Драбблы на Convin September 2020

— Делаем ставки, — мелодичным голосом распоряжалась Чарли, улыбаясь каждому, кто протягивал ей десятку, — на кофе? Конечно, офицер. Очередная десятка исчезала в ее цепких пальчиках, а оттуда — в бесчисленных карманах формы. Только расчетливый блеск глаз и секундное мигание диода выдавало добавление очередной строки в таблицу ставок. Офицер Миллер налил себе стакан кофе — и чего это Рид постоянно ныл про кофе, дескать, дерьмо дерьмом? Нормальный совершенно был кофе с точки зрения Криса. Если б не нытье Рида насчет кофе, то не было бы и тотализатора, а так день, когда Чарли догадалась устроить все это развлечение, стал одним из самых безумных в участке. Ставили на все: на то, в каком настроении сегодня будет Рид и сколько раз он скажет «жестянка», а сколько — «Коннор, солнышко», на то, будет ли он цепляться к Андерсону и громогласно советовать Коннору другого напарника, на то — ну да, естественно, — удастся ли ему получить у Коннора заветный кофе или придется орать на кофемашину самостоятельно. Но сегодня традиционных ставок на кофе было раз-два и обчелся: все предпочитали более крупную игру. Новое шикарное дело, и с начала утренней смены только и разговоров было, вырвет его Рид из цепких стальных (и немного пластиковых) пальцев Коннора или нет. На лице у Андерсона, роющегося в коробке с пончиками, царила самоуверенная улыбка — от него ставку, естественно, не приняли, но на соотношении шансов его уверенность сказалась самым очевидным образом. — Желаете поставить на кофе, сэр? — предложила ему Чарли, вероятно, в качестве утешительного приза. Хэнк демонстративно поставил на «да», и участники заметно оживились. С деньгами Андерсон расставаться не любил, а значит, его улыбочка вряд ли была блефом. «Да» означало, что Коннор будет достаточно великодушен, чтобы приготовить Риду кофе на этой самой кофемашине, которая, с точки зрения Криса, готовила нормальный напиток, а с точки зрения Рида — отменное дерьмо, и только Коннор якобы мог извлечь из нее нечто божественное. Сам Крис ни разу ничего приготовленного Коннором не пил, так что — может — там и правда был напиток богов, но однажды ему сварил кофе Девятка, и ничего такого особенного и отличающегося в этом кофе не было. Так вот, если Коннор — с точки зрения Хэнка — готов был сегодня облагодетельствовать Рида, то настроение у него наверняка было хорошее. А хорошее настроение у него бывало, когда интересное дело доставалось ему. А не Риду. Нет дела для Коннора — нет кофе для Гэвина, это была, казалось бы, простая закономерность. Конечно, на деле предсказать результат было гораздо труднее. В иные дни Коннор бывал в отвратительном настроении и все равно приносил Гэвину стакан-другой даже без просьб, а иногда он, напротив, сиял, как начищенная монетка, но на все жалобные просьбы отвечал: «Сходи сам». — Ставлю на Андерсона! — громко заявила Чень, которая была, между прочим, вроде как подругой Рида и Коннора недолюбливала. — Что-то мне кажется, сегодня Гэв в пролете. Девятка, привалившийся к столу возле той самой кофемашины, закатил глаза, и Крис, воздержавшийся от ставок — он не любил тотализатор и считал, что развлекаться за счет коллег не самая лучшая идея, — нахмурился. От Девятки никаких ставок, конечно, никогда не принимали, потому что у него всегда была инсайдерская информация, которой он, впрочем, не делился ни с кем. Но сам его скептический вид говорил о многом. Вообще-то, наличие «тайного» тотализатора на отношения его… ну, кем бы там Коннор и Рид ему ни были, Крис старался не вникать, — явно не нравилось Девять. И он даже на этот счет высказывался, хотя разгул ставок его недовольство не остановило. И Крис, между прочим, его недовольство даже разделял. — Дело будет наше, — громогласно сказал Андерсон, засовывая в рот сразу половинку пончика и игнорируя упрекающий взгляд Чарли. — Сэр! — возмутилась та, отмахиваясь от вороха двадцаток, — нельзя раскрывать! — А я не раскрываю, — Андерсон с удовольствием отпил кофе из кружки с надписью «Лучший коп» и отсалютовал оставшейся половинкой пончика, — я просто предполагаю. И он ухмыльнулся. Крис отвел взгляд, раздумывая, не свалить ли из этого балагана к своему рабочему месту, чтобы выпить кофе в тишине и покое — ну, относительных тишине и покое, насколько в принципе тихо и спокойно может быть в полицейском участке… Девятка ему подмигнул. Крис невольно оглянулся, ожидая увидеть прямо за собой как минимум Рида: нельзя сказать, что Девятка частенько подмигивал коллегам. Честно говоря, Крис ни разу не видел, чтобы он подмигивал — коллегам или просто так. Он был не из тех, кто подмигивает. Но за Крисом была только стена комнаты отдыха и никакого Рида. Он снова посмотрел на Девятку. Тот больше не подмигивал, и Крису в голову закралась даже мысль, что