Арийка

— Шелгэ, ты чего? — удивилась Ия, растолкав меня посреди пары. — Спишь, что ли? — Ага, у нас ночная практика была, я толком не выспалась. Ты разбуди, как эта философия кончится. Если на практике, пока мы повторяли кнут и метали звезды, я еще держалась, то теперь сон окончательно сморил меня. — Да ты что! Он же заметит! — Ия ткнула пальцем в преподавателя. — Не-а. До сих пор же не заметил! — Зато стал коситься на тебя, пока я сама внимания не обратила и не разбудила тебя. — Вот и обращай почаще, только не буди. Делай вид, что со мной разговариваешь. Ий, я, правда, спать хочу — умираю… — Ладно, — кивнула та и, как мне показалось, немедленно продолжила. — Шелгэ, вставай, надо на следующую пару идти. — Как, уже? — Еще пять минут назад. Я зевнула. — Эх… ладно, пошли. — А что от тебя вчера Вальд хотел? — Ой, да ну его в … в общем, ну его! Ни слышать, ни видеть не хочу! Он меня уже задолбал! Уже до откровенного вранья опустился, чтобы я на него внимание обратила. И Иву даже приплел! — Н-да, не ожидала от него, — покачала головой Ия. — И что человеку неймется? — А пес его знает! — Он, кстати, к Иве тоже подходил. — Да? Вчера, что ли? — Да не только. Я его уже несколько раз видела: то в стороне стоит, то о чем-то левом разговаривает. То про магическую академию, то про владение оружием. В доверие, что ли, втирается? — Или тоже какие-нибудь гадости говорит, мне про него, а ему про меня. — Не боишься? — Чего? Что он ему может сказать? Мне-то такую чушь наплел, а ему-то, наверное, и еще что-то более фантастическое напридумывает. Про меня-то он еще меньше знает! — А что он там говорил? — Ой, я даже это повторять не буду! Такой отборный бред я впервые слышала. — Шелгэ, слушай, ты поняла, как делать нижний удар? — откуда-то сбоку подбежал Эрэт. — Ну да. А что? — Да мне бы отработать. Я вообще не въехал, как там кнут проворачивать, чтобы себе по ногам не заехать. Не могла бы ты показать? — А что, других нет? — Да, честно говоря, никто не понял. Меня к тебе командировали просить, а то Моад нам завтра голову открутит. Давай после пар, а? — Сегодня? Я обещала… — Шелгэ, выручай, правда голову открутит! — попросил Эрэт. — Ладно, после пар покажу. — Здорово. Спасибо! Должны будем! — кивнул Эрэт и побежал доносить радостную весть. — Эх, опять домой не попаду, а я Иве обещала, что сегодня приеду. Ахтран… — Н-да, плохо. Позвони, скажи, что не приедешь, — посочувствовала Ия. — Да, конечно. Я освежила оттиск. — Привет. Я вот как раз по этому поводу. Да, не приеду. Пришлось все переиграть. Эрэт попросил помочь ему с нижним ударом кнутом к завтрашней паре, да там вообще почти вся группа в непонятках. Мне придется остаться и помочь, а потом я уже не успею доехать, в академии переночую. Ну, вот так получилось. Ну не могу же я всех послать? Завтра приеду. Точно? Эх, если бы я все точно знала. Увы, предвидеть будущее я пока еще не научилась, да и вряд ли научусь. Да даже если бы и умела, мне бы это мало помогло, ибо прорицание наука ой какая неточная. Ну, я постараюсь очень-очень, честно. Ладно, до завтра. Я спрятала аудофон. — Договорилась? — спросила Ия. — Вроде бы. Так, теперь нужно сходить на семинар по обострению интуиции, а потом еще сюда учить этих балбесов нижнему удару. А пока я, пожалуй, еще посплю. Ий, прикроешь? — Да куда же я денусь, — вздохнула аладарка. За следующие две пары я хорошо выспалась и была готова и к семинару, и к дополнительной практике. Главное потом лечь спать пораньше. А ладно, сделаю расчеты завтра утром, перед парой, сегодня все равно на них сил не останется. Кажется, я легла спать слишком рано и слишком долго спала. Или я просто уже настолько привыкла спать по четыре-пять часов в день, что теперь восемь для меня перебор? Еще и эти расчеты с утра! Может, это от них так голова болит? Хотя не столько она болит, сколько просто беспокоит. Ой, да меня все сегодня беспокоит! Как перед первым публичным поединком. И чего я боюсь? Не расчетов же, в самом деле! Это фигня, не из-за них же я на месте сидеть не могу. — Шелгэ, ты опоздаешь, — крикнула Аиша, подхватывая сумку и выходя из комнаты. — Да, уже иду! Я шла на теорию магических потоков, а беспокойство все нарастало, достигая уже отметки «паранойя». Кажется, я схожу с ума! Хватит уже думать непонятно о чем, пора возвращаться с небес на землю, хотя скорее подниматься из ада. Я так больше не могу, как будто через минуту наступит Конец света. Лучше бы я не ходила на этот семинар по обострению интуиции, у меня мания преследования из-за нее будет. Ну, по крайней