Арийка

— Шелгэ, что ты делаешь? — вслед за мной в комнату вошел Ива. — Еду домой, — коротко ответила я. — Нельзя, там опасно, тебя могут убить! — Это моя страна! Мой дом там! Я должна защищать родину, сейчас идет мобилизация войск, я должна быть там! — Шелгэ, но нельзя же вот так просто уехать. — Можно. — Нельзя, сейчас ты никак не доберешься до Арии, — сказала Танра. — Ни один транспорт тебя туда не довезет, а даже если бы и повез, то там бы ты все равно ничего не смогла бы найти, теперь там вся транспортная система наперекосяк. Сядь, успокойся и жди следующих новостей, возможно, будут какие-то специальные рейсы для арийцев. Танра вышла, я отшвырнула от себя сумку и уселась на подоконник, наплевав на то, что с хвостом это неудобно. Вздохнув, я закрыла лицо руками и стала успокаиваться, как мне велела Танра. Истерить сейчас не в коем случае нельзя. Ну и что, что дом разрушен, это же не значит, что моя семья погибла, может быть, они были где-то в другом месте. — Шелгэ… — Ива все еще был в комнате. — Ты… Аладар подошел и сел рядом со мной на подоконник. — Шелгэ, не расстраивайся ты так, все будет хорошо. Все страны объединятся и побьют этих неноленцев. — Не в этом дело, — ответила я. — А в чем? — Это же моя страна! Это мой дом! И это неноленцы, которых я считала дружественным народом! — Да фиг с ними, с неноленцами! Отобьют их атаку, отвоюют захваченные территории. И все будет хорошо! — Не будет… — угрюмо сказала я. — Как это? — растерялся Ива. — Помнишь, под конец показали двор и лавочки? Так вот, это мой дворик, на этих лавочках я сидела, а от моего дома осталась только воронка! Слышишь, воронка! Ничего больше нет! — Картинка так и стояла перед моими глазами. — Я должна быть там и воевать за свою страну, должна отомстить за миллион убитых ни в чем не повинных людей и за свою семью. — Шелгэ, но ведь это… безумие! — Я должна! Таков мой долг. — Шелгэ, — послышался голос Лехо из гостиной. Я поспешила туда. На экране снова был глава депобороны. — …а так же гуманитарная помощь, — услышала я обрывок фразы. — Настоятельно рекомендую не покидать страну самостоятельно и тем более не пытаться вернуться на родину. Это опасно. Я вообще не рекомендую покидать страну. Тем, кто не собирается воевать, лучше остаться в Олеа, тем же, кто хочет сражаться за родину, мы предоставим место в армии. С завтрашнего утра начинают работать пункты сбора добровольцев, которые будут переброшены на фронт в Арию. Ненолен надо остановить, пока он не захватил власть в мире. Мы получили официальное требование от вражеской стороны. На картинке появился другой аладар. — Мы, неноленцы, — самая великая и могущественная раса. Присоединитесь к нам, или будете повержены. В случае согласия вы превратитесь в подданную нам республику, в случае отказа — будете стерты с лица земли. — Такие сообщения посланы во все государства земли. Официальные ответы будут отправляться завтра. Осмелюсь предположить, что согласные будут, но немало будет и противников. — Ха, посмотрю я на неноленцев, как они деценсейцев объединят в республику, — расхохоталась я. — Я иду в добровольческую армию, так я попаду домой! — Шелгэ! — начал было Ива. — Это не обсуждается! — отрезала я. — Я — воин, и я — арийка! Родина в опасности! Я уже давно сложила вещи, и теперь только ждала, когда же наступит утро. Я то ходила от стола к подоконнику, дергая хвостом из стороны в сторону, сбивая им подушку с дивана и кладя на место, то садилась на подоконник и смотрела в окно. Господи, ну когда же утро? — Шелгэ… — в комнату зашел Ива. — Если ты пришел меня отговаривать, то не трать время. Есть более полезные занятия, — сразу же сказала я. Излишне резко, нежели следовало, конечно, но зато сразу