10 сантиметров между нами

Утреннее солнце постепенно снимало тёмное одеяло ночи с ещё сонного Питера. Птицы, которые ещё не улетели, напевали мелодии, а игривые лучи стучались в окна граждан. Онешко уже не спал. Сидя на кухне, он попивал горячий кофе и листал новостную ленту. Лёгкий сквозняк дул в сосредоточеное лицо. Парень невольно поднял голову и взгляд пал на окно, вернее, вид за ним. Полужёлтые деревья, сухая трава на клумбах, люди были одеты уже чуть теплее и неуклюже куда-то спешили. Началась осень… Первые дни сентября были странными. Они, скорее, усугубляли Юлика, чем делали его лучше. Зайдя в инстаграм, блогер наткнулся на арт, который был сделан по совместному с Кузьмой ролику… С того неловкого съёмочного дня прошло уже две-три недели. За это время они нигде не пересекались. Более того, Онешко просто практически не выходил из квартиры. Роликов он снял всего парочку. Ему было очень тяжело вновь надевать маску весёлого шутника, забив на своё полуразбитое состояние. Хотелось умереть. Потерев глаза рукой, Юлик отложил телефон на стол. Чашка, из которой пару минут назад развеивался аромат свежезаваренного зернового кофе, была пуста. Парень поставил её в раковину и поплёлся в комнату, прихватив смартфон. Планов на сегодня не было. Или Онешко забыл о них. Было невероятно плохо и скучно. В интернете было не чем заняться, поэтому решение почитать показалось парню наилучшим. Но не прошло и 20 минут, как Юлий погрузился в дремоту. Умиротворенную идиллию практической тишины, поскольку птицы к тому времени умолкли, прервал звук пришедшего уведомления. Нехотя парень протянул руку к тумбочке и увидел одно непрочитанное от Руслана. ─ «Привет. Давай сегодня в бар выберемся? Не виделись давно. Никита, Антон и Юра будут.» Желания идти куда либо не было, но и отказываться не удобно. Они действительно давно не виделись. Особенно с Антоном, Юрой и Русланом. Напечатав ответное сообщение с принятием приглашения, Юлик получил время и, собственно, сам адрес бара. На самом деле, парню не очень хотелось идти куда-то в бар. Он был домашним человеком и не особо любил подобные места. Но и сидеть дома в одиночестве тоже перспективка не ахти. Хотелось увидеть друзей и его. Не мог же он прятаться вечно, правда? Не мог. Поэтому решительно согласился, продумывая план, как всё будет происходить, но не мог никак сосредоточиться. Вместо каких-то слов, которые он хотел сказать при встрече всплывали воспоминания о поцелуе, да и о Никите в принципе. Юлик никогда не понимал, почему Гридин. Вроде ничего в нём примечательного не было, просто обычный парень. Для кого-то даже не особо привлекательной внешности. Но для Юлия он был самый лучший, самый красивый, самый весёлый и все самые лучшие качества, которые только существовали, были в нём. В целом, Онешко мог бы ещё долго сидеть и рассуждать на тему «Что для меня значит Никита Гридин?» и если бы ему задали написать сочинение, скорее всего, он набрал бы максимальное количество баллов, но сейчас не время. Нужно хотя бы погладить одежду, а для начала, хотя-бы найти. Учитывая то, что Юлик практически не коммуницировал с людьми, за исключением продавщицы в продуктовом, а уж тем более, не приглашал никого на чай, надобности убираться в квартире не было. ─ Ну и срач…─ нудливо протянул парень, как только вошел в комнату. ─ Похуй, нужно найти что-нибудь, что можно надеть. Спустя минут восемь не слишком старательного поиска, Онешко был доволен выбором. Чёрные джинсы и абсолютно левая белая футболка самое то. На крайняк, ещё олимпийку накинет. Включив утюг в розетку Юлик машинально положил руку на живот, на что тот жалостливо проурчал, словно говоря: «Я не жрал нормальной еды всю твою недодепрессию». Зачем питаться нормально, если