Пьян тобою

Мда, лучше не придумаешь. Я критично осмотрел себя в зеркале. Беспощадная отражающая поверхность, ничего от тебя не скроешь. Как не скрывала мой увеличившийся пузень моя же любимая некогда майка. Но ничего! Я дальновидный, поэтому стянул ненужную уже вещицу и достал из шкафа новую, еще запечатанную в целлофан, одежку. На два размера больше. Люблю свободные вещи. И это не потому, что я комплексую из-за своей полноты. Это потому, что люблю комфорт. Да и в своей полноте я не виноват. Виновата природа, наградившая меня сомнительным набором генов. Папочка во время беременности получил сильный стресс, а я из-за этого — проблемы с щитовидкой. Мучаюсь с самого рождения. Родители протащили меня по всем врачам, но лечение не дало результатов. Ущербным, кстати, я себя не считаю. И мои друзья тоже. Я половозрелый, самостоятельный омега, не ханжа, и личико у меня симпатичное. И в противовес этому всему — острый язык. Да, за словом в карман я не полезу! Мой обидчик, ежели такой найдётся, получит по первое число! Кстати и профессия меня к этому обязывает. Я журналист, но, конечно же, не простой, а самый что ни на есть ресторанный критик. Или как думают мои недоброжелатели «жирдяй, который любит пожрать». На таких я обычно просто не обращаю внимания. Зовут меня Алексей, друзья называют Лекс, а в минуты особой нежности, которые у некоторых случаются, Лесь, и я уже начинаю опаздывать! Я надел легкую курточку, кроссовки, забросил на плечо рюкзак и вышел из квартиры. Мой черненький Мини-Купер приветливо мигнул фарами и повез меня в редакцию. Машинку мне подарили родители еще во время учебы. На последнем курсе я подрабатывал в нескольких редакциях, мотался по городу, и папочки настояли на подарке. Побрыкался ради приличия с видом «я взрослый и сам смогу купить себе машину», но через два дня после появления моего глазастика оценил все прелести личного автотранспорта. Родителей благодарил долго. До сих пор говорю спасибо при каждой личной встрече. Жить отдельно я начал с двадцати лет в доставшейся по наследству от дедушек двухкомнатной квартирке практически в центре. Родители немного погрустили, что я покидаю наш загородный домик, но уж больно далеко было ездить в университет. А от моего нового места жительства можно ходить пешком. Пятнадцать минут неспешным шагом и, здравствуй, учеба. После выпуска я довольно долго «искал себя». Писал и про кино, и про моду, и про путешествия, даже криминал пробовал, но ничего не пошло. Свое же призвание нашел совершенно случайно. Просто пообедал в одном мерзком ресторанчике, а потом в красках расписал это Виту, моему другу и по совместительству секретарю нашего главного редактора. Я выражал свое «фи» настолько громко и экспрессивно, а Вит смеялся так заливисто, что редактор выглянул из кабинета и поинтересовался, почему у него звенят стекла в окнах и трясутся шкафы. Я пересказал свою историю ещё раз, заставив и редактора смеяться, икать и хрюкать. Выдохнув минут через пятнадцать, Василий Иванович предложил оформить мой рассказ в письменном виде и напечатать в журнале. Так и началась моя «головокружительная» карьера. За три года из обычного штатного журналиста я вырос в матерого акулу пера и едкого критика. Я разносил рестораны в пух и прах, но всегда заслуженно. И если было, что хвалить, то слов не жалел. А вот и родной офис. Лифт быстро довез меня до седьмого этажа, где находились кабинеты редакторов, дизайнеров и начальства. На остальных обитали журналисты, верстальщики, программисты, бухгалтерия, внизу была собственная типография. На столе меня ждал свежий номер нашего главного ежемесячника «Наш город» с моей статьей о сети ресторанов «Солано». Статья получилась роскошная. Несмотря на внешний лоск, я смог разглядеть все проблемы итальянцев. Вскрылись и