понятно. — Нет, — Ива опустил голову. — Я просто… хотел сказать… что не хочу, чтобы ты уезжала. — Я знаю, извини, но это ничего не меняет. Это мой долг — быть там. — Перед кем? — Перед родиной, перед семьей, перед собой… Как я могу отсиживаться тут, когда там погибают люди, мои соотечественники, когда под обстрелом стонет моя земля? Только трус и предатель может спокойно сидеть и пить чай, когда идет война за его народ. Я не трус и тем более не предатель! Я воин! — Я знаю, — кивнул Ива, вздыхая. — Но мне как-то от этого не легче! — Теперь война, никому не может быть легко! Но твоя страна еще не в осаде, ее не поделила пополам война, еще никто не убит и даже не ранен. Для тебя фронт проходит где-то далеко, не в этом мире, а для меня он здесь и сейчас, во мне, прямо поперек сердца! — Я понимаю. Хотя нет, не понимаю, но честно стараюсь понять, — Ива присел рядом со мной. — Одно дело — драться, когда уже по-другому никак, а другое — стремиться туда, где идет бой, хотя тебя это не касается! — А мне по-другому никак! — заверила его я. — И меня это касается в первую очередь! Угроза моей стране и моему народу — это угроза мне лично. И то, что я нахожусь в другой стране, не делает эту угрозу меньше. Это, наоборот, создает мне проблемы. Я не могу попасть на фронт и защищать свою родину. — Ну почему ты не аладарка… — вздохнул Ива. — Ты уж извини, но этот инфантилизм с ушами — ни за что! Была бы я аладаркой, я бы спряталась куда-нибудь и постаралась не мешать защищать страну. Ибо пользы от меня не было бы никакой вообще! — Значит уши — это инфантилизм? — А что еще? Пользы от них в бою? — От твоего хвоста можно подумать пользы больше, — обиделся Ива. — От хвоста? Конечно! Отвлечение, равновесие, коррекция траектории движении, лишняя конечность — и это только общепринятые. Есть еще куча дополнительных, в том числе и чисто эстетическая. Ты видел хоть раз бальные танцы арийцев. Вот то-то же! А еще кто во что горазд, так что польза немалая. Даже если бы я была такой же неповоротливой, как ты, хвост бы мне помог двигаться более уверенно и в нужном направлении. — Ну, уши тоже полезны, можно ориентироваться на слух, — неуверенно сказал Ива. — Ага, толку-то с твоей ориентировки, если ты все равно косяк по дороге сшибешь и столько шуму наделаешь, что сам запутаешься, что и где! Ладно, боги с ним, никакого значения это не имеет. — Шелгэ, я за тебя боюсь, — честно признался Ива. — И напрасно. Возможных исходов два: либо мы победим, либо я умру. Ты же сам сказал, что все объединятся, и мы победим. Так чего переживаешь? — Но тебя ведь и в случае победы могут убить! — воскликнул Ива. — Значит, смерть моя будет не напрасна, — кивнула я. — Можешь гордиться тем, что знал арийку, которая умерла не напрасно. Это высшая награда для арийца и вечный почет. — На кой мне этот почет, мне ты нужна! — Ива положил руки мне на плечи сжал их. — Понимаешь ты это или нет? — Понимаю, но я арийка. Смирись с этим. Родина в опасности, весь мир в опасности, и ты тоже в опасности. Я должна сражаться за мир, чтобы люди могли жить дальше, чтобы ты мог жить дальше! И я готова отдать за это свою жизнь! В мире, где идет война, она мне не нужна. — Но как я буду жить без тебя! — Хорошо, лучше, чем когда-либо. Это будет для меня самой лучшей наградой. — А для меня проклятьем! Любимая, ну почему ты не можешь остаться? — Ива прижал меня к себе. — Не могу, — коротко ответила я. — Почему? — Ива посмотрел на меня внимательно, в его глазах блестели слезы. — Ну, вот у меня в стране война, а ты плачешь! Это нормально? Ты рано меня хоронишь! — заверила его я. — Я только нашел тебя, и ты уходишь, и не куда-то, а на войну. Причем именно ты, а не я, как, по идее, положено. — Ты сам меня выбрал, я