мере, невроз точно разовьется. Сколько можно бояться, озираться, ожидать непонятно чего? Хватит, сейчас теория магических потоков, надо сосредоточиться на ней, а то я ничего путного не напишу. — Шелгэ! Шелгэ! Да Шелгэ, очнись ты, наконец! В астрал, что ли, вылетела? ШЕЛГЭ! — Ията никак не могла меня дозваться. — Извини, задумалась. — Ты весь день какая-то странная. — Да голова болит, и вообще, наверное, я заболела. Да точно, никогда я еще себя так плохо не чувствовала. — Может, тебе тогда домой пойти? Приляжешь, поспишь, и все пройдет, — сочувственно предложила подруга. — Да нет, дома я вообще с ума сойду, — я потерла виска пальцами. — Если уж я здесь умудряюсь отключаться от происходящего, то дома и вообще… — Как хочешь, но мне кажется, тебе все же лучше пойти домой, — сказала Ията. — Ия! Ты мне… — позвал ее Данмар, а я на полуслове отключилась и снова погрузилась в странные ощущения, не то предчувствия, не то предпосылки. Н-да, шизофрения подкралась незаметно. Господи, голова-то как болит. Я прикрыла глаза и тут же в сознание, как будто врезался светящийся клинок. Ива… Домой… Я подскочила на месте. — Шелгэ! — позвала Ия, когда я была уже на пороге аудитории. — Ты куда? — Домой. Думаю, ты права, мне надо… поспать. Скажите профессору, что я заболела. И не слушая ответа, я вихрем вылетела из аудитории, а потом и из университета. Так. Нужная мне энергичка, что же она тащится так медленно! Ничего не понимаю… Я остановилась только у порога квартиры. Чего я сюда прибежала? Там ведь никого нет, Танра и Энат на работе, Лехо в школе, а Ива у друга. И чего это я решила, что он дома, и почему именно сейчас… Почему? Я медленно открыла дверь и тихо ее прикрыла. Что со мной? Что такое? Я прижалась спиной к двери и прикрыла глаза. Надо показаться врачу, а еще лучше магу. Из кухни донеслись какие-то звуки. Сердце гулко стукнуло и затихло. — Интуиция, — одним губами сказала я. «Там, где бессильна логика и наука, ведет интуиция» — припомнила я первую фразу семинара. Я медленно и очень тихо стала подходить к кухне. Нервы были напряжены до предела, сердце, еще недавно пустившееся вскачь, почти мгновенно утихло и стало биться ровно и медленно, как всегда перед боем. Я сгруппировалась и собралась на мгновенье выглянуть из-за косяка, дабы оценить обстановку, но так и застыла на месте… Кругом были разбросаны кухонные принадлежности, один шкаф был опрокинут, несколько разбитых тарелок и кружек лежали около него. В центре всего этого бедлама стоял кухонный стол и рядом с ним — Ива. Он стоял, сгорбившись, обняв себя руками, понуро смотря в пол. Господи, да что же здесь такое произошло? — Что тут такое случилось? — спросила я. Аладар не пошевелился. — Ива! Ты что… Парень подскочил на месте и обернулся ко мне. Бог ты мой! Все руки исцарапаны, на рубашке ни одной пуговицы, да и швы местами разошлись. Брюки оказались покрепче, но и на них виднелись следы грандиозного побоища. Я бы, может, спросила, с кем он дрался, если бы слова не застряли у меня где-то в горле. Он повернулся, и волосы на мгновенье открыли его лицо. С таким лицом не дерутся, с таким убивают или идут на смерть: тяжелый непроницаемый взгляд с застывшим мгновеньем в зрачках, перекошенный рот, брови, сошедшиеся на переносице. Так убивают голыми руками, а не разменивают по мелочам. — Уходи! — зло прорычал Ива. — Что??? Я не могла уйти, даже если бы захотела этого больше всего на свете, даже пошевелиться не могла. Его взгляд, его голос, приковали меня к месту и связали по рукам и ногам. Неужели это Ива, с которым я так долго жила под одной крышей, с которым я подружилась, которого я… люблю… — УХОДИ! — голос сорвался. — Достаточно уже посмеялась, — хрипло сказал он. — Довольно! Хватит с меня! ВОН! Он резко взмахнул рукой, указывая на дверь, и этот жест вывел меня из ступора. — Ива… — УХОДИ, Я СКАЗАЛ! Иди к своему или к своим! К кому хочешь! Хватит делать из меня посмешище! Я не позволю больше над собой смеяться! — медленно, чеканя каждое слово, выговорил он и неожиданно снова сорвался. — Я человек, я не игрушка! ХВАТИТ ИЗДЕВАТЬСЯ! — Я не понимаю. — ХВАТИТ! Хватит делать из меня идиота! Да, я тупица, каких поискать, но я человек! — кажется, он голос сорвал… Но что случилось? Почему он обвиняет меня? — Иди к… — К кому ты меня все посылаешь? — я окончательно ожила. — А ты думала, что я вообще слепой! — едко поинтересовался Ива. — Ничего не вижу под собственным носом! Правильно, куда уж мне, жердине такой, что-то разглядеть! Меня можно косички на ушах плести, я и не замечу! Сейчас со