несвежие продукты, и ошибки в технологии приготовления блюд, и антисанитария в парочке мест. Целый месяц мои тайные агенты ужинали то тут, то там, делали выводы и копили материал. В последний день месяца я сам лично наведался в главный ресторан на прощальный ужин. Мое появление произвело фурор. Все знали, кто я такой, и расстарались на славу. Вот только хозяева даже не догадывались, что это уже третий ужин в этом ресторане, меню мне знакомо, и кое-какое мнение о заведении успело оформиться. И вот я с удовольствием перечитывал свою статью. Да я гений! — Любуешься? — без стука в мой кабинет вошел Василий Иванович. — Ага! Начитаться не могу! — Хорошо в этот раз получилось, — редактор присел напротив меня. — Не боишься? — Чего мне бояться? Судебных исков? Пф! Информация добыта честно, в клевете меня не обвинят. — Я не про иски. Итальянцы горячие ребята. Могут в тёмной подворотне отловить и… — А я не хожу по темным подворотням, — задорно отбил я. — Ладно, — вздохнул Василий Иванович, нисколько не удивляясь моей безалаберности, ведь за три года успел выучить меня достаточно. — Кто следующий на примете? — Пока не знаю, — я крутанулся на стуле, веселье почему-то так и лезло из меня, не смотря на утреннюю неприятность с одеждой. — Надо присмотреться. Ничего стоящего не замечал в последнее время. — Конечно! Всех рестораторов распугал! — А чего они расслабились совсем! Кормить людей надо вкусно и без обмана. — Ну да, ну да, — редактор покивал головой, с некоторой грустью глядя на меня. Кому как не ему знать о моей проблеме. В частности о постоянных диетах, на которых я сижу не из-за желания похудеть, а потому что мои гормоны просто сошедшие с ума су́чки. — Ладно, не торопись пока. Отдохни, развейся, поищи материал. Может, в отпуск съездишь? На море сейчас хорошо. — Не, не хочу на море. А в отпуск, может быть, схожу. В медицинский, недельки на полторы. — Ааа! — просиял Василий Иванович. — Как там Степан? Степан… Мой хороший университетский друг и альфа, с которым я провожу свои течки. Но мы не пара, и я никаких романтических чувств к Степочке не испытываю. В отличие от него. Мы сошлись, когда я учился на втором курсе. Скромняжкой никогда не был, свободно заводил отношения, спокойно разрывал их. Несмотря на мою интересную комплекцию, ухажеров у меня было полным полно, но связывать свою жизнь с кем-то одним, а уж тем более влюбляться, я был не намерен. Степочка появился в моей жизни неожиданно. Он учился в Англии, но из-за семейных неурядиц был вынужден переехать в Москву. Он был на два года старше меня и попал сразу на четвертый курс. Степочка был одарен и неотразим. Все свободные омеги нашего университета словно с ума сошли. К прекрасному лицу и совершенному телу Степана довеском шло хорошенькое состояние его родителей. Заполучить такого завидного жениха стало делом чести для многих. Как только Степана не соблазняли! Какие только запрещенные приемы не использовали! А я до поры до времени оставался в стороне. Потому что просек Степину фишку. Ему не нужны были омежки на один день или ветреные красавцы, у которых на уме только деньги, Степе нужен был тыл. Верный, скромный, надежный муж, чистый уютный теплый дом и куча ребятишек. Поэтому я за внимание новенького не боролся, а наблюдал издалека и посмеивался. Но как всегда все решил случай. В тот знаменательный день мне не повезло. Будильник не сработал вовремя, кофе убежал и испачкал плиту, автобус еле-еле тащился, так что я опаздывал на пару. На секунду подошел к расписанию, чтобы уточнить в какой кабинет бежать, а когда повернулся, то со всего маху впечатался в чью-то широкую грудь. Препятствие на моем пути отпружинило, меня отбросило назад, я приложился затылком о стенд с расписанием и гневно возопил: — Ну ты, шкаф, смотри куда прешь! — Извини, парень, — шкафчик