тебя не заставляла. — Я знаю, но теперь уже все равно… — Нет, — покачала я головой, влезла к нему на колени и поцеловала. — Не все равно. — Что ж, война, так война, — вздохнул Ива. — Шелгэ, возвращайся. Обязательно возвращайся! — Я вернусь, — пообещала я, грустно улыбнулась и быстро расстегнула все пуговицы на его рубашке… Проснулась я рано. Помешкав пару секунд, я выскользнула из-под одеяла, отвела светлые волосы с лица, прощально поцеловала его и вышла из комнаты. Больше мешкать нельзя! Я быстро умылась, оделась и собралась было уже уйти, но меня остановили. — Ты уверена, что так уж хочешь этого? — спросила Танра. — Да, — уверенно сказала я, ни секунду не колеблясь. — Но почему ты так рвешься на фронт, на смерть? — Потому что жить здесь, зная, что там гибнет мой народ, я не могу. У меня больше ничего нет, кроме моей страны, и даже дом мой разрушен. У меня нет больше дома. Я должна исполнить свой долг и уйти. — У тебя есть дом! — неожиданно воскликнула Танра. — Есть! И он здесь! И не смей думать иначе! Я улыбнулась не вымученно и не грустно впервые с момента начала войны. — Возвращайся домой после войны! — Я вернусь, — обещала я, вышла за дверь и побежала вниз, не оглядываясь. — Будь осторожна, и пусть тебя хранят все известные боги! В сборном пункте я встретила всю свою группу и студентов других курсов боевых специальностей, да и других аладаров пришло немало. Потом меня определили в группу психоделиков, которые подлежали особому распределению. Мучительно долгий перелет и война. Война! Война… Мы то наступали, то отступали, а в сердце все горел огонь, даже когда не было сил, огонь горел и зажигал других, и мы снова наступали и снова считали раненых и убитых. Кровь, боль, смерть. Смерть! Смерть… Мы отступаем, больше половины страны разгромлено, больше половины арийцев убито. Но армия не убывает, к нам прибывают аладары из Олеа, риварцы из всех, даже самых отдаленных стран объединенной Ривии, деценсейцы партизанят с тылу у врага, Торговый Союз заходит с моря и высаживается десантом с воздуха. Наконец, Ненолен дрогнул, и мы стали наступать. Наступать! Наступать… Вот мои любимые лавочки и воронка от дома. Мама, папа, надеюсь, вам все хорошо видно, и вы мной гордитесь. Надеюсь, вам там хорошо. Будьте спокойны, мы добьем Ненолен. И снова наступление — я уже не знаю, сколько их у меня было, не помню, сколько раз я была на волосок от гибели, сколько раз была в лазарете и сколько на мне шрамов, которые уже никогда не исчезнут, но их все равно неизмеримо меньше, чем шрамов на сердце. Сколько товарищей полегло, я не могу сосчитать. Меня хранят боги, как и завещала Танра. Надеюсь, до вас это не дошло, у Олеа крепкая оборона. Все территории отвоеваны, но Ненолен еще не разгромлен. Впереди еще много работы, а сил уже нет. Мама, папа, осталось еще немного, дайте сил, а воли предостаточно. Все! Ненолен повержен. Осталось совсем чуть-чуть, искоренить зло и заключить Мир. Мир, ради которого мы воевали и победили. Мама, папа, я за вас отомстила, победа. Победа! Победа… Пора возвращаться домой… Аэролет быстро домчал меня до Вианасты. Я узнаю эти улицы, но как же они изменились! И их коснулась война… И так мало людей! Каблуки гулко стучат по пустым коридорам. — Генерал Элива, рад приветствовать вас! — офицер у дверей вытянулся по струнке. Я коротко поклонилась и вошла в кабинет, снова поклонилась, отдавая честь, и прошла в центр кабинета. — Генерал Элива прибыла. Будут какие-то указания? — Шелгэ, здравствуй, присаживайся, — смертельно усталый, но целеустремленный главнокомандующий указал мне на стул. Я села. — Да, дело для тебя есть. Насколько мне известно, ты намерена поселиться в Каласте. — Так точно, — кивнула я. — Тогда, я