Драбблы на Convin September 2020

— Я не люблю цветы, — говорит Коннор, когда Гэвин со смехом предлагает устроить «нормальное свидание». Нормальное свидание, типа как у нормальных людей, так он это называет, стараясь за глумливым тоном скрыть смущение. В конце концов, кто из них двоих нормальный человек? Коннор? Может быть. Но уж точно не Гэвин. — Цветы, ресторан, кино, все такое, — он загибает пальцы, другой рукой показывая на витрину цветочного магазина. Розы в витрине пламенеют, будто раскрашенные. — Горячий секс? Получается только горячий секс, потому что: — Я не люблю цветы, — так говорит Коннор, а ресторан по понятным причинам отпадает, так что Гэвин с чистой совестью отбрасывает и идею с кино. Вместо этого он отсасывает Коннору на диване в гостиной — и если в глазах Коннора ему и мнится какое-то разочарование, то это наверняка игра света и собственного воображения. С чего бы Коннору быть разочарованным? Минет, Гэвин уверен, уж точно хорош.   — Я не люблю цветы, — заявляет Коннор, когда Гэвин протягивает ему розочку в горшке. Мучительно не хочется извиняться вслух, а широкий жест кажется подходящей заменой извинениям, однако слова Коннора заставляют Гэвина прикусить губу. Отказ от оливковой ветви слишком уж откровенный, и несколько секунд он судорожно подбирает, что бы такое сказать — когда Коннор говорит первым: — Ой, да перестань. Я уже не сержусь. Вряд ли он, конечно, «не сердится», но это легкий способ все забыть, большой такой соблазн ухмыльнуться, пошутить, перевести разговор на другое. Но… Но. — Прости меня, а? — просит он. Тянется, целуя Коннора в уголок губ. — Я постараюсь больше не козлить. — Постарайся, — говорит Коннор сурово. Хотя Гэвин чувствует в его голосе улыбку — и чувствует, что все сделал правильно. Не так просто делать что-то правильно. Но иногда оно стоит усилий.   — Это специальное оборудование, — Коннор держит шлем очень бережно, будто тот хрупкий, хотя с виду похож на обычный шлем виртуальной реальности. — Я взял на время, но… но если ты захочешь, такой можно достать. Он будто не уверен, что Гэвин захочет. — Что за оборудование? — Гэвин берет шлем в руки и разглядывает — на внутренней поверхности тускло поблескивают микросхемы, а от задней части отходят толстые провода, заканчивающиеся штекерами. Может, это для совместной виртуальной игры? Гэвин в такие игры со старшей школы не играл, но всегда готов попробовать — да и кто знает, что за игры там предполагает Коннор. — Хочешь поиграть? И он с намеком шевелит бровями. Коннор мягко улыбается в ответ. — Можно сказать и так. Гэвин, хочешь увидеть, что у меня в голове? И, пока Гэвин хлопает глазами — потому что даже в самых смелых фантазиях он не мог бы предположить ничего подобного, — Коннор отбирает шлем и аккуратно надевает на него. И все меркнет на мгновение.   Гэвин видит сад. Этот сад очень странный… пожалуй, странный — единственное слово, которым Гэвин может его описать. Он полон красок и в то же время будто затянут полупрозрачной пленкой, цвета кажутся искусственными и одновременно слишком живыми. Гэвин чувствует радость, умиротворение — и в то же время тревогу. Он не сразу понимает, что это не его чувства. — Коннор? — забеспокоившись, он резко оборачивается… … и видит это. Розы — ярко-красные и пронзительно-синие, они растут огромным кустом, словно полностью поглощая небольшой участок сада, Гэвину кажется, они что-то скрывают под собой, но острые шипы намекают не подходить поближе. Здесь, в этом саду, нет запахов, но Гэвин как будто чувствует удушливый запах этих цветов. Они похожи на хищников. На едва зажившую рану. Они уродливые тем самым уродством, которое может возникнуть только из былой красоты. — Гэвин, — руки Коннора обхватывают Гэвина за плечи, отворачивают от цветов нежно, но настойчиво. — Не смотри на них. У него на губах улыбка, но в глазах печаль, и Гэвин бездумно тянется к его губам — что угодно, лишь бы он повеселел. Гэвин думает, что даже не взглянет на чертовы розы — никогда. — Хорошо, — охотно соглашается он. Следующий поцелуй горячее, а трава тут выглядит довольно мягкой. — Идем, — предлагает Коннор, теперь и глаза его улыбаются, — я тебе все покажу.   Гэвин планирует все очень тщательно. Пакет огромный, но Гэвин умудряется затащить его в квартиру и не помять, стащить обувь, не выпуская пакета из рук, и торжественно водрузить его на столик перед диваном в гостиной прямо на глазах удивленного Коннора. — Позвонил бы снизу, я бы тебе помог… — Это сюрприз, — перебивает Гэвин и довольно улыбается, когда удивление Коннора явно становится сильнее. — Сюрприз? — Ага, — Гэвин открывает пакет. — Помнишь я обещал тебе свидание как у нормальных людей? — Ты не обещал, — возражает Коннор. — Ты предполагал. Вечно ему надо лезть с уточнениями. Гэвин отмахивается от этих придирок, потому что вот еще, спорить с ним. — Обещал, — гнет он свою линию. Достает из пакета пару пакетов поменьше. — Потому что ладно я, но ты-то нормальный, и серьезно, ты что, не заслуживаешь свидания? — Он смотрит на Коннора, но тот молчит, и Гэвин довольно кивает. — Вот-вот. Так что у нас тут ресторан, — он ставит на стол пару бутылок с логотипом «Киберлайф» и коробку лапши, — и кино. Активированную подписку он демонстрирует на мобильнике. Коннор смотрит на все это — и на Гэвина — так, словно небо упало на землю, а он не подготовился и забыл пометить в расписании на день. Потрясенно. Ах да, самое главное. — И, конечно же, цветы, — из последнего пакета, самого большого, Гэвин осторожно достает кучу свертков и принимается разворачивать. На свет появляется лилия, гербера, орхидея, пучок незабудок, еще один пучок с полевыми цветами и другие, названия которых Гэвин забыл, пока шел домой. Он не то чтобы спец по цветам. — Никаких роз, Коннор. Вот. Тебе что-нибудь нравится? Он ждет вердикта с трепетом, пока Коннор рассматривает — сканирует — всю эту кучу с совершенно нечитаемым лицом. — Можно, — он облизывает губы, и Гэвин вдруг понимает — он нервничает. Ничуть не меньше, чем сам Гэвин. — Можно, я думаю, пропустить этап кино. Для первого раза. — Для первого? — уточняет Гэвин. — Вроде как постепенно входить в роль нормальных людей? Обогнув стол, Коннор обхватывает его за плечи и притягивает к себе, прижимаясь губами к губам. — Ага, — невнятно отвечает он, — постепенно.