мной, а потом уже с этим мохноногим придурком, и тут же уже с хвостом, и с этим мышиным, а потом и еще куча. А я — ничто! Я могу и подождать, мной можно пренебречь, мной можно заткнуть дырку в расписании, можно использовать, можно играть, а можно и ЗАБЫТЬ. Нет уж! ХВАТИТ! УХОДИ! Не мешай! — Чему не мешать? — осторожно спросила я, увидев веревку у него в руках. — Ха! Тебе и сейчас нужно посмеяться? Не насмеялась еще? Ну, смейся! СМЕЙСЯ! Подумаешь, ко всем издевательствам еще и это приплюсуется. Сущий пустяк! — Ива говорил скорее сам с собой, чем со мной, и от этого становилось еще страшнее. — Что это?.. — Вот это! — беззаботно ответил Ива, взмахнул веревкой и без каких либо усилий вспрыгнул на стол. Через мгновенье я увидела веревку, защелкнутую в креплении для люстры, которая валялась где-то у окна. — ИВА! — воскликнула я. — Чего тебе еще надо? — зло прокаркал он. Видимо, все же голос он сорвал капитально. — Слезь, пожалуйста, оттуда, — попросила я. — А ты думала, все так и будет продолжаться? Я буду уши развешивать, а ты — посмеиваться из-за угла? Нет уж, дорогуша, хватит! И знай, в этом виновата ты, только ты, и больше никто! — СЛЕЗАЙ! — крикнула я. Ива просунул голову в петлю, криво усмехнулся и спрыгнул со стола. Реакции тела быстрее, чем разум, натренированные мышцы заранее знают, что и когда им делать. Поэтому я даже не удивилась, когда рука сама по себе выдернула звезду из поясного крепления, короткий взмах — и звезда до половины вошла в стену за веревкой. Промахнулась? Ива рухнул на пол, не удержался, упал на колени и накренился, падая на пол, но я не дала. Да что он себе вообще возомнил? Я резко дернула за веревку, упавшую к моим ногам, заставляя парня ухватиться за стол и устоять на коленях. Я схватила его за волосы и подняла голову, так чтобы он смотрел мне в глаза, сильно дернув назад. — А теперь слушай меня! СЛУШАЙ! — гаркнула я. — Не знаю, кто там и что тебе наплел, но это я тут не причем! Хочется считать, что кто-то виноват в твоих беда, — пожалуйста! Лично твой выбор, но меня сюда НЕ ВПУТЫВАЙ! Шипение вперемежку с утробным рычанием быстро привели аладара в не то чтобы адекватное состояние, но, по крайней мере, речь он уже воспринимал, и тут же ответил. — Не впутывать? А не ты ли все это устроила? — с вызовом спросил парень. — НЕ Я! Этот погром устроил ты! — А кто довел? — Хочешь почувствовать себя несчастным? Устроим! — я с силой дернула его за волосы, заставляя подняться на ноги. Парня шатало. — Я во всем виновата? Да? — ДА! — Ну, пусть хоть бы заслуженно буду виноватой! — решила я. Какого черта он тут выдумал! Что за комедии! Я у него виновата! И в чем? В чем, позвольте узнать??? Но вот сейчас точно буду виновата! Я, не замахиваясь, всадила ему кулак под дых. Парень согнулся пополам и перестал дышать. Конечно, я могу и без замаха вкладывать в удар чудовищную силу. — Значит, я виновата? Я позволила ему один судорожный вдох и закрепила результат. Парень снова повалился на колени, судорожно пытаясь вдохнуть. — Удавиться хотел? Получите и распишитесь! — Я приложила его сверху, он окончательно распластался на полу. Резкое движение ногой, и я перевернула его на спину. — Один взмах, и я закончу начатое тобой! Больше ты уже с пола не поднимешься. Мог бы и раньше обратиться, я могу убить одним движением. Я умею. Один короткий взмах, и все проблемы решены! Меня не будет, тебя не будет, никто не будет смеяться и выдумывать всякую чушь, не будет в нее верить, не будет вешаться на кухне! Не будет НИЧЕГО! Всего один взмах! Ива еле-еле вздохнул, и в его глазах я увидела страх. Ну, слава богу, пришел в себя. Я бессильно опустилась рядом с ним на пол. Я уж думала, ему и взбучка не поможет. Не ожидал, видимо, от меня. Да и я от него тоже! Как он мог подумать! Как он мог поверить в ту чушь, что Вальд ему наплел?! И ведь это он наплел, я уверена! Больше некому! Вот Вальд, подгадал нужный момент, кот ты ободранный! Будет тебе, сволочь ты мохнатая, и на сметанку, и на творожок! Уж я тебе все припомню. И как только я раньше не догадалась! Что это он все около меня ошивается, другом, мол, буду. Ива сам не свой. А это он ему черт те что насочинял, а Ива и разбираться не стал. Наверное, все мое отсутствие ему объяснил, зараза! Да заодно еще и про группу мою наплел. Навыдумывал чуши, а этот балбес взял, да и поверил! Да и как не поверить! Меня все нет да нет. Внимания на него ноль, только когда свободная минута выдастся, а самой мне то одно надо, то другое! Сама только так опаздывала и не приходила, а от него требовала все и сразу! Только дурак бы не воспользовался, а Вальд умный. Собака! Ива тем временем, воспользовавшись тем, что я так увлеченно думала, приподнялся и сел на полу, все еще с трудом дыша, и попытался отползти. — ТЫ РЕХНУЛСЯ?! — заорала я, стаскивая с него веревку и отшвыривая куда-то в угол. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТУТ УСТРОИЛ? Ива застыл на месте. — Чего ты удумал? Кому ты поверил? Вальду! Да весь университет знает, что я отказалась с ним встречаться, а он отказы не принимает! ОН МСТИТЬ РЕШИЛ! У меня с этими способностями время свободное пропало, сил нет, и все что-то надо и надо, он и рад стараться все обставить так, как ему выгодно. И ТЫ ПОВЕРИЛ?! Ты ему поверил, что я такая… такая… Я даже слово такое на олеанском не знаю! Как ты мог? — Так это все неправда? — с замиранием сердца спросил Ива. — А ты не мог это выяснить до того, как истерику закатывать? — воскликнула я, все больше выходя из себя, теперь уже по-настоящему. До того я злилась на него, на себя, на Вальда, на тупую ситуацию, а теперь… У меня в голове не укладывается! Ну, как он мог обо мне так подумать?! — Как ты мог… — Но все выглядело именно так, я сам видел, и Вальд… — ВАЛЬД! ВАЛЬД! А я? Меня ты послушать не мог! Вальд лучше? — я уже кричала, выплескивая весь страх, которые пережила за последние минуты. Для Ивы это было слишком громко. Уши к голове он уже прижал, осталось еще руками закрыть, как он и порывался сделать, но почему-то останавливался. — Вот и верь ему, и дружи с ним, и пусть он тебя… Все к нему! Раз мои слова ничего не значат! Ведь главное, что Вальд сказал. Мне никогда в жизни не было так обидно. — Шелгэ… — Вальд ко мне тоже подходил. И он тоже много говорил и про тебя, и про то, что будет, и насколько он лучше. Но я почему-то не поверила ему, что ты психопат, шизофреник, сумасшедший, что ты раз уже пытался покончить жизнь самоубийством, и что повторишь попытку, как только подвернется случай. Я не поверила ему! И что в итоге? ЧТО В ИТОГЕ? — Шелгэ… — жалобно попросил Ива, осторожно протягивая ко мне руку. — А в итоге он прав! — жестко оборвала его я. — Ше… — Не трогай меня! — взвизгнула я и вскочила на ноги, перед глазами все плыло от магии, рвущейся наружу. — Никогда больше! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать! Не подходи! Ива быстро, но с явным трудом поднялся на ноги и снова попытался ко мне подойти. Входная дверь с грохотом открылась, и в кухню вбежала Танра. — Шелгэ, — снова позвал Ива. — УЙДИ! — вскрикнула я и рванула к двери. Ива рванулся за мной, преграждая путь. Это не преграда. Прыжок, несколько шагов по стене и Ива остался сзади. Бежать. Бежать! БЕЖАТЬ! — ШЕЛГЭ-Э-Э! Только бежать, иначе эмоции сольются с магией… и никакой камушек не поможет… Врут все маги, что он что-то там блокирует! Только преграждает, но любую защиту можно снести. — Ива, — ахнул Танра. — Ты что, опять… — Да… Нет! Мне надо бежать! — парень бросился к двери. — Ива, ты что снова? — Танра поймала его за руку. — Снова хотел… Женщина бессильно прижала руки ко рту. — Мама, я такой идиот! Я наделал столько глупостей. Прости меня, ради бога. Я все понял, но мне надо бежать. Шелгэ… Ива снова бросился к двери. — Куртку надень! — успела крикнуть Танра. Но он ее уже не слышал, он выбежал на улицу. Лишь руки на автомате подхватили куртку, следуя просьбе матери. Не знаю, как я добежала до парка на самой окраине Каласты, но я была только рада. Здесь было тихо, безлюдно, но зато много тенистых аллей, фонтанов. Я присела на скамейку у особенно шумного фонтана, чтобы ничего кроме шума воды не слышать. Ну почему? Почему он не мог подождать еще неделю, нет, даже четыре дня! И как он мог поверить этим бредням Вальда? Ия же говорила, что Вальд как-то подозрительно часто мелькает около него. Почему я не обратила внимания? Если Вальд мне про Иву кучу всякого бреда нарассказывал, так что ему мешало и Иве рассказать что-нибудь в этом же духе? Но я-то не поверила, а Ива поверил. Неужели я так похожа на расчетливую стерву, которой люди — ничто, забавные игрушки? Господи, а если бы не интуиция? А если бы я не пришла, а отсидела эту пару и пришла на полтора часа позже. Боги, что бы было! Слезы часто закапали из глаз, а затем и вовсе полились ручьем, сопровождаемые порывистыми вздохами и всхлипами. Не помню, когда я в последний раз так плакала, наверное, еще в детстве, когда сломала руку. — Шелгэ… — выдохнул Ива над самым моим ухом. Я не удивилась, лишь отвернулась и постаралась больше не рыдать. Еще не хватало, чтобы он мои слезы