думаю, тебе несложно будет преподавать в Эмеденском университете, тем более что ты сама там училась. — Да, училась, но что я могу там преподавать? — Боевые искусства, — коротко ответил главнокомандующий, а теперь просто глава департамента обороны Олеа, но все же пояснил. — Твои знания и умения нуждаются в передаче. К тому же сейчас, после войны, появились толпы желающих обучиться военному ремеслу, а учить их некому: все, кто умел воевать, ушли на фронт, часть погибла. Так как ты на это смотришь? Я всерьез задумалась. — Хорошо, согласна, — кивнула я. Мирное время, мне нужно где-то работать. — Когда приступать? — С начала учебного года, то есть через две недели. Как и тогда, когда я впервые приехала сюда, в Олеа, и еще не знала, чем все это кончится. — Хорошо. — Полагаю, к тебе так же поступит предложение продолжить обучение в академии магии. Твои успехи в психоделии не остались незамеченными. — Не думаю, что мне это помешает преподавать. — Ты намерена согласиться? — Да, намерена. Сейчас у меня девятый уровень, я надеюсь увеличить его. — Что ж, твое право, — кивнул глава депобороны. — Желаете сейчас осмотреть место будущей работы? — Да, но недолго. Я бы хотела поскорее попасть домой. — Да, конечно. Пройдите в телепортационный отел, вас туда переправят. Вас там ждут. — Уже ждут? — Я обещал прислать им специалиста сегодня для решения организационных вопросов. Я очень рад, что им оказалась именно ты. — Я тоже. Что ж, честь имею, — я поднялась, поклонилась и вышла. За время войны телепортацию усовершенствовали — теперь люди тоже могли телепортироваться с места на место. Снова каблуки гулко стучат по коридору, пустота, но здесь все вполне объяснимо. Сейчас каникулы. — Генерал Шелгэ Элива, — представилась я с поклоном. — Прибыла по распоряжению главнокомандующего в ваш университет на должность преподавателя боевых искусств. — Здравствуйте, очень рад с вами познакомиться. Коиртер Ислаен, ректор университета, — молодой аладар, кажется, раньше он был младшим преподавателем, а теперь вот ректор. Вот что делает война… — Шелгэ? — из соседней комнаты выбежал еще один аладар. — Шелгэ, это ты? — Эрэт? — Шелгэ! Мы обнялись с ним и долго смотрели друг на друга, не в силах поверить в такую удачу. Я рассталась со своей группой в первый же день войны и почти о ней ничего не слышала. Разве что точно знала, что Данмар, Костадель и Арвин погибли, а Енат пропал без вести. Об остальных я не знала ничего. Вот, оказывается, Эрэт тоже в университете и тоже преподаватель, только он теперь по теоретической части, ибо вместо одной ноги бледнел фантом, правая рука слушалась плохо, видимо, из-за ранения, да и сам он был весь в шрамах. — Попал под обстрел, — отмахнулся он. — А ты выглядишь замечательно! Как ты? Он, конечно, преувеличивал. Сама я выглядела разве что чуть лучше, чем он. Ноги и руки у меня были в полном комплекте и вполне боеспособные, но на этом отличие и заканчивалось. Все шрамы сейчас скрывает глухой черный мундир генерала Олеанской армии с ярко-алыми погонами и множеством нашивок, на груди — перевязь меча и звезда психоделика. А вот лицо украшает чудесный шрам, пересекающий левую сторону лица ото лба до подбородка, чудом не задевая глаз, — это память о славном времени в плену, за побег из которого с раненым товарищем я и получила третьего героя и желанный пятый уровень психоделика. Но и это еще не все. Мои волосы сильно отросли и были скручены и обмотаны грубой лентой в тугой хвост, достающий до колен. Вот только были они теперь абсолютно белыми с редкими нитками синевы, хорошо заметными в такой массе белых волос. Впрочем, хвост тоже побелел. Я теперь под стать Иве. И только глаза остались прежними, ярко-оранжевыми, искрящимися на солнце, до