Игра для Двоих

Ты не помнишь, как решилась на это — просто заехать и забрать хоть часть вещей. Всё казалось размытым, как будто смотришь на свою жизнь сквозь мутное стекло, залитое дождём. Внутри тебя кипела гремучая смесь злости, стыда, обиды и того липкого чувства предательства, что не отпускает ни на секунду. Слёзы катились сами, как будто кто-то выдавливал их силой, разрывая горло невыпущенным криком. Ты злилась. На Тома. На Джанет. Но больше всего — на себя. Потому что позволила себе поверить. Потому что наивно решила, что эта сладкая, розовая ложь может быть правдой. Потому что где-то глубоко внутри так отчаянно хотела, чтобы хоть кто-то увидел тебя, принял тебя такой, какая ты есть. Чтобы кто-то сказал — ты не лишняя, ты нужна. Ты ведь знала. Имя Джанет всплывало не раз, как чёрная метка, и ты всё отмахивалась. Потом было это чёртово кольцо — слишком много совпадений, слишком очевидно. Ты должна была сразу спросить, сразу уйти, признать всё это гнусной игрой. Но… не смогла. Почему? Почему так отчаянно верила в свою сказку? Из-за слепой надежды? Из-за страха остаться никому не нужной? Из-за того, что он так убедительно делал вид, будто любит? А теперь твоя иллюзия треснула и осыпалась, как стекло, впиваясь осколками прямо в грудь. Горькие слёзы падали на тонкий шёлк небесно-голубого платья — того самого оттенка, как и его глаза. Хватит. Стоп. Ты должна забыть его. Вычеркнуть. Стереть. Он соврал, играл тобой как куклой, обещал любовь, а на деле оказался привязан к другой женщине. К своей жене, чтоб её — Джанет Вард. Такси мягко притормозило у его дома, фары выхватили из темноты знакомый фасад. Ты даже не дала себе секунды на раздумья — всё, что было внутри, рвалось наружу. Голос сорвался в хрип, когда ты бросила водителю. — Подождите здесь, я ненадолго. Дверь дома поддалась с первого толчка, будто ждала тебя. Воздух внутри был колючим, стены — чужими, словно ты никогда не была здесь желанной. Ты шагала, как через сон, почти не слыша под ногами скулящего Бобби. Его тонкий плач только резал слух, добавляя к боли странную вину, которую ты не собиралась принимать. Ты рывком стянула с себя платье, не заботясь, что ткань затрещала, и кинула его на его кровать — туда, где ещё вчера он смотрел на тебя так, будто ты была для него единственной. Сверху — швырнула кулон. Слёзы текли молча, тушь наверняка разлилась по лицу чёрными потёками, отражая ту тьму, что расползалась внутри. Ты не могла остановиться. Казалось, что хаос сам заполняет каждую клетку, сжимает в стальных тисках. Ты бросала в сумку всё, что попадалось под руку. Остальное могло гореть к чёрту вместе с этим домом. Главное было при тебе — конспекты, пара книг и остатки гордости, которые он не успел растоптать вместе с твоими чувствами. Наивная дура. Ты не оглянулась. Схватила сумку, почти сбежала по лестнице вниз, оставив ключи на кухонном столе — будто отрезала последнюю ниточку. Бобби потерянно смотрел вслед, но ты не остановилась. Дверь с грохотом захлопнулась, и мир на секунду стал оглушительно тихим. Снег начал падать крупными хлопьями, мягко накрывая улицу. Мороз кусал кожу, но ты почти не чувствовала холода. Мрак прятал покусанные губы и следы боли, что, казалось, выгравированы прямо на лице. Ты села в такси, не оглянувшись ни разу. Дом, в котором ещё вчера было тепло, теперь казался чужим, как и всё, что связывало тебя с ним. За один вечер всё обернулось прахом…