можно заказать фастфуд? Как только одежда была поглажена, а БигМак меню направлялось прямо к квартире мужчины, он расслаблено плюхнулся на диван. Если быть честным, за это время Юлик порядком подзаебался и набухаться в компании друзей было прекрасным предложением. Убив ещё пару часов не пойми на что он оделся, обулся и вызвал такси. Спустя минут двадцать Онешко уже был на месте, но, похоже, что ещё никого, кроме него самого, не было. ─ Приехал слишком рано, чёрт. Он решил времени зря не терять и подойдя к банкой стойке заказал себе выпить. С каждой порцией алкоголя становилось легче, разум затуманивало. Не то, чтобы парень не мог здраво мыслить, «но мысли были хотя бы не о Никите… О таком красивом и добром…» Все мысли сводились в одну точку, поэтому Юлик даже перестал сопротивляться. От этого дерьма его отвлекли знакомые голоса, обладатели которых уже направлялись к нему. Слева от него сел Никита, а справа — Руслан, Антон и Хова. — Оу, смотрю, ты и без нас отлично справляешься? — шутливо спросил Тушенцов. Онешко, решив проигнорировать эту фразу пожал ему руку, потом дотянулся до Власова, дальше и до Юры. Видеть, а тем более говорить с Гридиным желания особо не было. Хотя нет, желание как раз-таки и было. Хотелось посмотреть в его глаза, опуститься в его объятья и чувствовать себя счастливо, но ему не давало это сделать определенное чувство, а точнее стыд. То, что произошло не давало здраво мыслить и бросало то в жар, то в холод. Но чтобы не вызвать непонимания у друзей он всё же решил сделать это и не важно, на сколько ему не хотелось. Просто казалось, что одно лишнее движение и они всё узнают. Юлий протянул руку Кузьме. — Привет. Его приятный голос одновременно и заставил снова выпасть из колеи, но так же стразу же вернуться в неё. — Здаров… Прошло всего пару недель, но обоим казалось, словно целая вечность. Почему они не общались это время? Разве так сложно написать? Думаю, да. Кузьма, вероятно, обдумывал случившееся и поэтому так же, как и Юлик не выходил из дому. Онешко не писал, потому что им овладел страх. Страх не знания того, что произойдёт дальше. Наверное, все боятся неизвестности. Да и обдумать свои чувства тоже не мешало бы. Вернее, убедиться в них. В целом, не считаю это важным. Сейчас они были рядом. Они сидели и смотрели друг другу в глаза. «Он… Он спокойно общается со мной, будто ничего не было? Скорее всего, для него это было случайностью. Ладно, нужно расслабиться», — именно это было в голове Онешко. Если быть откровенным, его лицо описывало те же эмоции. Словно открытая книга. Юлий действительно не умел скрывать свои эмоции. ─ Кому что взять? ─ фактически прокричал Антон, ибо громкая и не совсем приятная музыка разрывала уши. Так забавно, обычно сердце человека стучит под бит музыки, которую слышит. Особенно, если эта музыка намного громче обычного. Но сейчас сердца Никиты и Юлика выстукивали совершенно другую, неподвластную словесному описанию мелодию. Даже не уверена, что такое научно возможно. Наверное, просто никто никогда не обращал на это внимания, хотя сердцебиение столько может рассказать о человеке, о его эмоциях и чувствах. Стук сердца может рассказать намного больше, чем какие-либо слова. Заказав бутылку виски на четверых, парни разлили немного по рюмкам и чокнувшись «за-нашу-встречу» выпили первые стопки. Жидкость приятно обожгла внутренности, оставив вовсе не приятный вкус во рту. Лица невольно скривились, а за этими странными и забавными гримасами последовали тяжелые выдохи. Рюмки одна за другой опустошали бутылку. Иногда кто-то пропускал свою очередь. Разум очевидно был затуманен. Вряд ли даже стойкий к алкоголю человек выдержал бы около пяти рюмок хорошего виски. Обстановка постепенно