краев наполненные огнем войны. Теперь он там навсегда. От Эрета я узнала, что Ия тоже в городе, но она в академии магии. Она теперь прекрасный целитель, и параллельно дальнейшему обучению высшей целительной магии учит молодых студентов основам. Иска теперь в госпитале, его сильно контузило, а Марк решил навсегда связать свою жизнь с военной службой. Вальд исчез сразу же после начала войны и объявился только теперь. Трус! Но это меня нисколько не волнует. Искарда я позже увидела. У него были сильные проблемы с памятью и частично с движениями, но нас с Эрэтом он вспомнил, и раз по пять задавал одни тебе же вопросы. Маркора я тоже встретила, а впоследствии видела довольно часто. Высокий, подтянутый, одноухий, вечно в черном, заметно прихрамывающий на левую ногу, он сразу бросался в глаза. Он сосредоточенно шел куда-то, но, увидев меня, потеплел и, обняв, сказал: «Я рад, что ты жива!» Но это все было потом, а сейчас я шла домой. Наконец, после стольких трудов, я шла домой, чтобы отдохнуть, шла туда, где меня ждут и любят, туда, куда я стремилась, туда, ради чего я шла в бой, даже когда не было сил. Но почему-то теперь мне страшно. Мало ли что могло измениться за годы войны, а ведь прошло шесть лет… Я вышла из университета (надо же, как давно я здесь не была!), села на энергичку и поехала в Каласту. Вот и знакомые улицы, знакомый дом, здесь все так изменилось и одновременно осталось прежним. Война почти не затронула глубинку Олеа, но все же и здесь явно видны ее следы. Людей стало меньше, тишина кругом, улицы какие-то заброшенные, лишь кое-где шумят ребятишки, для них толком не чищенные улицы, заброшенные дома и машины — клад. Ничего, скоро все приберут, и будет красиво, как раньше. Вот и знакомый дом, который я вспоминала каждый день, за который я сражалась. Сражалась, чтобы хоть бы сюда война не дошла. Как тут теперь? Все по–старому, или тоже все изменилось? Я открыла дверь в подъезд, поднялась на третий этаж и поняла, что мне страшно звонить в дверь. Так страшно, как не было никогда на войне. Да и не боялась я никогда за свою жизнь, да и вообще не боялась, — я знала, что мы победим, я была в этом уверена. Я вдохнула, выдохнула и все же через силу нажала на звонок, непроизвольно зажмурившись. Да что это с вами такое, генерал Элива? А ну-ка привести себя в порядок! Замок зашуршал, дверь открылась, и Танра застыла на пороге. Я была не против, пусть стопорится сколько угодно, мне сейчас и самой нужно привыкнуть и понять, что же дальше делать. — Шелгэ, — как-то растерянно сказала она и тут же обняла меня… как родную. — Ты вернулась! ТЫ ПРИЕХАЛА ДОМОЙ! — Да, я вернулась… домой… — ответила я. — Заходи, заходи скорее! — позвала она. — Как ты? Надолго ли? Что теперь будешь делать? Шелгэ, ты так изменилась! — Если позволите, я у вас поселюсь, — ответила я на все вопросы разом. — Позволю? Да я рада буду, да и все мы рады будем. Да заходи же, что ты как будто не дома! Я переступила порог и снова остановилась. Неужели я действительно дома? Это теперь мой дом? Все равно другого нет, да мне другой и не нужен. Это мой дом. Я скинула сумку с плеча. С лестницы послышался жуткий шум, и на пороге появился Лехо. Впрочем, это я узнала, только вывернув голову и посмотрев куда-то в район потолка. Вот это вымахал детинушка! — Мне кажется, я видел Шелгэ, она… — с порога сказал он и, натолкнувшись на меня взглядом, застыл. Ой, как люблю аладаров, так мило стопорятся! Но как вырос мальчик! И голос какой чудный стал! Не как у Ивы, конечно, но все равно приятный. А сам все такой же — такие же голубые глаза, как будто лед, слегка подцвеченный, вздернутый нос и такие же золотистые, кудрявые волосы до пояса. Только клыки, наконец, сменились и