шагнул ко мне, — я тебя не заметил, замечтался! — Замечтался он! А у меня теперь черепушка трещать будет! — Ну прости! Я честно не хотел! Все случайно вышло. Как я могу загладить свою вину? Я хмуро посмотрел на альфу, прикинул что-то в уме, а потом ослепил его улыбкой и резко смешившимся настроением: — Ну ладно, шкафчик, на первую пару я уже опоздал, да и не позавтракал толком. Поэтому кофе и завтрак приведут меня в душевное равновесие! Альфа аж просиял от счастья и потащил меня в студенческое кафе: — Спасибо! Я кстати Степан. — А я знаю, — подмигнул я в ответ. Так и завязалась наша дружба. Мы общались, проводили вместе свободное время, если такое появлялось, шутили, дурачились, были вместе в мою течку, а потом случился кошмар. Когда наша феромоновая эйфория спала, Степан достал коробочку с кольцом, бухнулся передо мной на колени и позвал замуж. Прифигел я в тот момент знатно. Альфа увидел мое замешательство, замельтешил сам, принялся нести какой-то бред, но я взял наконец-то себя в руки: — Так, Степан! Спокойствие, только спокойствие! Усадил альфу на диван, принес водички и обстоятельно объяснил другу свои взгляды на брак и отношения. Степочка хмурился, бурно возражал, вскакивал и ходил по комнате. Я поглядел некоторое время на этот спектакль, а потом устал, собрал вещи, пожелал Степану доброй ночи и отбыл домой. Месяц он со мной не разговаривал, в университете держался подальше и даже не смотрел в мою сторону. Несколько раз я замечал его в компании милых омежек, которые снисходительно мерили меня взглядами, но я лишь улыбался в ответ. Я ни на кого не вешался, поклонники сами ходили за мной. И это были не последние альфы университета, надо сказать. Все приличные, умные, из состоятельных семей. Ох, и не поздоровилось бы моим воздыхателям, если бы я был падок на деньги! Приближался конец учебного года, и по этому поводу студенческая братия затевала вечеринку. Был арендован вместительный коттедж за городом, выпивка, закуски, танцы до утра. Я не горел желанием идти, но мой самый настойчивый воздыхатель Ромочка уломал-таки меня. Я славно развлекался, выпил несколько коктейлей, потанцевал и дал Ромочке увести себя на второй этаж к свободным комнатам. А что! Я свободный омега без предрассудков. К тому же закрывший второй курс на одни пятерки. Так что имею полное право расслабиться и получить свою награду. Ромочка самозабвенно выцеловывал мне шею, я расслабленно позволял меня ласкать. Но вдруг моего партнёра отнесло на некоторое расстояние, а потом и приподняло в воздух. Охранителем моей чести оказался рычащий от гнева Степан. Рома тоже в долгу не остался, он вывернулся из стальной хватки и зарычал в ответ. Еще секунда, и я получил бы драку двух взбесившихся самцов, а этого жуть как не хотелось. — Так! — взревел я. — Мальчики! А ну-ка ша! Заткнулись оба! От моего крика оба альфы вернулись в реальность, смерили друг друга уничижительными взглядами и развернулись ко мне, понурив голову. — Степан, ты что здесь устроил? — Я подумал, он тебя изнасиловать хочет. — Чего? — задохнулся от удивления Роман. — Да, а я такая нежная фиалочка, что прям разрешу ему меня изнасиловать! — попер некстати из меня сарказм. — Да я… — угрожающе сжав кулаки, начал Рома. — Цыц! Иди вниз и вызови мне такси. Через пятнадцать минут я уезжаю, — велел я Роме. — Но… — Никаких «но», не запряг еще. А ты, — мой палец указал на Степу, — в комнату, разговор есть. Моему приказному тону никто перечить не решился. Рыкнув друг на друга напоследок, мои альфы поплелись исполнять приказы. Я закрыл за нами со Степочкой дверь и ринулся в атаку. — Ну и как это понимать? Ты кем себя возомнил? — от избытка чувств я тыкал его пальцем в грудь. — Я просто защитить тебя хотел, — вяло оправдывался Степан, терпя мои