разрядилась, неловкости словно никогда и не было. Словно они не делали обзор на еду из ВкусВилл’а, словно никогда не пробовали ту чурчхеллу, словно никогда их губы аккуратно не соприкасались в поцелуе. — Ю-Юлик, что ты делаешь? — Я? Я катаюсь на стуле, — стул издал громкий скрежет, который можно было услышать только если находится рядом. — Ты же ёбнешься, еблан. — Я? Да ни в жизни. — Ой блять, давай, слезай с этой хуйни, — Никита потянул Юлика за руку, пытаясь стянуть его со стула. Но Онешко не собирался сдаваться так легко и резко потянул на себя. Парень напротив совсем этого не ожидал, поэтому он резко навалился на Юлия. Стул не выдержал такой ноши в почти 200 кг и упал, а парни вместе с ним. Теперь они лежали на полу, рядом с ними лежал стул, а Никита лежал на Юлике. Все взгляды были устремлены на них, Хованский глупо смеялся и тыкал пальцем, что-то кричал, Тушенцов и Антон тоже что-то говорили, так же, как и люди из толпы, но они этого не слышали. Уши заложило и было слышно лишь биение сердца, своего и товарища. Темп был бешеный, дышать было всё тяжелее. Кузьме, как и Юлику понадобилось немного времени, чтобы осознать, что происходит. Гридин слез с Онешко и попытался подняться на ноги. Ноги были словно ватные и не хотели держать его. Он схватился за барную стойку, чтобы точно не упасть и подал руку Юлию, который безрезультатно пытался подняться. Кое-как встав на ноги, шатаясь, спотыкаясь и матерясь два практически в хлам пьяных тела уселись вновь за барную стойку. Стул так и лежал на полу, но главное, что эти двое поднялись. Тушенцов явно не был доволен состоянием Юлика и Никиты. Вернее, он переживал за них, собственно, это и послужило причиной его предложения, которое больше походило на приказ. ─ Кажется, кто-то уже в хлам. Идите сядьте на диван, пожалуйста, ─ еле сформулировал Руслан. Он, хоть и был пьян, а его речь не совсем разборчивой, голос звучал уверенно, особенно, для пьяных людей. Парни молча кивнули и подались на диван. Количество алкоголя в крови Онешко было явно большим, ведь он начал свой отдых ещё до прихода ребят. Гридину было проще. Никита также был пьян, его язык заплетался при речи и стоять ровно было трудно, но он хотя-бы мог стоять в принципе. Завалившись на красный кожаный диван, Кузьма закинул руку на плечо Юлика и притянул его голову поближе к своей. ─ А поммнишь, как мы… Как мы вместе наппились и потеряли твой телефон? Или как мы в лес ездили? Знаешь, у меня ведь никогда не было никого ближе тебя. Ты всегда рядом, ─ откровенничал младший, в то время, как старший, казалось, сейчас задремает, ─ Эх, Юлик, Юлик… Вот был бы ты бабой!.. Юлик! Юли-и-ик, ты меня слушаешь вообще? ─ промямлив эту фразу, Гридин слегка потрогал Онешко за щёки, на которых за это время отросла небольшая щетина. ─ Я не сп-плю! Я тут. ─ Пиздишь ведь, ─ Никита дотронулся пальцем до кончика носа Юлия. ─ Вот я… Я помню, как ты пришёл ко мне, а гости и выпил всю колу, которая у меня была… А потом заказал огромную пиццу и мы уснули на полу, ─ слова, которые было трудно услышать из-за неразборчивой речи и громкой музыки, сплетались воедино пробуждая воспоминания. Теплота в груди явно ощущалась и одним и вторым, но никто этого не озвучивал. Просто не мог. Нередко словам неподвластны эмоции и чувства. Их нельзя описать. Нужно просто почувствовать. Глаза Онешко всё так же слипались и он заснул, положив голову на плечо Никиты. — Юлик, блять. Ты же меня совсем не слушаешь… Спишь что-ли? Когда ответа не последовало было принято решение заказать такси. Гридин встал с дивана и подошёл, а барной стойке, хотел попросить помочь дотащить Юлика до машины, но у тех не лучше получалось стоять на ногах. Получается, что Кузьма был самый трезвый в этой