видел! — Шел… я… ну… Не сдержалась, все же всхлипнула. Проклятье! — Шелгэ, прости меня, ради бога! — Ива мгновенно присел на корточки передо мной и взял за руку. — Я дурак, нет, хуже, много хуже. Я знаю! Но… просто это не первый раз… я не мог больше… это перебор! Шелгэ, прости… — Что «не в первый раз»? Вешался из-за тупых наговоров полных придурков? Не первый раз уже веришь идиотским выдумкам? — вскрикнула я. Ну как можно такому, как Вальд, верить! От него же неприкрытой фальшью разит! — Нет. Шелгэ… Не могу! Не могу не плакать! Не могу себе представить, что бы было, если бы я не успела! Не могу… Я развернулась к нему и крепко обняла, продолжая плакать. — Шелгэ, — тихо сказал он, поднялся, прижав меня к себе, так что земля исчезла из-под ног, а потом сел на лавку, усадив меня к себе на колени. — Ну зачем? Ну зачем тебе все это понадобилось? Зачем была эта комедия? Что, просто спросить было нельзя? — спросила я, отстраняясь, но не спеша вставать. — Нельзя, — понурился Ива. — Это еще почему? Есть закон, который это запрещает? — Нет, закона нет, просто я не мог. — Почему? Ива! Я подняла его голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Хорошо, я скажу, — тяжело вздохнул он. — Хотя ты, наверное, меня после этого презирать будешь. Но я все равно больше не могу скрывать! — Ты о чем? — Шелгэ, я не первый раз пытался свести счеты с жизнью. Вальд сказал тебе правду, — быстро сказал Ива. Видимо, он ожидал хоть какой-то реакции, но я впала в ступор. Слова «Вальд» и «правда» не укладывались в одно предложение. — Два года назад я уже пытался покончить с собой. Неудачно, как видишь. — Зачем? — с трудом выговорила я. — Из-за девушки, — через некоторое время ответил Ива. Видимо, он все же решил рассказать все. — Была одна такая Каитина, первая красавица. Она поспорила на крупную сумму денег со своим дружком, что сможет водить за нос любого парня. Чисто случайно ее дружок, я даже имени его не знаю, ткнул пальцем в меня. И пошло-поехало. Влюбился я в нее по уши. Я не знал, куда деться от такого счастья. На меня обратила внимание первая красотка города! Естественно, она делала, что хотела, я во всем ей потакал, да мне особенно-то ничего и не надо было, просто рядом с ней быть. А она… ей надо было много и сразу. Сначала она со мной развлекалась, потом я ей поднадоел, и она стала отговариваться всякими делами, мне говорили, что она крутит со всеми, с кем только можно, я не верил. Ну, а потом я все увидел своими глазами, тогда же я и узнал всю эту историю со спором. В общем, на следующий день я уже был в больнице… — Ива немного помолчал. — Но я и там не успокоился. Я не мог так жить. А потом за мной стали следить, все проверять, ничего не позволять делать самому. Я понял, что мне придется жить. Смирился. Больше года уже прошло, и тут ты приехала, и все началось снова! Те же самые события. Я не мог спросить. Шелгэ, понимаешь, я не мог еще раз услышать все тоже самое! — А предположить, что все совсем не так? Да, в конце концов, просто послать все к чертям! Как можно лишать себя жизни? Ведь она одна, и неизвестно, что будет дальше! А что будет с родными? Ты хоть на секунду представь себя на месте своих родных! Неужели можно вот так быстро взять и лишить себя жизни. Ради чего? Чего этим можно добиться? Зачем все это? — Не знаю, я не мог ничего другого предположить. Вальд все обставил именно в таком свете, что я не мог ничего другого подумать. Понятия не имею, откуда он знал все подробности, но точь-в-точь, вплоть до мелочей. Второй раз. Шелгэ, это невозможно пережить! — Зато я знаю, откуда он мог знать, — неожиданно сказала я. — Он и был тем дружком, который ткнул в тебя пальцем. Больше ему неоткуда знать подробностей действий этой Каитины. Ива застыл. — Чер-р-рт. Ну как я сам не догадался! — А потому, что ему этого не надо, а здесь у него все делается только так, как ему хочется. Ну и будет же ему! — Шелгэ, не надо. Ну его к псам в конуру! — Ну, уж нет. Хватит. Зажрался мальчик! — Шелгэ… — Видишь вот эту штуку? — спросила я, позвенев амулетом. — Да. — Через четыре дня ее снимут, и тогда Вальд узнает, что значит раскаянье. — Шелгэ, не надо! — Надо, прямо-таки необходимо! — Не надо. — Почему? — Потому, что Вальд — тот еще тип. Лучше его не трогать. Пусть делает, что хочет, только близко не подходит. — Да что ты так о нем печешься? — удивилась я. — Не о нем, о тебе. Шелгэ, не ввязывайся. — Тебе нет нужды обо мне беспокоиться. Все будет хорошо. — Есть. И я буду беспокоиться, потому что… Шелгэ, я не мог послать все к чертям, как ты