тычки. — Ммм, — сжал я переносицу, отступая. — Степ, мы, кажется, все решили. — Нет, ни фига мы не решили! — рыкнул друг в ответ и сразу осекся. — Извини! Ты тогда убежал, а я… — А я! — передразнил я. — Степ, я не то, что тебе надо. И я тебе это объяснил. Отношения, брак и семья пока не для меня. Может быть в каком-то далеком будущем я и захочу всего этого. А сейчас — нет. Извини, что сразу не отказал тебе, дал ложную надежду. Не теряй на меня свое время, поищи нужного тебе человека. Альфа пыхтел в ответ и смотрел на меня исподлобья. — Может ты всё-таки передумаешь? — Может и передумаю. Но пока меня все устраивает, — я мило улыбнулся. — Устраивает трахаться с кем попало? — Да. Не читай мне нотаций. Ты тоже не святой. И к тому же, Ромочка не кто попало. Мы с ним знакомы уже почти три года. — И как давно ты с ним спишь? — Мне кажется, что это мое дело. С кем я сплю, когда и сколько. Степан был явно недоволен моими ответами. — Степ, мой образ жизни трудно принять и понять. Поэтому я и не завожу отношений. Если для тебя все это слишком, то… Степан молчал и переваривал. Я слегка вздохнул и дотронулся до его руки: — Если захочешь поговорить — звони. И вышел из комнаты. Внизу нашелся хмурый Рома. — Вызвал такси? — Я сам тебя отвезу, — брякнул он ключами. — Ну уж нет. Сколько ты выпил? — Рома задумался. — Вот и я о том же. Оставайся и протрезвей, а я на такси. Противные альфы! Придётся самому машину вызывать. — Лесь, — жалобно, на периферии позвал Рома. — У нас же все нормально? Ты не сердишься? — Ну что ты, котик, — я сложил губки бантиком. — Нет, конечно! Лето вступило в свои законные права. Я отдыхал, загорал, гулял и наслаждался жизнью. В середине июля мне позвонил Степан. Долго мялся, но все же решился пригласить на прогулку. Мы встретились теплым ярким вечером в парке. Я успел загореть и выглядел очень эффектно: отросшие волосы слегка завиты, белозубая улыбка выделяется на смуглом лице, глаза подведены, летний костюмчик выгодно подчеркивает достоинства фигуры и прячет недостатки. От такого моего роскошного вида у Степы аж дыхание перехватило. — Ух, Лекс, какой ты! — Какой? — ехидно прищурился я. — Фантастический! Я вообще-то настроился на серьезный разговор, а теперь ни одной мысли в голове нет! Я рассмеялся и шутливо хлопнул альфу по плечу. Мы чудесно погуляли по парку, Степа все-таки разговорился и опять признался в своих чувствах. Я уже было хотел снова начать возражать, но друг прервал меня: — Подожди, я договорю. Лекс, я много думал над твоими словами. Да, ты прав, мне нужен тихий спокойный омега. Для которого дом и семья на первом месте. И я понимаю, что ты вольная птица. Ты очень красивый и одуряюще пахнешь! Не удивительно, что тебя тянет на подвиги. Но я верю, что рано или поздно тебе тоже захочется нянчить детишек и любить своего мужа. — Может быть, — не удержался от подколки я, — если кандидат попадется достойный. — Попадётся! Обязательно попадется! — с жаром заметил Степа, видимо намекая на себя. — А пока не попался, я предлагаю тебе искать вместе. — Что искать? — я вопросительно поднял брови. — Как что? Истинных конечно! — Ты в это веришь? — я, было, хотел высказаться насчет этих детских сказок про истинность, но заметил горящий взгляд Степы и не стал. — Конечно верю! Хоть сейчас истинные пары встречаются довольно редко, но только представь, как это круто! Любовь, дарованная природой! Твой идеальный со всех точек зрения партнер! Я поглядывал на альфу, как на умалишенного. — Пожалуйста, Лекс! Не отвергай теорию истинности. Наш мир — удивительная штука! В нем вообще все возможно. — Ну ладно, — вздохнул я секунд через сорок и получил в ответ расцветающую в довольной улыбке моську альфы. — Давай искать истинных. Вот так завязалась моя самая крепкая дружба. Даже скорее не дружба, а