. — А еще гуманитарий! — Ладно-ладно. Что ты хочешь? Стихи Антенсалеа? Легенды Зимних Красот? Ленские сказки? А может, уголовный кодекс Олеа? — сдался и тут же предложил на выбор Ива. — Так, все и по порядку, и желательно поподробнее. Сначала, кто такой Антенсалеа? Потом, какие легенды есть у зимних красот, какие сказки сочиняли Ленские, ну и под занавес что-нибудь про кодекс. — Ты что, не знаешь, кто такой Антенсалеа? Это же самый известный олеанский поэт! — Ни разу не слышала его стихов. — Ну, слушай. Хотя, может, с биографии начать? — А ты ее помнишь? — Конечно, помню! Это каждый добропорядочный олеанец помнит! — Тогда давай с биографии. Буду хоть знать, о ком речь! — А тебе обязательно здесь сидеть? Тут такой фонтан шумный, видно, не поставили заглушающих экранов. — Вообще-то я поэтому сюда и села. Мне нравится его шум. А тебе так мешает? — Не то чтобы мешает, но я кроме него ничего не слышу. Непривычно. — Ну и бог с ним. Меня, главное, слышишь, а остальное неважно. — Тебя захочешь не слышать, услышишь, — хохотнул Ива. — Вот и славно. Ты мне хотел про Антенсалеа рассказать. Домой мы вернулись уже затемно, и первым делом наткнулись на Лехо. — Я уж думал, вас там того! — выдохнул он. — Скорее мы там кого-нибудь того, — усмехнулся Ива. — А еще скорее друг друга! — уточнила я. — О-о, я смотрю, вы уже навеселе, — со знанием дела сказал Лехо, гаденько улыбаясь. — Где это? — удивился Ива. — Да вот тут! — Лехо показал пальцем на глаза. — Да ни в одном глазу! — тут же ответила я и расхохоталась. — А сразу в двух! Ива присоединился, Лехо удивленно хлопал глазами. — Как там? Выход в свет сопровождался блеском глянца и румянцем танца! — изрекла я полюбившуюся строчку из стихотворения. — Но за нанесение тяжких телесных повреждений грозит немалый тюремный срок с отбыванием на рудниках! — Мы воду купить забыли! — воскликнул Ива. — Точно… — Мама купила, — ответил Лехо. — Хвала богам. Кашель, видимо, только и ждал, чтобы о нем вспомнили, и Ива тут же убежал на кухню пить. — Вы что, правда, пили? — ужаснулся Лехо. — Да где? — усмехнулась я. — Мы просто хорошо посидели. Или тебе деценсейца для дознания поймать? Лехо, а у тебя бубенчик есть? — Что? — опешил мальчик. — Бубенчик? — Да штучка такая звенящая. — Колокольчик? — Тоже подойдет. Так есть? — Был где-то, а зачем? — А к хвосту хочу прицепить, что бы все слышали, где он и не наступали. — А-а, сейчас. Вскоре в руки мне лег маленький и очень звонкий колокольчик. Вот здорово. Ива точно оценит, когда услышит… Так утро, утро! Пора вставать и идти на промысел. Этот соня еще спит! Я зажала колокольчик в руке и тихо вышла из комнаты. Лично по мне так тихо, но кто знает, что там для аладаров тихо, а что громко, так что я кралась со всеми возможными предосторожностями. Такими темпами я довольно долго добиралась до кровати Ивы. Мне повезло: он спал так, что ухо с сережкой было на свободе. Я затаила дыхание и стала прицеплять колокольчик к сережке. Вот если сейчас звякнет, то капут мне на этом самом месте! Ива зашевелился и повернулся, нет, только руку переложил. Господи, а я уж перепугалась. Так еще чуть-чуть. Щелк! Все прицепила. Теперь главное, чтобы раньше времени не зазвенел! — Шелгэ… мркнямвр … идти… неравкр? — невнятно пробормотал Ива. — Ага, — автоматические ответила я, не вдаваясь в подробности вопроса. Ива едва заметно улыбнулся, пробормотал еще что-то невнятное и продолжил спать. Я еле дошла до своей комнаты и там расхохоталась в подушку. Не дай бог, кто услышит. Подремав еще часок, я встала. Пора собираться, если я не хочу пропустить светопреставление. Я умылась, причесалась и осторожно заглянула к Иве. — Завтракать! — позвала Танра. Ива