говоришь. Я… люблю тебя! Я ласково улыбнулась Иве. — Как же долго я этого ждала! Ива тоже улыбнулся, но очень неуверенно. — А я так боялся признаться, боялся повторения истории с Каитиной… Да ну его с этой Каитиной. Есть на свете стервы, никто их не отменял, но нельзя же всех стричь подо льва! Я придвинулась ближе и поцеловала Иву. Он сначала было решил поступориться, как обычно, но вовремя передумал. Так мы и сидели около фонтана и целовались. — Мне пора, — сказала я, когда на улице стемнело. — Как? Куда? Зачем? — Привет, приплыли. Мне еще четыре дня пахать, а потом неделю отсыпаться! — Забыл, — вздохнул Ива. — Вот так всегда, только-только что-то проясняется, и раз, все насмарку. — Да ладно, четыре дня! — я чмокнула его в щеку и побежала на остановку. Четыре дня пролетели незаметно. И даже экзамены, а точнее, проверка навыков, прошли как-то смазанно. Я делала, что мне говорили, показывала умения и знания. Большей частью нас иллюзорно помещали в определенную ситуацию и смотрели, что и как мы будем делать. Чаще всего пугали и следили, как мы контролируем силу. Мне было как-то все равно, все мои мысли крутились около Ивы. Я то вспоминала тот злополучный день, то представляла, что бы произошло, если бы я не успела, то пыталась разобраться в своих чувствах к этому аладару, то переживала, что он там делает, и не надумал ли он на радостях в третий раз распрощаться с жизнью. Последние мысли я беспощадно прогоняла из своей головы, но всякий раз, когда встречал Иву в университете, облегченно вздыхала и заглядывала ему в глаза. Всего четыре дня, три, два, еще день продержаться. Все, домой! — Все, я дома! К черту эту академию магии! — громко крикнула я с порога. — Шелгэ! — непонятно откуда, словно с потолка, свалился Лехо. — Привет прогульщикам! — я радостно обняла мальчика. — Я не прогульщик, у нас сегодня какая-то проверка в школе, никто не учится! — запротестовал Лехо. — А мама где? — Илювик смотрит! Я закинула сумку в свою комнату и зашла в гостиную. — Здравствуйте, я, наконец, отучилась! — я уселась в кресло. — Здравствуй, — тепло улыбнулась женщина. — Лехо, сынок, иди, погуляй. — А м… — Иди, иди, мне надо с Шелгэ поговорить без твоих мохнатых ушек, — Танра погладила сына по голове и подтолкнула к двери. Когда дальше тянуть было уже некуда, Лехо все же вышел из дома, напоследок как следует хлопнув дверью. Все это время Танра не проронила ни слова. Только илювизор выключила. — Я думаю, ты догадываешься, о чем я хочу с тобой поговорить, — наконец сказала аладарка. — Да, об Иве. — Да, но не совсем, скорее, о недавнем происшествии. Я кинула. — Вы хотите знать, как я оказалась дома в этот день и в это время? — И это тоже. — Накануне у меня был семинар по обострению интуиции, и после него мне стало как-то не по себе. А на следующий день я вообще себе места не находила, пока не поняла, что мне срочно надо домой. Я ушла с пар и приехала сюда, и тут, собственно, и застала Иву за этим глупым занятием. — То есть это просто интуиция? — Да. Меня этот Вальд саму достал, мне говорили, что он и к Иве подходил. Ну вот, обострили мне интуицию, я, наконец, и додумалась, что домой надо. — Надо же, какое удачное совпадение. Именно в нужно время. — Не совсем совпадение. У меня сила несколько необычная, я людей чувствую. В общем, я занималась по направлению психоделической магии. — Ты — психоделик? — Танра аж на месте подскочила. — Да, теперь уже дипломированный психоделик первой ступени. Вижу, вам знаком этот термин. — Да, это новые разработки в сфере магии совместно с отделом обороны. — Обороны? — Да, психоделиков планируется использоваться в военных целях. — Так мы — оружие? — у меня глаза чуть из орбит не вылезли. — Нет, не совсем. Психоделики влияют на людей, то есть на армию союзников и противников. Деморализация и патриотизм — вот основное направление психоделической магии. Однако доподлинно известно, что это еще не все. Психоделики, начиная с 5-й ступени, могут управлять людьми, а не только влиять на их восприятие. Это основная цель. Ну, а что там дальше, даже наши маги не знают. Бытует мнение, что психоделики могут все. Но ты, наверное, это и сама знаешь. — Знаю, но под таким углом я это не рассматривала. Значит, мы — оружие… Но как они планируют нас использовать? Мы же граждане других стран! По крайней мере, большая часть психоделиков. Или это они себе достойных врагов готовят? С кем Олеа собирает воевать? — Я не знаю, с кем и кто собирается воевать, и собирается ли вообще. Это может быть и мирным исследованием в целях повышения