родство. Я считал Степочку почти братом, а он не оставлял попыток затянуть меня в отношения. При этом мы активно общались с противоположным полом. Он знакомил меня с интересными альфами, я его с милыми омегами, потом мы делились любовными похождениями и опытом. Но негласным условием нашей дружбы стало то, что мою течку мы неизменно проводили друг с другом. Только два раза за шесть лет дружбы у нас не получилось состыковаться. Степочка очень переживал, а я закидывался таблетками, обливался с ног до головы спреями и ехал инспектировать очередной ресторан. — Ну так как там Степан поживает? — повторил вопрос Василий Иванович. Он, как и многие в редакции, считали, что Степочка идеально мне подходит, а я мучаю бедного альфу своими капризами и отказами. — Без понятия! Давненько его не видел! Он все бизнес свой продвигает, где-то за кордоном. — Ох, Алексей, Алексей! Смотри, уведут твоего красавца! — Пусть уводят! Степочке только на пользу! Хотя, я сначала проверю уводчика-то этого! — Как он тебя только терпит? — Он меня любит! Василий Иванович покачал головой и отбыл в свой кабинет. *** День тек лениво, я шарил в интернете, выискивая новые интересные местечки, но не находил вообще ничего. В большинстве мест мне уже доводилось бывать, свеженьких ресторанов не прибавилось, а обозревать что-то третьесортное не хотелось. Может и правда отпуск взять? Поехать куда-нибудь на курорт, подцепить загорелого альфу-спасателя в красных трусишках, покувыркаться с ним вволю. Пока я размышлял о прелестях смуглых красавцев, голос подал мой голодный желудок. Время перевалило уже за два часа, а я еще не обедал. Не порядок! — Вит! — я заглянул к другу. — Пошли обедать! — Привет, Лекс! Не могу, извини. Зашиваюсь с делами, — секретарь поднял на меня усталый взгляд. — Иди один. — Ладно. Принести тебе чего-нибудь? — Да! Неподалеку открылась пекарня Банч, там пекут офигенные булочки с корицей. Принеси мне, пожалуйста, десяток. Если тебе не трудно! — Конечно принесу. Пообедал я сегодня в Авокадо, потому что сидел на очередной диете, которая, видимо, не помогала, раз одежка стала мала. И на обратном пути в редакцию забежал в этот самый Банч. Да, стильное местечко. Видно, что открылось недавно, чистенькое, опрятное, благоухающее. От аромата сдобы снова захотелось есть. Но я приказал своему строптивому организму не бунтовать и покорно встал в хвост длинной очереди. Пока медленно продвигался к прилавку, успел сделать несколько снимков. Мало ли что, на всякий случай. За стойкой крутились два худых омежки. Как по мне, не самые удачные продавцы в пекарне. Они же всем своим видом говорят, что мучное не едят! А если у кого-нибудь возникнет вопрос по ассортименту? Если кто-нибудь решит узнать какая булочка самая ванильная? Что эти модельки скажут? «Фи! Мы такое не едим! Мы вообще-то питаемся утренней росой и солнечным светом!» Я даже головой покачал скептически. — Что вам? — взгляд одного красавчика скользнул по мне с явным сожалением. — Булочки с корицей у вас свежие? — Да, новая партия будет готова через три минуты. — Будьте добры десять штучек. Эта просьба почему-то вызвала странную реакцию у продавцов: они переглянулись, и второй красноречиво закатил глаза и еле слышно цокнул языком. — С вас четыреста восемьдесят рублей. Мы позовем, как заказ будет готов. Я отошел от стойки, расположился в уголке, продолжив наблюдать за кассой. Через пару человек после меня в очереди стоял пухлый паренек. Он разглядывал витрину с особым вниманием и блеском в глазах. При его появлении омежки за стойкой оживились, потолкались локтями и синхронно прыснули в кулачок. Очень непрофессионально, на мой взгляд. За своими булочками я подошел одновременно с пареньком. — Корзиночку со взбитым кремом, два круассана с шоколадом и кофе. С собой! — быстро