компании. Вернувшись к товарищу он попытался разбудить того, но он не особо хотел просыпаться. — Сука, поднимай свою жопу… Домой поедем. — Д-домой? — Ну наконец-то, сонная принцесса, идём. Никита перекинул руку Юлика себе через плечо и они вместе пошли к выходу. — А, Никит, а ты помнишь, как мы…—говорил он тихо, так что из-за музыки последние слова он не разобрал. — Помню я, помню, идём. Ноги заплетались, а немаленький вес Юлия, который навалился всем телом только усугублял ситуацию. Наконец добравшись до выхода через толпу людей они наконец вышли на улицу. Было немного прохладно, осень, как никак. Удивительно, что не шёл дождь. Слабый ветерок неплохо протрезвляет. Ну, или по крайней мере легче становится тем, кто не в стельку. Поездка в такси казалась Никите бесконечной, а Юлик, который дремал у него на плече не давал думать ни о чём кроме него. Виды за окном менялись. Ночной Питер был по особенному красив. Сотни миготливых огоньков выглядели потрясно. Со временем машина остановилась и Гридин заплатил за поездку. Разбудить товарища было не трудно, по крайней мере, на этот раз, но вес Юлия от этого не становился меньше, а он сам — трезвее. С трудом дотащив до квартиры словно полуживое тело, Никита достал ключи и вставил их в замочную скважину. Дверь приятно скрипнула и младший, с осознанием того, что тащить осталось всего лишь до кровати, облегченно вздохнул. ─ Ну и тяжёлый вы, Юлий Саныч. ─ в ответ на эту шуточную претензию раздалось лишь слишком неразборчивое мычание. ─ Эээ… Никит, я выспался, ─ спустя пару секунд выдал старший озадачив этим своего друга. ─ Тогда, давай… Можем на кухне посидеть? ─ первое, что пришло в голову Кузьмы. Он понимал, что Онешко явно бухой и лечь спать сейчас ─ лучший вариант, но спорить с ним, тем более, когда он в стельку совсем бесполезно. Парни прошли, хотя точнее будет, Никита приволок Юлика, на кухню и устроились за домашней барной стойкой. Беседа длилась немало, со временем, Гридин даже привык к пьяной речи Онешко. Они вспоминали всё, что происходило в их жизнях. Слова лились одно за другим, сплетаяясь в предложениях из которых выходили целые рассказы. Прошло пару часов и говорить стало не о чём. Нет, воспоминания не закончились, просто уровень алкоголя, затуманивающего разум, был слишком высок. Рассказать или вспомнить что-то было действительно трудно. ─ Знаешь, Никит… Ты ведь всегда был рядом со мной. Все эти воспоминания… Все они с тобой, ─ дикция будто улучшилась, а Никита так и вовсе отрезвел. Казалось, что сейчас будет что-то важное. Нечто, чего они оба так долго ждали и боялись. Сердце забилось в странном темпе и щёки обоих покраснели, но Юлик томно продолжил, ─ вот тогда, когда мы ели чурчхеллу, а потом поцеловались… я не жалею об этом, ─ вероятно, Онешко не понимал, что говорит сейчас и на утро он обо всём забудет, но для Гридина эти слова значили так много, как воздух для живого организма, ожидание и интрига словно поедали изнутри, ─ эх, Никита…, а я ведь влюбился в тебя. Правда влюбился. Как придурок. Прикинь? Полюбил лучшего друга? ─ это было последнее, что сказал Юлик перед этой минутой молчания. Плавное осознание, сказанного чего-то не того дошло, а Никита просто молча сидел с опущенной головой. Он не понимал как сейчас поступить. Что сказать? Да что он вообще, черт возьми, чувствует к человеку напротив? Тело перестало слушаться, Гридин поднял голову и взгляды парней пересеклись, сосредоточившись друг на друге. Этот момент был, наверное, самый прекрасный, пугающий и желанный в их жизнях. Голова младшего плавно приблизилась к старшему. Снова между ними десять сантиметров. Только теперь это было совсем иначе. Теперь это было осознанно и специально. Теперь они оба понимали, что будет дальше