стали длинными и загнутыми. Детская припухлость ушла, и передо мной стаял молодой красивый парень. Но надо же, волосы так и не остриг! Да он еще и служит. Судя по форме, внутренние войска, но звания пока никакого нет, простой солдат. — Солдат Уилот! Как вы могли оставить пост? — Я… — промямлил Лехо. — Отвечать четко и быстро, или тебя еще этому не научили? — Я отпросился! — вытянувшись по струнке, сказал Лехо. Вышколили как надо! — А, так это прогулка разучила вас приветствовать генерала? — Желаю здравствовать, генерал Элива! — Лехо по-военному поклонился и застыл. — И вам того же, солдат Лехо. А теперь вспомните-ка, как положено встречать старых друзей. — Совсем не так, как генералов, — честно отрапортовал Лехо. — Так обнимай скорее! — скомандовала я и тут же пожалела. — Слушай, а можно, я живой останусь? У меня, конечно, ребра покрепче ваших аладарских, но еще не все стальные, только половина. — Стальные? — ахнула Танра. — Да нельзя же столько раз ломать кости, всему есть предел, — пожала я плечами, когда меня, наконец, поставили на пол. — Теперь я только их выправляю, когда совсем уж искривятся, но ничего не ломаю, — увидев лицо Танры, я поскорее добавила. — У меня вообще много чего интересного, но это все ерунда. — Шелгэ, ты не уедешь никуда? Вечером ты тут будешь? — Буду, если оставите. А что? — Да мне надо бежать обратно, а то я как услышал, что генерал-арийка приехала, так сразу домой полетел. — А с чего ты взял, что это я? — удивилась я. — А какая еще арийка может быть генералом? — Любая! — Ну нет, генералом — только ты, — уверенно заявил Лехо, снова поклонился и исчез за дверью. — Мам, к нам кто-то пришел? — их комнаты выглянул Ива. — Нет, это Лехо забегал и ушел, — ответила я. — А-а, — кивнул Ива. — А что он хотел? — С Шелгэ повидаться, — ответила Танра, хихикая. — Мало ли чего он хочет, я бы тоже… ЧТО? — Ива выскочил из комнаты и уставился на меня, как на привидение… или провидение? Танра тихонько ушла на кухню, видимо, готовить праздничный обед по случаю моего возвращения, или я ее плохо знаю. — Привет, — я подошла к Иве. Вот ступорозник, дольше всех тормозит. — Ты просил — я вернулась. — Шелгэ? Это действительно ты, я не свихнулся часом? — Нет, это не я, это генерал Элива, и если ты до сих пор не свихнулся, то сейчас это быстренько сделаешь. Я помогу. Хочешь? — тут же ответила я. — Шелгэ, это ты! — просиял Ива, и меня вторично за день подняли в воздух и долго не выпускали, но на сей раз бережно, не покушаясь на целостность оставшихся ребер. — Черт, Шелгэ, я уж думал, что ты не вернешься! — Я тебя хоть раз обманывала? Просто были дела, и я приехала, как смогла. — И что теперь? Ты останешься? — Конечно, с Танрой мы уже столковались, она давно хотела завести птичку. — Что? — не понял Ива. — Причем тут птичка? — Ну, я вместо нее. — Шелгэ, все дурачишься? — Ива снова прижал меня к себе. — А ты все стопоришься? — Да когда ты рядом, кто угодно заступорится! Господи, о чем мы говорим? — О чем? — спросила я. — О всякой ерунде. Я так долго тебя ждал, думал, как встречу, что скажу, а несу какой-то бред. — А, ты речь заготовил? Я могу отойти подальше, продекламируешь! — я попыталась отойти. — Ну уж нет, я теперь тебя вообще никуда не опущу! — Ой, да ладно, — отмахнулась я, но попытки отойти все же оставила. — Тебе что, заняться больше нечем? — Конечно, нет! — кивнул он и утащил меня к себе в комнату. — Я так рад тебя видеть. Нет, рад — не то слово, я счастлив, что ты здесь, со мной. Я, наконец, рассмотрела его получше. Он не особенно изменился, разве что прическу немного сменил, отрастив волосы немного ниже плеч и отпустив небольшую бородку. А так все тот же Ива, которого чуть меньше шести лет назад я оставила спать