выпалил парень и стушевался под насмешливым взглядом кассира. Я решил немного развлечься и защитить паренька, поэтому поинтересовался: — А вот этот взбитый крем, он из чего у вас готовится? Омежка сморщил аккуратный носик — мой вопрос застал его врасплох: — Ммм, из сметаны. — Ясно, — я продолжил развлекаться, благо поток покупателей немного схлынул, а те несколько, что стояли в очереди, вслушивались в нашу беседу. — А вы сметану какой жирности используете? — Эээ, — теперь уже завис и второй, который принес мои булочки. — Ну, пятнадцать? Двадцать процентов? Важно знать, какой жирности использована в ваших десертах сметана. Потому что, если сметану жидкую взять, то она не взобьется должным образом. Продавцы потерянно переглядывались, очередь улыбалась, парнишка смотрел на меня с раскрытым ртом. — Так, ладно, это вы не знаете. А скажите, вы сметану на сколько подвешиваете? — Чего? — начал выходить из себя один. — Вы разве не знаете, что сметану надо подвешивать, чтобы вода лишняя стекла, и крем густой получился? — Я не обязан это знать! — фыркнул один, пока второй усиленно тыкал его в бок. — Так вы не знаете, каким способом ваш крем приготовлен?! — я округлил глаза в благоговейном ужасе. — Папочка родненький, чем же вы его загущаете? Неужели стабилизаторами? — Какими еще стабилизаторами? — недовольно заметил кто-то из очереди. — Это химией что ли? — Нет-нет-нет, что вы! — второй кассир был посообразительнее и поспешил уладить конфликт. — Никакой химии в составе нашей продукции нет! — Да, может вы и полисахариды амилозы* не добавляете? — с ехидным прищуром добил я. — Нет! В наших изделиях нет химии! — Все ясно. Значит, начинка из вашего круассана при первом же укусе потечет как девственник при виде голого лысого из Браззерс. На этом моменте очередь грохнула. Смеялись все, кроме посрамленных продавцов. Первый, наиболее вспыльчивый, шел красными пятнами и угрожающе пыхтел. — Не слушайте его! — взвизгнул он неожиданно. — Это он специально наплел всякого. Он наверняка от Караваевых, это наши конкуренты! Это у них химия сплошная. От нее он таким жирным и стал. Я изумленно изогнул бровь, не ожидал, что до такого дойдет. Я, конечно, не обидчивый, но последнее слово обязательно должно остаться за мной. — Я не жирный, я пышный и пышущий здоровьем, — и, послав взбешенному кассиру воздушный поцелуй, под аплодисменты зевак выплыл из пекарни. Через десяток метров меня догнал парнишка: — Эй, подождите! — Что такое? — я дружелюбно ему улыбнулся. — Спасибо, что заступились за меня. — О, всегда пожалуйста! Кстати, здесь недалеко есть обычный хлебный с кафетерием. Так вот, там тоже круассаны будь здоров! — еще одна добрая улыбка для любителя сладкого, и я двигаю к редакции, а то булочки окончательно остынут. *** — А ты что? — Вит слушал с широко раскрытыми глазами мой рассказ о восстановлении поруганной чести пухляшек. Он позволил себе пятнадцатиминутный перерыв, налил кофе и уминал уже третью булочку. Они и правда оказались хороши — я отщипнул себе маленький кусочек. — А я говорю «А может вы и полисахариды амилозы не добавляете?», — прищурился я и наклонился к столу секретаря, взглядом фээсбешника сверля друга. — А это… — Это крахмал, Вит, обычный крахмал. — Ахах! — прыснул Вит и аккуратно прикрыл рот ладошкой, чтобы крошки не полетели в разные стороны. — Лекс! Ну ты даешь. Откуда у тебя это все берется! — Книжки умные читаю. — Ну ладно. А закончилось все чем? Ты просто ушел? — Вот еще! Они отвечают: «Нет у нас такого». Значит, говорю, потечет ваш круассан, как девственник, когда лысого из Браззерс увидит. Вит застыл на месте от такой моей фразы, а потом заржал, уже не стесняясь что-либо выплюнуть. — Так, — выплыл из своего кабинета Василий Иванович. — Что вы тут опять устроили? Лекс, что за вечер юмора? — Все