зевнул, потянулся и резко встал. Я зажала себе рот ладонью. Истошное дзынькание колокольчика было сильным даже для меня. Аладар шарахнулся, присел и заозирался, добавляя шума. Колокольчик мелодично звенел при каждом движении. Вот мазохист! Я подорвалась с места и тут же плюхнулась на стул. — Ай! — в спешке я забыла развернуть стул, что поспешила сделать, и снова уселась уже как надо. — Что у нас тут? — спросил Энат, беря себе гренку. — О, клубничное варенье! А у Ивы что там такое звенит? Я глубоко вдохнула и выдохнула. — Что-то разбил, — предположила Танра. — Ага, а теперь планомерно добивает. Послушался характерный стук руки об косяк, а затем и более мягкий, видимо, задел бедром. — Это что еще за мода? — возмутилась Танра, увидев колокольчик на ухе Ивы. Тот еще им исправно тряс, добавляя звука. — Ну не нашел я штаны, задевал куда-то вечером, — развел он руками, плюхаясь на стул. Ой, это же я их случайно со стула уронила. — Господи, что же в голове так звенит! — Это кто такой садист? — спросила Танра, глядя на нас с Лехо. — Ну не я, — Лехо прижал уши к голове. — Это минералочка, что ли, так звенит! Я же только ее вчера пил, — сокрушался Ива. Я не выдержала и расхохоталась. — У тебя ничего не звенит? — спросил Ива у меня, продолжа трясти ухом. — Нет, — ответила я, поперхнувшись гренкой. — Так, я позавтракаю по дороге, — Энат поспешно поднялся со стула и отбежал в прихожую, подальше от сына. — Я тебя провожу, — прижимая уши к голове, сказала Танра и ушла следом, закрыв за собой поплотнее дверь. — Господи, да что же так звенит? — Ива тряхнул головой и поскорее втянул ее в плечи. Теперь расхохотался и Лехо. — О-о-о-о, — простонал бедный парень и схватился за голову. Так, пора делать ноги. — Все, я побежала! — сказала я, радостно допила остатки чая, схватила сумку со спинки стула и упорхнула в прихожую. — Что это? КОЛОКОЛЬЧИК? — взревел Ива. — Это не я, — тут же сказал Лехо. — Да знаю! Я мгновенно влезла в сапоги, схватила куртку и выскочила из дома. — До вечера! — крикнула я напоследок. — ШЕЛГЭ! — гаркнул Ива. — Ты это… про штаны не забудь, а то в трусах на улицу… — предупредил Лехо, а я уже хлопнула подъездной дверью и понеслась к энергичке. Хоть бы она приехала, прежде чем Ива оденется. «И открылся портал, и вышли все в астрал. С тех пор все аладары имеют туда доступ круглосуточно!» Утро, как всегда, незаметно прокралось ко мне в комнату, так что я решила поскорее подняться, вот только еще пять минут… Я лениво пошевелила хвостом. Дзиньк-дзиньк! Это еще что такое? Я поднесла хвост поближе к глазам и увидела аккуратно привязанные к хвосту колокольчики в количестве трех штук. Я взмахнула хвостом, колокольчики зазвенели. Какая прелесть! Я постучала по ним пальцем, пару раз игриво прошлась по хвосту, как простая кошка, перевернулась на спину и снова забарабанила руками по воздуху. И что хорошего в этом риварцы находят, что у них постоянно над кроватью какие-то погремушки висят? Дзиньк-дзиньк! Динь-динь-динь-динь-динь! Я вскочила с кровати. — О-о-о, — простонал Ива, наблюдавший из-за двери за моим утренним открытием. — Ива! Ива, ты просто супер! — я подлетела к нему, чмокнула в щеку и упорхнула в ванную. По окончании умывания — а это не меньше десяти, а то и пятнадцати минут — я застала аладара на прежнем месте. — А тебе сегодня в универ не надо? — А? Что? — оттаял спящий красавец, хотя скорее все же зависший. — Надо… Иву как ветром сдуло, причем из-за поспешности этот ветер чуть не унес его вместе с моим косяком. На славу их здесь делают. Я собралась и вышла к завтраку, позвякивая колокольчиками. Конечно, я их не сняла! — Похоже, новая мода заразна, — констатировала Танра. — Да вроде бы я брюки