ему померещилось, но что-то в лице Девять было такое… заговорщицкое, и в уголках его обычно серьезно сложенных губ пряталась улыбка, а глаза таинственно мерцали. Едва заметно он кивнул на выход из комнаты отдыха. Сгорая от любопытства, Крис быстро вышел, направляясь в сторону камер — там сейчас никого не было, — зная, что Девятка следует за ним. Тот явно не настроен был ходить вокруг да около. Только оказавшись на месте, оглянувшись и убедившись, что за ними не следят, он тут же сказал: — Я предлагаю сделку. — В каком смысле сделку? — не понял Крис. — Сделку. Ты ставишь за меня на тотализаторе, а я скажу тебе правильные ответы. За процент. Это… это было немыслимо. Немыслимо, что Девятка такое предлагал, и немыслимо, что он хотел поучаствовать, да еще и с помощью мошенничества, да еще и через Криса… — Это нечестно! — выпалил Крис, невольно думая, большой ли сегодня выигрышный фонд и много ли народу поставило на победу Рида. — Восемнадцать человек поставили на Коннора и Андерсона, — Девятка как будто мысли его читал, — и ни одного на нас, так что весь призовой фонд — триста шестьдесят долларов, потому что ставки были по двадцатке, — никому не достанется. Если, конечно, гипотетический игрок не поставит на нас в ближайшие пять минут, до закрытия приема ставок. — Ничего себе, — ахнул Крис. Триста шестьдесят баксов, триста восемьдесят с этим «гипотетическим» игроком! — Это еще не все, — продолжил Девятка. — На кофе по десятке ставило то же количество участников, но здесь мнения разделились. Четыре человека поставили на «нет», остальные на «да», так что призовой фонд будет делиться между всеми победителями. То есть гипотетический, — Девятка снова улыбнулся, — пятый участник получит еще тридцать восемь долларов. — Ничего себе! — повторил Крис. — Я предлагаю тридцать процентов, — Девятка деловито достал из кармана три десятки, — сто двадцать восемь долларов и сорок центов при изначальном нулевом вложении. И Крис хотел, конечно, отказаться. Это было бы честно, и правильно, и вообще… Но сто двадцать восемь долларов (и сорок центов, мысленно добавил он) — и к тому же эти придурки достали своим похабным тотализатором и обсасыванием чужой личной жизни и отношений… — Ты меня уговорил, — выпалил он, выдергивая купюры из пальцев Девятки, — сколько, ты говоришь, осталось времени? До комнаты отдыха еще надо было добежать. — А я верю в старину Рида! — воскликнул Крис, врываясь в комнату отдыха, чем заслужил удивленные взгляды коллег. — Ставлю на него и Девятку! Кроме него в старину Рида, очевидно, не верил никто. Серьезно, он даже перестал чувствовать себя обманщиком. Гэвин был хорошим полицейским и такого недоверия от этих засранцев не заслужил — и только потому, что Андерсон якобы «просто предположил». И подсчитывания, сколько раз и кого он как назовет, не говоря уже про кофе. — Ставлю на Рида и Девятку, — повторил Крис, помахивая деньгами. — И на то, что никакого кофе, соответственно. — Принято, сэр, — спокойно ответила Чарли, улыбаясь ему и забирая деньги, — и на сегодня прием ставок закончен.   Ровно десять минут спустя Гэвин крикнул: — Ага, дело мое! — и, сверкая широкой улыбкой, продемонстрировал Коннору большой палец. Хотя мог бы и средний. Кофе за весь день он так и не допросился. Только за несколько минут до конца смены Коннор поставил на его стол дымящуюся чашку (Крис следил внимательно, потому что это означало, что Девятка ошибся, а Девятка редко ошибался) и присел на край стола. — Чай для тебя, дорогой, — сказал он довольно громко, — ромашковый. И, наклонившись, он поцеловал Гэвина в щеку. Довольно ласково. И Гэвин, который должен был бы послать его нахер за ромашковый чай, улыбнулся в ответ — ласково — и сказал: — Спасибо, детка. Кажется, подумал Крис, кажется, они сломали тотализатор — а еще половину коллег.   В шесть часов десять минут весь участок имел удовольствие любоваться, как Крис Миллер пересчитывает деньги — хорошенькие зеленые купюры, четыреста двадцать долларов бумажками, а еще восемь баксов монетами. За всю историю тотализатора никто ни разу не срывал такую крупную сумму, и кислые лица этих сплетников были наградой получше денег. Так что весь участок видел Криса с деньгами. Только Андерсон, Рид и Коннор видели, как двадцать минут спустя Крис передал триста долларов Девятке — и даже получил сорок центов сдачи, потому что Девятка во всем любил точность. И только Крис — еще полчаса спустя — пошел забрать что-то из своего шкафчика и совершенно случайно увидел, как Девятка отдает Коннору зеленые бумажки. — Привет, Крис, — сказал Коннор и помахал рукой, на его лице засияла улыбка, и если у Криса и закрались бы мысли рассказать кому-нибудь об увиденном, то вот тут они все и испарились бы. — И пока. И Крис поспешно зарылся в шкафчик, пряча ответную улыбку.