хорошо, — с гордой улыбкой обернулся я. — Просто рассказываю, как в новую пекарню сходил. — Судя по всему успешно? — Более чем! Теперь даже материал для заметки есть. Накатаю этот фельетон и отправлюсь в отпуск. — Вот про отпуск это ты правильно решил, — одобрил редактор и скрылся за дверью. — Ладно, Вит, я пошел творить, — козырнув так и не отсмеявшемуся другу, я отправился к себе. Заметка вышла что надо. Не очень длинная, но очень красочная. Я изложил материал в излюбленной манере жесткого стеба и отправил на утверждение редакторам. Если там все в порядке, то завтра она уже будет напечатана. *** Я журналист продвинутый и почти все свои статьи закидываю в интернет — на свою страничку в фейсбуке, в инстаграмм, в твиттер. И от людей идет реакция, люди у нас не любят, когда им в местах общепита хамят. — Лесь, с тобой какой-то Вяземский не связывался? — поинтересовался Вит, когда я на следующий день заглянул к начальству. — Нет, никакой Вяземский со мной не связывался. Да со мной лучше вообще не связываться, себе дороже будет. А что? — Да им твоя заметка не понравилась про Банч. — Пф! И что? — Ну смотри, как бы чего не вышло! Вяземский, точнее его помощник, все-таки до меня добрался и предложил удалить все мои заметки, да еще и извиниться, на что я благополучно послал его на фиг, заметив, что если у господина Вяземского есть что по фактам мне предъявить, то пусть лично это сделает. А потом началась онлайн-война. Мы перебрасывались едкими твитами с пресс-службой господина Вяземского, я написал еще несколько заметок, они раскопали мои старые статьи о моде и какой-то сопутствующей ерунде, пытаясь задеть меня незрелостью моих тогдашних суждений, регулярно звонили и писали личные сообщения с указанием удалить все и извиниться, а я сливал все переписки своим читателям и гневно возмущался, что свободному журналисту хотят закрыть рот. Подписчики были на моей стороне, а тот самый Банч, с которого все и началось, даже на время прикрыли. В общем, недели полторы мне было очень весело. Где-то посередине этого веселья объявился мой Степочка. — Лесь, привет! Как дела? — Как у арбуза: живот растёт, а хвостик усыхает. — Лееесь! — Да чего тебе! Ай, блин, нет! Фак! — я в сердцах отбросил джойстик. — Я из-за тебя врезался! Ленивый журналистский выходной — я, салат из огурцов и GTA Vice city. А Степочка позвонил так не вовремя, и теперь мне придется начинать миссию с начала. — Ну, говори, чего хотел. — Узнать, как у тебя дела. — Ме, — скорчил я рожицу. — Следующий вопрос. — Лесь, ты неисправим! — усмехнулся альфа и добавил тихо. — Я соскучился. — Степ, ну ты это, возьми себя в руки, сходи, там, развейся! Не скучай! Было слышно, как альфа вздохнул. Рано или поздно он меня пошлет. Я решил немного подбодрить своего здоровяка. — Степ, ну, а как твой зарубежный вояж? Много омег склеил? — Да какие тут омеги! Тут одни бумажки с цифрами! — Значит, неудачно скатался? — Удачно, но не в этом плане. А у тебя как поиски? — Да, если честно, застопорились. Как-то было не до этого последнее время. Я статью новую выпустил! — Поздравляю. Ну я скоро вернусь, у нас же все в силе? — А то, — я зевнул и почесал пузико. — В общем, жду тебя, друг мой ситный! Встретиться со Степочкой нам было не суждено, потому что снова вмешался его величество случай. Решил я пообедать в ресторане. Вот прямо пообедать, чтобы и первое, и второе, и компот, и чтобы все принесли-унесли, и тарелки вместо меня помыли. Засел я в Латуке и так расслабился от вкусной еды и красивого вида с террасы, что совершенно пропустил появление дюжего альфы. А когда понял, что к чему, уже поздно было. — Добрый день, Алексей Александрович, — вкрадчиво промурлыкал альфа. — Бывали и добрее, — незваный гость заслонил мне чистое голубое небо, поэтому я и огрызнулся. — Весьма