надеть не забыла, — усмехнулась я, разворачивая стул. Ива вышел из ванной и плюхнулся на стул рядом. Как всегда, вовремя. Я позвенела у его уха колокольчиками. — С-с-с-с, — он прижал уши к голове и заодно накрыл их руками. — Так, я позавтракаю по дороге, — усмехнулся Энат. — А я попозже, — поддержала его Танра и выскользнула в прихожую. — А можно, я не буду завтракать? — Лехо закрыл уши руками и скривился. — Все вопросы к Иве! — переадресовала я, уплетая кашу и не забывая подергивать хвостом. — У-у-у-у! — взвился Ива и выскочил из кухни. Я тут же положила хвост на колени, и колокольчики перестали звенеть. — Фух, — Лехо перевел дыхание и выпрямился. — Жестоко ты с ним… — Я с ним? Он сам мне эти колокольчики прицепил. А мне они нравятся очень! — Ты собралась с ними в универ идти? — Да я с удовольствием, но думаю, что не оценят. Вот если бы я была в Арии, — мечтательно протянула я. — Но зато я точно знаю, что нужно надеть, чтобы от меня шарахались все аладары без исключения! — Что? — Ну, колокольчики же! — А! Торможу что-то, — вздохнул Лехо. — Блин, теперь в ушах звенит. У меня-то вроде бы к ним колокольчики не прицеплены? — Нет. Исправить? — НЕ НАДО! — Лехо снова закрыл уши руками, видимо, опасаясь, что я вскочу и примусь прикручивать к ему ушам колокольчики прямо сейчас. Вот уже и полгода пролетело одним днем. Не так уж тут и плохо в Олеа, да и семья мне досталась просто замечательная. Не соскучишься, хоть и тормоза, как и все аладары. Вот и последние пары, а завтра у аладаров какой-то праздник. То ли день независимости, то ли просто день Олеа. Надо у Ивы спросить. А на дворе зима, теперь уже, как и в Арии, со снегом, с вьюгами, фонтаны почти все замерзли, катки открываются. Благодать. Надо Иву будет вытащить покататься! — Что будешь делать завтра? — спросил Лехо, когда я с чувством выполненного долга валялась на диване после утомительной последней тренировки. — С утра выясню, что все же за праздник, а потом, наверное, поеду в столицу. А ты что? — А я здесь буду, в смысле, в городе. Пойдем с друзьями в войнушку играть. — Во что? — я даже голову подняла, чтобы посмотреть на Лехо. — Ну, снег выпал, значит, ледовый парк откроют, а там такие крепости! — Надо же, а я думала, в Олеа мальчишки в войнушки не играют, только на скрипках. — Музыкальные дуэли у нас не редкость, — кивнул Лехо. — А танцевальные? — Мм… а это как? — Ну, ваши музыкальные как проходят? — Что-то типа конкурса. Играешь или поешь, а потом голосуешь за любого из противников. — А-а, можно, конечно, и так, но у нас по-другому. — А у вас как? — Да включают музыку, все встают в круг и танцуют. Кто последний остался танцевать, тот и выиграл. — Но это же долго ждать? — Максимально, кажется, двое суток соревновались. Так ночью и засчитали, точнее, два победителя были. — Двое суток? Танцевать? — Лехо аж на месте подскочил. — А у них там еще и свой спор был. Кто выиграет, тому и девушка достанется. — У вас что, вот так все просто: выиграл, и девушка твоя? — Эх, просто. Двое суток танцевать, и не дрыгать ногами, как попало, в такт музыке, а качественно, — это совсем не просто. — Да я не про то. Я имел в виду, что парни решили, посоревновались, и, пожалуйста, девушка досталась. — А что? Нормально. — И тебя так же кто-то выиграл, а потом ты еще с ним бы и встречалась? — Если понравился, то да. А что такого? Нашим парням только дай повод. Танцевальные дуэли — это ерунда, чаще они дерутся. — Н-да, — Лехо выпал в осадок. — А у нас девушка сама выбирает, с кем ей встречаться, и никто за нее не дерется. Кого выбрала, того и выбрала. — Ага, у вас серенады под окном поют, чтобы понравиться, — рассмеялась я. — Ну, поют. — Я бы горшок нашему