обороноспособности. А с тем, что вы почти все — граждане других стран, ничего не поделаешь. Психоделиков очень-очень мало, так что приходится исследовать то, что есть. — То есть работа с психоделикам и была основной целью нашего завоза в Олеа? — Чисто научная — да. — А какая еще? — Еще есть политическая — Олеа слишком долго была в изоляции. Такая же и экономическая. Ну, и олеанцы все же тоже хотят знать окружающий мир, а не только свою страну. Наука не была первичной целью. Изначально вероятность благоприятного исхода эксперимента была крайне низкой, всего 30%. Шелгэ, только ты, ради бога, не подумай, что мы к тебе относимся как к интересному научному феномену. Мы к тебе очень привыкли и очень тебя полюбили. — Да я и не думала, я тоже всех вас очень люблю. Только мы от темы ушли. Что еще вы хотите знать о том дне? — Что такое произошло, что он опять додумался до самоубийства? Ива сказал только, что история повторилась, но что, кто? Я вижу, что ему нравишься ты, но с тобой та давняя история повториться не могла. — Не могла, но повторилась, — вздохнула я. Танра побледнела. — Но не по настоящему, только в голове у Ивы. Короче, пока я была занята в академии, Вальд наболтал Иве незнамо чего, а тот и поверил. Ну и результат… — Вальд? — Вальдерон, парень из моей группы. Я отказалась с ним встречаться, а он таким образом решил отомстить. — Таким образом. Но откуда ему было знать? — Думаю, он и в первый раз все это устроил. — Он? — Ну, думаю, он был парнем этой Каитины, с которым она поспорила. — Ты даже с именами знаешь эту историю, — удивилась Танра. — Да, мне Ива рассказал в тот же день. — Рассказал? Он никому не рассказывал до того. — Ну, я достала его вопросами, как он додумался до такой тупости. — Да много его кто доставал, но рассказал он тебе одной, и подозреваю, что ты знаешь больше меня, Эната и Лехо. — Не знаю. Но я лично знакома с Вальдом, Каитину мне представить не составляет труда, да и Иву я тоже видела всякого. Так что у меня просто может быть больше возможности понять. — Да, наверное, но этот Вальд… — Танра нахмурилась. — Не переживайте, он у меня получит свое, мне бы его только увидеть. — Шелгэ, силой тут не поможешь. Ива действительно немного ненормальный… Он же не первый раз уже… — Нормальный он, это Вальд — собака! К тому же, кто сказал, что я буду применять силу. Я психоделик! Вальд у меня узнает, что такое боль, безысходность, отчаянье и раскаянье, и все в одну и ту же секунду. Это был его последний фокус. — Шелгэ, нельзя, он рехнется! — Ни больше, ни меньше, чем свихивались те, над кем он издевался. Я знаю меру, тем более что сам Вальд на раскаянье не способен. Ему нужно помочь! Я увидела азартный огонек в глазах Танры. Что ни говори, но мать за свое дитя любому шею отгрызет. — Не переживайте, никто не узнает и ничего не поймет. — А тебя за это не накажут? — За что? Я же ничего плохого ему не сделала, никого убивать ему не внушала, себе вред причинять не внушала, грабить никого не настраивала и на прочие запрещенные закон действия не подбивала. А про все остальные чувства в законе ничего не прописано. — Ты вроде бы не юрист, но закон ловко обошла, — одобрила Танра. — Зато с юристом кучу времени провела! Чего только не наслушалась! Самой впору идти экстерном экзамены сдавать! — усмехнулась я. — Ох, Шелгэ, если бы только знала, как мне давно хотелось приструнить ту сволочь, которая спорит на людей! — в сердцах призналась Танра. — Теперь он свое получит, причем все и сразу. Мы немного помолчали, каждая поглощенная своими мыслями. — Шелгэ, а ты что теперь будешь делать? — неожиданно спросила Танра. — В смысле? — С Ивой… — женщина ненадолго замолчала. — Тебя не смущает, что он такой… что он самоубийца? — Да нет, не особенно. Я надеюсь, что он понял, что ситуации в жизни бывают разные, и люди бывают разные, и что всех стричь подо льва нельзя. Да и в любом случае, я почувствую, если что-то изменится. — Почувствуешь? — Да, я чувствую людей, я и вас чувствую. Вы напрасно беспокоитесь. Мне нравится ваш сын, и я собираюсь ему доказать, что не все девушки — стервы, играющие в кошки-мышки. Не знаю, как у вас в Олеа, но у нас в Арии все честно. Нравится — будь рядом, не нравится — не будь. Никаких розыгрышей или двуличных игр. Есть дела и поинтереснее. К тому же за такие вот выходки могут и на поединок вызвать, и даже убить. Были бы мы в Арии, Вальд бы уже давно был мертв, и никого бы за это не наказали. Причем убил бы его тот же, над кем он посмел поиздеваться, и никаких самоубийств бы точно не приключилось. — Так