рад вас видеть! — Не могу сказать того же, ибо вы почти на стол мне залезли, и разглядеть вас не представляется возможным. Альфа даже крякнул от такой моей витиеватой конструкции, но, тем не менее, отступил на шаг. — Да, мне говорили, что вы за словом в карман обычно не лезете. — У меня сегодня нет карманов, только сумочка, — я потряс вместительной «авоськой». Альфа проглотил очередную шпильку, и вдруг по веранде пробежался лёгкий ветерок, а меня окатило волной жара. Так! Это что еще за номер! Для климакса рановато, простыть я нигде не мог, значит, это может быть только одно — проклятая течка. Как не вовремя… Между тем, альфа совладал с собой и решил всё-таки представиться: — Очевидно, вы меня не узнали, иначе говорили бы по-другому. Я Николай Вяземский. — Ааа, вон оно что, Михалыч… — связался, значит, со мной этот Вяземский. Ну, сейчас предъявлять начнет. И ведь не денешься от него никуда. Плюс течка разгоняется — жар идет волнами, и белье уже намокать начинает. А еще мой пьянящий запах забродившего винограда, что сносил всем моим любовникам крышу, активно распространяется по веранде. Спрея и блокаторов у меня с собой нет, как назло. Пока альфа непонимающе отзывается, что он не Михалыч, я разглядываю его исподлобья. А что, хорош, даже очень. Такой же, как и Степочка, высокий, просто очередной шкафчик с антресолькой, широкий в плечах, смуглый, кареглазый. Ручаюсь, что под деловым костюмом скрывается шикарная мускулатура. Что же, не самый плохой вариант, чтобы провести эти ненавистные семь дней. — Так вот, я читал вашу заметку и имею вам предъявить кое-что по фактам, как вы выразились. — Ага, и ты мне, Коленька, непременно это предъявишь, но чуть позже. А сейчас — поехали. — Куда? — в конец обалдел альфа, не ожидавший такого напора. — К тебе, конечно, — со вздохом поведал я, поднимаясь из-за стола. Хорошо, что догадался сразу расплатиться, и теперь можно просто уйти. — Я ничего не понимаю! — взревел, наконец, Вяземский. — Что вы такое несете, Алексей Александрович! — Кто бы сомневался, — я закатил глаза, альфа мне достался жуткий тугодум. — Течка у меня началась из-за тебя, тормоз. — А я тут… — начал, было, альфа, но потянул носом и понял, наконец, в чем дело. Глаза его хищно и недобро загорелись, а губы растянулись в ухмылке. Он старался держать себя в руках, но мой запах никого не оставлял равнодушным. Он давал в голову, как молодое вино, заставлял ноги заплетаться, и смазывал картину бытия. Это сейчас альфа выглядел хозяином положения, но стоит ему вдохнуть поглубже — все, он пропал. — Вот оно что, Алексей Александрович. Как интересно, — Вяземский мурлыкал, как большой кот. — И неудобно получилось. — В чем же неудобство, Коленька? — вид скалящегося альфы меня не впечатлил и не испугал. Кого я только не повидал на своем веку! — Хм, — мое панибратское обращение в очередной раз смутило Вяземского. — Ну как же, у вас течка, вы в общественном месте. Разве вас это не смущает? — Почему меня должны смущать естественные процессы, происходящие в моем организме? — я между тем окончательно поднялся и сделал шаг навстречу Вяземскому, обдавая его винным духом. — Тебя же не смущает твой стояк. Николай скосил глаза вниз и быстро запахнул пиджак, желая скрыть внушительную выпуклость на брюках. — Коленька, не еби мне мозг, поехали. Сколько раз за эти полторы недели ты хотел меня трахнуть? И вот наконец представилась возможность. Не упускай ее. — Алексей Александрович, вы в своем уме? — рычит альфа. — Можешь считать это моими извинениями за разгром твоего Банча, — я подошел к Вяземскому вплотную, он невольно вдохнул полной грудью и судорожно сглотнул. — А если мне понравится, то может я и публично извинюсь. Ага, сейчас, жди, Коленька! — Поехали, — хрипит, наконец, альфа и тащит меня в машину.