арийцу на хвост уронила, чтобы не завывал под окнами, соседям спать не мешал. Хотя ваши-то, наверное, получше поют. А вообще фигня все это. Мужчины должны драться за женщин. Именно в драке видно, что стоит тот или иной претендент. — А если драться не умеет? — А на какой же мне такой вшивый парень? Хотя это, конечно, разнарядки на арийцев. На аладара, наверное, нужно слушать, как поет или играет. Только я в этом полный ноль. Если что, я тебе позову, ты послушаешь и скажешь, нормальный или глухой! Если только окажется глухим, то беру без разговоров! — рассмеялась я. — Тебе что, глухие нравятся? — ужаснулся Лехо. — А куда мне с особенно тонким слухом? Чтобы оглох рядом со мной? — А, ну да! — Лехо припомнил колокольчики и рассмеялся. — Так что лучше уж сразу глухой. — Чем это глухой лучше? — в гостиную ввалился Ива, по дороге задев косяк. Да что он взялся их сшибать, раньше вроде бы только раз в день задевал, а теперь что-то по пять раз. Или я просто замечать стала? — Тем, что уже оглохнуть не сможет, — ответила я. — А-а, резонно, резонно, — покивал Ива. — Тебе порекомендовать? — А что, есть? — воодушевилась я. — Да, честно говоря, не знаю. Но если появится, тебе сразу скажу! — пообещал Ива, усаживаясь на диван. — Рекомендую искать быстрее, а то сами тут глухими станем, — сказал Лехо. — Да не вопрос! — рассмеялась я. — Зато искать не надо будет, сразу под боком! Лехо и Ива синхронно прижали уши к голове, потом подняли одно и настроили на меня. — Напрасно, — покачала я головой, хихикая над синхронностью. — Не стоит раслабляться — враг не спит! Я поднялась с дивана и направилась к себе в комнату, но рядом с Ивой стремительно наклонилась к нему. — Не спит! — вполне обычным голосом сказала я, но для аладара и этого хватило. — Кстати, я завтра собираюсь в Вианасту. Составишь мне компанию? — Если не оглохну прежде, — кивнул Ива. — А если во время, то не считается? — снова расхохоталась я. Ива прижал уши к голове и грустно на меня посмотрел. — Да шучу, шучу, — благосклонно сообщила я и отправилась к себе. — А что ты там делать собираешься? — спросил Ива, зайдя вслед за мной в комнату. — Не знаю. Посмотреть, как аладары праздники празднуют. Тут зазвонил аудофон. — Ой, я все-таки оглохну до завтра, — Ива даже отпрянул. — Да, ой, привет. Завтра? Да, буду. Вот здорово! Ага, обязательно. Тоже будет? Здорово! Ага, до завтра! Ну вот и решилось, что завтра делать. — И что? — Гулять. Мне Митдин звонил, сказал, что завтра в Вианасту приезжает, и они с Аишей и с Раданом встречаются у памятника какому-то Антенсалеа … Ой, это, кажется, поэт. — Да, это поэт, — кивнул Ива, который уже хотел было возмутиться по поводу того, что я не знаю элементарных вещей, которые он сам мне и рассказывал. — В общем, я не знаю, где он. Покажешь? — Покажу. А это кто такие-то? — Риварцы, мы с ними в аэролете познакомились, когда сюда летели еще летом. — Что, прямо в аэролете? — А что? Просто так скучно лететь, а я риварцев до того не видела. — Ну, как-то странно знакомиться с незнакомыми людьми в аэролете. — А что еще можно делать с незнакомыми людьми в аэролете, как не знакомиться? — Эмм… — Тупо сидеть и скучать? Джент так и поступил, но под конец все же решил, что ему тоже хочется с нами поболтать. — Джент? Это кто? — Аладар, единственный с нами летевший. К тому же еще и ненолен! — Ну не знаю, я так не могу. — Никто и не сомневается. Ты вообще, когда меня увидел, в ступор первым долгом впал, — пожала я плечами. Ива смутился. — Откуда же я знал, что ты у Лехо? — Ой, да ладно оправдываться! Я уже давно поняла, что ступор — это самая нормальная реакция аладара на все. Если реакция оказалась другой, значит, с аладаром что-то не так!