Драбблы на Convin September 2020

— Слушай, главное — не вылезай вперед, — в сотый раз повторял Гэвин, выбираясь из арендованной машины. Машина — название одно, так-то это колымага или даже телега, болты на ходу отваливаются, но Гэвин не мог заставить себя беспокоиться о такой херне. Ему было о чем другом побеспокоиться. — Ага, — отозвался Коннор таким отсутствующим тоном, словно и вовсе не слушал, — все будет хорошо. Ну да. Когда он слушал. Гэвин свирепо нахмурился, надеясь, что хотя бы выражение лица проймет этого засранца, и он сообразит, что все серьезно. Мечты, мечты. — Просто стой рядом и не отсвечивай, и давай без твоих ухмылочек, усмешечек и якобы дружелюбных и располагающих улыбок. — Ага, — Коннор кивнул и, не дожидаясь Гэвина, нырнул в грязный переулок — тут можно было срезать путь, — я понял. Тот, выругавшись, припустил следом. Он жопой чуял неприятности, прямо задницей своей их чувствовал. Слишком уж чистая и неброская у Коннора была футболка, слишком здорово сидели джинсы, а ботинки даже в этой грязи оставались слишком уж девственно незаляпанными. И стрижка, как можно было забыть об этой идеальной укладочке? Если кто и походил меньше всего на торчка, желающего начать карьеру распространителя, так это Коннор. — Эй, Кон, — Гэвин нагнал его и придержал за руку, — слушай, таким ребятам не нравятся чистенькие мальчики вроде тебя. Черт, брать Коннора на подобное дело точно было тухлой идеей с самого начала. Подпольные наркопритоны и клубы, в которых собиралось всякое отребье, точно были не местом для этой высокомерной задницы. — Ага, — сказал Коннор, притормаживая, — я в курсе. — И я тебя умоляю, не занудствуй там, а лучше вообще рот не открывай, — вода заплеснулась Гэвину в кроссовок, и он снова выругался, — а то знаю я тебя. Точно, Коннора он знал, черт, — а еще знал тамошних отморозков, а еще знал, с какой ошеломительной скоростью Коннор умеет выводить из себя всяческих отморозков, как только в его умную голову приходит идея поупражняться в сарказме. — Короче, не выебывайся, — сурово резюмировал Гэвин. И чихнул. Марихуаной тут воняло просто невыносимо, наверняка у них вся одежда провоняла насквозь. Оно и неплохо, хоть какой-то антураж, — все равно на наркош они с Коннором тянули не больше, чем ученицы католической школы на стриптизерш, слишком уж вид у них был цветущий. Да и соискатели на должности толчков из них были так себе. Особенно из Коннора. Больше похожего на ученицу католической школы, ага. — Ага, — сказал Коннор, — не психуй. Черт, надо было одному идти! Гэвин невольно замедлился — цель их авантюры находилась прямо за выходом из переулка, пара шагов по улице, если верить информатору, — наклонился, чтобы вытряхнуть воду из кроссовка. — Лучше подожди меня здесь… — начал он. И заткнулся. Потому что болтать с открытым ртом сложно. Коннор на глазах менял цвет. Его кожа посмуглела, родинки скрылись, а темные волосы неожиданно приобрели ядерно-пергидрольный блонидинистый цвет, от которого Гэвин ненадолго ослеп. Это… это что за хрень такая? Одним небрежным движением руки Коннор загладил это безобразие назад, пока скин на шее пошел волнами, образуя татуировку змеи — такую пошлую, что у Гэвина заболела отвиснувшая челюсть. Следом татуировками покрылись руки и — Гэвин поморгал, не веря глазам, — даже живот, он успел заметить, пока Коннор старательно мял низ футболки. С татуировками вид у Коннора сразу сделался настолько бандитский и дешевый, точно как у уличного сутенера, что Гэвину показалось даже, что он видит следы кокаина у него под носом. И эта кривая похабная улыбочка… — Мы вроде торопились? — и голос у него тоже был… такой… пошлый и противный, заставляющий Гэвина невольно скривиться. Скривиться и подобрать-таки челюсть, и даже вдохнуть воздух, но Коннор, не дожидаясь вопросов, просто обхватил его за талию и вытащил из переулка. Пара крепких пацанов, курящих возле заветной двери без вывески, как по команде обернулись. — Вечер, — громко сказал Коннор. Нам пизда, подумал Гэвин, выворачиваясь из хватки — рука Коннора слишком уж низко лежала на его талии, а вряд ли эти пацанчики оплот толерантности и понимания… — Перестань дергаться, детка, — сказал Коннор, ничуть не сбавляя тона, и снова схватил его за жопу. Нам, — подумал Гэвин, — точно пизда. Но не успел он взгрустнуть по оставленному в тачке пистолету и пожалеть, что