и к чему это приведёт. Сейчас эти десять сантиметров, что медленно перешли в семь, разрушали стену, которая разделяла две личности. Растояние сошло на нет и их губы вновь соприкоснулись без желания отдаляться. Они целовались словно в первый и последний раз. Словно через несколько мгновений они исчезнут и больше никогда не увидят друга, никогда не услышат, никогда больше не вкусят этот запретный плод. Всё время, как Никита себя помнил, он стыдился подобных мыслей и желаний. Но вот сейчас это было перед ним. Юлик был. Такой неуклюжий, с губами, пропитанными крепким алкоголем, которыми он так порывисто и смело отвечал на поцелуй. А губы у него мягкие, без единого изъяна, словно само совершенство. Казалось, что это самый лучший момент в их жизни. Но, всё самое лучшее всегда кончается для того, чтобы освободить место для ещё более счастливых моментов. Так и у них — ценный кислород закончился, а значит, что настало время осознания происходящего в полной (ну, или не совсем полной, скорее той на которое хватало не трезвому мозгу) мере. Они отстранились друг от друга всего на десять сантиметров. Словно за ними появилась невидимая стена, только вот она не позволяла отойти друг от друга. Но всё же смущение взяло вверх и им пришлось отстраниться, а в воздухе повисла вопросительная тишина. ─ Юлик…─ Никита решился заговорить первым, его голос был немного хриплым, скорее всего, от волнения и молчания. ─ Знаешь… Наверное, я давно чувствую к тебе что-то большее, чем дружбу… Я всегда хотел быть рядом. Меня раздражало, когда кто-то был с тобой и… наверное, иногда я был слишком груб… Меня переполняют эмоции всякий раз, когда я вижу тебя. В основном это, конечно, какое-то восхищение, но иногда я безумно зол. ─ Никита, я люблю тебя уже, наверное, несколько лет. Их диалог был безумно неловким и странным, хотя милым и важным. Они болтали почти до утра, но очень нетрезвое состояние Онешко никуда не исчезало. Глаза слипались, а речь становилась всё менее разборчива. Ещё и усталость заплетала мысли в один сплошной клубок, но хотелось договорить. Это было необходимо им обоим. Сейчас парни впервые говорили так открыто друг с другом. Нет, конечно, они мало что скрывали друг от друга, но это было совсем другое… ─ Утро вечера мудреннее, давай завтра поговорим ещё раз?.. ─ предложил Гридин, заметив, как трудно было старшему. —Ну Никита, а давай встретим рассвет? —Ты уверен, что не уснёшь? —Уверен. Придержав Юлика, Никита помог ему добраться до балкона, дверь на который была открыта. Зайдя туда парни аккуратно открыли окошко и выглянули из него. Холодный ветер приятно обдал лица, а до рассвета оставались считанные минуты. И вот, когда солнце вышло из-за горизонта, на Гридина, уже который раз за сегодня, навалилась тушка Юлия. Сон взял верх над организмом парня и он заснул крепко — крепко. Поэтому Никите пришлось нести его до кровати. Временно усадив своего, уже больше не совсем друга на стул, он закрыл окно потащил его на кухню. Решив, что это как-то слишком жестоко так издеваться над милым и сонным Онешко, Кузьма поднял его на руки и понёс в спальню. Из-за усталости тащить его не хотелось, поэтому было принято решение лечь в зале. Несмотря на огромное смущение он всё же аккуратно положил Юлика на диван, укрыл его одеялом и лёг рядышком, укрывшись оставшимся кусочком одеяла. После того, как он уютно устроился, вместо того, чтобы спать, ещё около часа размышлял и витал в надеждах, что всему произошедшему не является причиной слишком пьяное состояние его друга. Как оказалось на следующий день, Юлик всё помнил и был ответственен за свои слова. Излив друг другу души, парни смогли принять единое решение. Они начали отношения. Начали совершенно новый этап в их жизнях.