это у вас в Арии. — Да, мы, арийцы, ценим жизнь, потому что постоянно рискуем ей. Есть множество способом лишиться жизни помимо добровольного ухода. — Кто бы это Иве в голову вдолбил! — тяжело вздохнула Танра. — Сделаем. Танра снова замолчала, видимо, подбирая слова для нового вопроса. — Спросите так, без приукрас, прямо. Если я смогу, я отвечу, — попросила я. — Как тебе удалось отговорить его вешаться? Он же никого не слушает… ну, в первый раз никого не слушал, вообще достучаться было нельзя. Как ты смогла? — Наверное, потому, что я ничего и не говорила, — потупилась я. — Как это? — удивилась женщина. — Как тогда? — Ну, чисто арийским способом. — Каким? — Ну… побила я его, короче. Он стоял, причитал, что жить он не хочет, что я во всем виновата, на стол залез и голову в петлю… Ой, не стоило мне этого говорить… — по жуткому лицу Танры и резко всколыхнувшемуся эмоциональному фону я поняла, что речь все же нужно фильтровать. — Нет, продолжай, я сама попросила рассказать, я хочу знать, — замотала головой Танра. — Я просто думала, что до этого не дошло, веревка-то была в другом углу. — Это я ее туда зашвырнула после… — Но как тогда? — Я ее перерубила звездой, вы же видели звезду в стене. Он голову в петлю, я эту звезду и кинула. Сначала думала, что промахнулась, но нет, попала. — Так это ты ее кинула, а не Ива? — Да он-то как? — Ну мало ли, просто ее даже Энат с трудом вытащил, так глубоко зашла. — Да я с перепугу слишком сильно кинула. Танра не то с ужасом, не то с благоговением смотрела то мне в глаза, то на мои руки. — Я же арийка, — вздохнула я. — И к тому же еще на боевом отделении учусь. — Сколько же в тебе силы? — Достаточно для того, чтобы драться и звезды в стену загонять. — А что потом было, когда ты перерубила веревку? — Я думала, этим все и закончится, что он с мыслями соберется, и все будет в порядке, но ничего подобного. В общем, пришлось мне его побить и пригрозить, что вообще убью. Вот тогда он испугался и пришел в себя, но потом уже плохо стало мне, магию-то я еще толком не контролировала тогда, да тут еще и это, ну, наорала я на него и убежала, вы и сами видели. Танра молчала. — А потом он меня нашел, и мы с ним поговорили, вот и все. — Нашел? — Я в парк убежала, а он догадался, что я там. — В какой парк? — А на окраине. — Да это же далеко! Сколько же туда бежать? — Да недолго, если быстро. Танра снова посмотрела на меня, как будто впервые увидела. — Кажется, я вообще не представляю, что ты можешь, — наконец, выдала она. — Да Энат, Ива и Лехо, пожалуй, тоже. — Ну, Энат и Ива точно не представляют. Они меня за обычную девчонку-аладарку принимают, а вот Лехо, наверное, ближе всех к истине. — Лехо? — Да, он видел, как я дерусь и с кем, пробовал то же самое делать сам. Он понимает, как это и сколько надо сил. — Так это ты его учила драться? — Да, — я кивнула. — А Ива… Он, конечно, бывал на практике, видел наши сражения, но он вообще не представляет, что это такое и как с этим жить. — Господи, Шелгэ, как же нам повезло, что ты у нас теперь есть! Что бы мы без тебя делали! — воскликнула Танра. — Вообще-то, если бы я не приехала, то ничего бы этого не произошло. — Боюсь, что все не так, как ты думаешь. Ива изменился, да ты и сама это увидишь. За эти четыре дня, что прошли с того момента, как он пытался снова покончить жить самоубийством, он стал другим человеком. Да ты и сама увидишь, когда он придет. Он стал самим собой, каким был до этой истории с Каитиной. Мне кажется, что он теперь наконец-то действительно понял, что самоубийство — это очень плохо. Он в тот же день долго просил прощения за все, что устроил. Просто спасибо тебе за то, что ты есть, и за то, что сделала для него, для меня, для всех нас. Я удивленно хлопала глазами, а Танра тем временем обняла меня, но вскоре отпустила, утирая слезы. — Извини, просто очень тяжело жить, зная, что любимый сын может в любой момент попытаться убить себя. А теперь я, наконец, перестала бояться, — сказала Танра, поднялась и пошла в ванную. Входная дверь хлопнула, и до меня донеслось: — Мам, я дома! — крикнул Ива. — А Шелгэ приехала? — Давно уже, — ответила я, застывая в проходе. — Шелгэ… — Иве широко улыбнулся. Что-то я за ним такой откровенно-радостной улыбки раньше не замечала. Он скинул с плеча сумку и подхватил меня на руки, точнее, он меня просто обнял, но ноги все равно оторвались от пола. На пол он меня так и не поставил, принялся целовать. Я, в принципе, не против, но это определенно что-то новенькое. Это и есть обещанные изменения? Тогда мне нравится!