поддержал участие в этой заранее обреченной идее, подготовиться к мордобою как-то, в конце концов, как левый брутальный шкаф вскинул руки и внезапно улыбнулся широченной щербатой улыбкой, словно увидел перед собой парочку старых школьных друзей. — Снейки! — заорал он. — Ты ли это?! Или одного школьного друга. На Гэвина он и внимания не обратил. Это хорошо, потому что Снейки? Какого хера, Снейки? — Билли! — так же радостно завопил Коннор, хлопая «Билли» по руке, — а ты все тот же и все там же! — Да куда ж мне еще податься? — засмеялся Билли, будто камни в бочке загрохотали. — На вольные хлеба? Да ну! — А как ребята? — Коннор, похоже, настроился на долгую светскую беседу. — Все здоровы? Никто не присел? — Большой Том только вчера тебя вспоминал, — похабно подмигнул Билли, и Гэвину сразу же отчего-то захотелось подбить этот подмигивающий глаз. Это что это за Большой Том и чего он там вспоминал? Огромный соблазн спросить у Коннора об этом прямо сейчас удалось задавить только мыслями о неизбежном провале операции. Но, видимо, скрип его зубов оказался слишком уж громким. Билли повернулся к нему. — А это что за хмырь? — Ужин, — лаконично ответил Коннор. Его рука снова сжалась на ягодице Гэвина, очень так по-хозяйски сжалась. — Твой ужин смахивает на копа, — заявил Билли, меряя Гэвина оценивающим взглядом. Глазки у него были маленькие и невыразительные, но цепкие, и на слове «коп» второй парень — которого Коннор не удосужился представить — заметно напрягся. Гэвин тоже напрягся, готовясь к неизбежному и надеясь, что хотя бы огнестрела у охранников нет, а подкрепление вывалит из клуба не сразу, давая им с Коннором возможность смыться. Билл шагнул вперед, протягивая руку, второй пацан тоже шагнул вперед, Гэвин расправил плечи и сжал кулаки… — А ну руки убрал от моей девочки! — неожиданно резко рявкнул Коннор, и Билли отшатнулся, вскидывая те самые руки, которыми только что намеревался потрогать Гэвина. — Ладно, без обид, — пробормотал он, — что сразу так-то?.. Гэвину вся кровь прилила к лицу: сразу захотелось сделать что-нибудь безумное — это кто тут чья девочка? — или хотя бы сказать жестянке пару ласковых, но обнимающая его рука сжалась очень недвусмысленно. — Я ему денег должен, — выдавил Гэвин. Билли посмотрел на него с сочувствием, а второй парень — так и вовсе с ужасом. Видимо, «ужин» было не совсем метафорой… — Заваливайте, — и Билли распахнул перед ними дверь. И даже похлопал Коннора по плечу, пока тот неторопливо и вразвалочку спускался по ступенькам, утягивая Гэвина за собой. Изнутри грохотала музыка, воняло потом, марихуаной и почему-то бензином, но все это совершенно не тревожило охуевшего от всего происходящего Гэвина. Небольшой подъезд спускался вниз, в подвал, и где-то там сейчас были наркоторговцы, к которым они рассчитывали подвалить. А еще Большой Том, кем бы этот вспоминающий Коннора засранец ни был. — Снейки? — зашипел Гэвин Коннору на ухо, — кто в здравом уме придумает такую кличку? Коннор отвел взгляд, делая вид, что сканирует толпу обдолбавшихся и упившихся «гостей заведения». — У меня был сложный период в жизни, — пробормотал он. — Я тогда еще не был с тобой знаком, — сквозь смуглый скин не было видно, не поголубели ли у него уши, но Гэвин все равно ухмыльнулся. — Так что не был таким уж спецом во всяких подпольных активностях. В голосе у него появилась язвительность, но Гэвин от нее привычно отмахнулся. — Да, уж я бы тебе что-нибудь получше придумал, — согласился он. Что ж, шутки в сторону, пора было подумать о работе… — Не говори Девять, — прошептал Коннор. — Что? — не понял Гэвин. Ой да ладно, кому он врал? Все он прекрасно понял, просто нахмуренная физиономия Коннора с этими торчащими блонидинистыми волосами была бесценна. Гэвин моргнул, потому что смуглая кожа, светлые волосы и татушки внезапно что-то в нем зашевелили, и это «что-то» было вовсе не желанием поскорее закончить с их импровизированной работой под прикрытием и свалить домой. — Не говори Девять, — повторил Коннор с нажимом. Гэвин почувствовал, что расплывается в улыбке. Широкой такой улыбочке, от которой брови Конора все ближе сползались на переносице. — Гэв… — Ну, все обсуждаемо, — перебил Гэвин, наклоняясь вперед и запуская Коннору руку под футболку, прямо поверх татуировок, — все обсуждаемо, Снейки. У нас вся ночь впереди, ты же не откажешь своей девочке?