в своей постели. — Как ты? — спросил он, снова привлекая меня к себе. — Теперь — хорошо, — ответила я. — А до того? — Война, — коротко ответила. — Ничего интересного, потом, может быть, расскажу, а сейчас нет желания. Не хочу портить настроение. — Да, конечно, — кивнул Ива. — А ты как? Что делал все это время? — в свою очередь спросила я. — Да ничего выдающегося, — отмахнулся Ива. Я стащила с полки коробочку с пластинкой. На обложке была картинка Ивы с удручающе-скорбным лицом и каким-то древним антуражем и подпись: «Ивастас Уилот. В закоулках памяти» — Это вот этим «ничем»? — спросила я, помахав перед его носом пластинкой. — Этим, — кивнул Ива. — И много ты уже пластинок выпустил? — Три, эта последняя. — Ух, ты. Здорово! Ты тут знаменитостью стал, пока меня не было! А говоришь, ничем не занимался. — Так, ничем выдающимся, просто, как ты и сказала, собрал группу и стал давать концерты. А потом нам предложили записать первый альбом, потом второй и вот третий. Многим людям знакомо, то о чем я пою в своих песнях. Говорят, что мои песни многим помогают жить… Этого альбома еще даже в продаже пока нет. Эта пластинка — моя личная копия. — Класс! Можно послушать? — Да я для тебя и так спою! — А с группой познакомишь? — Конечно! — Класс. У меня как раз есть две недели. — Две недели? — Ива сразу напрягся. — А потом что? Уедешь? — Нет, — рассмеялась я. — Потом начнется учебный год. — Ты будешь учиться? — И это тоже, но это позже. А вообще я буду преподавать боевые искусства в родном универе. — Преподавать? — Да, я теперь преподаватель. — А у кого ты будешь преподавать? — сразу оживился Ива. — Не знаю, наверное, у всех, у кого есть боевая практика. Больше преподов пока нет. А что? — Так там же Лехо учится! На боевом отделении, только не как ты, он на простом оружии. — Поступил туда все-таки! Молодец! — порадовалась я. — Это самое то для него! И как его только Танра отпустила? — А она и не отпустила бы, только он уперся и сказал, что или туда, или никуда. А еще он на тебя сослался. — Ой, это у вас семейная болезнь, — усмехнулась я. — Чуть что, сразу Шелгэ! Ива молчал, только зачем-то снял с волос ленту. — Какие у тебя теперь волосы, — восхитился Ива. — Какие, какие… Седые! — проворчала я. — Да ты что! Красивые! — Ну прям, лучше бы уж все поседели, чем так, с проплешинами! — Ничего ты не понимаешь в волосах! — Да куда уж мне, сирой и убогой! — покачала я головой. — Ты красивая, а не сирая и убогая. — Особенно вот с этим, — я провела пальцем по шраму. — Да, особенно с этим, — кивнул Ива, целуя мне пальцы. — У тебя температура! — я потрогала его лоб. И правда что ли, температура? — Да, — с готовностью подтвердил аладар. — Заметно. Может, тебе еще и белый хвост нравится? — я положила означенный себе на колени. — Еще бы! Но ты целиком мне все-таки больше нравишься, чем твой хвост в отдельности. — Так, пора делать ноги, — рассчитала я. — Куда! Теперь все! Никаких «делать ноги»! Я тебя теперь не отпущу! — Что, совсем? — ужаснулась я. — Совсем! — подтвердил Ива. — Шелгэ, выходи за меня замуж. Я тебя, честное слово, больше не отпущу! — Ой, сам не знаешь, о чем просишь, — рассмеялась я. — Знаю и уверен. Шелгэ, выходи! — Да, выйду, конечно. Ради тебя я и приехала сюда. — Любимая моя… — Итак, группа, сейчас я покажу вам пример того, что вы должны будете уметь по окончанию университета, а потом мы начнем с вами долгое обучение мастерству, — так я начала свой первый урок. А через две недели свадьба, а потом еще нужно будет думать и о семейной жизни, а еще я собиралась магии учиться. Как бы так исхитриться и все успеть? А то чувствую, что месяцев через пять мне будет мало до чего дело, а через девять и вовсе ни до чего, кроме любимого чада…