***

Кампус встретил тебя не привычным шумом студенческих голосов, а вязкой, густой тишиной. Казалось, воздух пропитался запахом старого дерева, с примесью пыли, дешевого алкоголя, выкуренного табака и бесконечных слез, что когда-то роняли здесь уставшие студенты. Даже пустота этого места звучала как эхо чужих срывов. Ступени под подошвами мягко скрипели, будто принимали тебя в молчаливое, чужое утешение. В голове не было ни одной связной мысли. Ни злости, ни отчаяния — только вялая пустота, как будто кто-то выключил свет внутри. Слезы закончились ещё где-то по пути в кампус, оставив сухое жжение в глазах и тупую боль в висках. Бедный таксист — если у него нет страховки, он точно запомнит эту поездку надолго. Крокодильи слезы, бормотания из рваных слов — «мудак», «как он мог», «блять» — и твой сломанный вид наверняка оставят ему кошмары как минимум на месяц вперед. Сейчас была глубокая ночь. Кампус пустел — почти все разъехались к семьям на каникулы. Лишь редкие студенты еще бродили где-то, наполняя коридоры усталым дыханием и шелестом учебников. Ты прошла по холодному коридору, замерла у своей двери. Тихий звон ключей, мягкий щелчок, поворот замка — и дверь с усталым скрипом впустила тебя внутрь. Полумрак встретил голубым отсветом экрана ноутбука. На лице Эми плясал свет ужастика — очередной призрак девушки, крики, кровь, но ты этого не замечала. Ты хлопнула дверью как раз в тот момент, когда экран вспыхнул скримером. — Привет, — тихо выдохнула ты, обозначив свое присутствие. Эми вздрогнула всем телом. Миска с чипсами дернулась и выронила несколько несчастных чипсин прямо на кровать и пол. — О господи ебаный боже! Т/И! Ты совсем ахринела так подкрадываться?! И что ты здесь делаешь и— Она резко осеклась. Её взгляд впился в твое лицо — пустой, безжизненный взгляд, красные глаза с черными следами туши, пересохшие покусанные губы. Ты, возможно, обычно посмеялась бы над её реакцией, но сейчас всё вокруг казалось ненастоящим, сюрреалистичным, как будто ты смотришь абсурдный сериал, который любит Тиен. Только вот здесь главная героиня не просто неудачница, а полный лузер со стажем, и этот лузер — ты. — Т/И, что… что случилось? — Эми подскочила с кровати, сбросив одеяло. — Ты… плакала? — то ли удивление, то ли тревога сорвалось с её губ. Она подошла ближе, взгляд бегал по каждому сантиметру твоего лица, её руки легли на твои предплечья — сумка сползла на пол. Ты не выдержала. Всё, что будто затихло за поездку, вывалилось на неё с тройной силой. Слёзы снова навернулись, горло сжало до боли, губы задрожали, словно тебя била лихорадка. — Эми, он… он, — воздух будто выбило из лёгких, плечи дрогнули, горячие слёзы обожгли кожу щёк. Эми смотрела на тебя потерянно, с тревогой, но не задавала лишних вопросов. Она просто резко обняла тебя, прижав к себе, и почувствовала, как твое тело дрожит в её руках. Ты едва могла дышать, каждый хриплый вдох будто резал лёгкие изнутри, сердце сжималось до судороги, а холод будто впивался в пальцы и шею, даже здесь, в тепле. — Всё хорошо, Т/И, я здесь. Ты в порядке, — мягким тоном шептала Эми, не позволяя тревоге прорваться в голос. — Просто расскажи что случилось, — добавила она, поглаживая тебя по спине. Хотелось выдавить хоть пару логичных слов, но всё, что выходило наружу, — это всхлипы и дрожь, глухой стон, захлебнувшийся где-то в груди. — Он мне врал, — наконец выдавила ты сквозь хрип. — Ты была права, Эми. Надо было слушать тебя, а теперь я выставила себя наивной дурой, — продолжила ты, едва удерживая голос от срыва. — Господи, почему это происходит именно со мной? — очередная волна слёз взорвалась, словно прорвало плотину. Горячие потоки катились по щекам, обжигая кожу, и казалось, что они не закончатся никогда. Эми растерянно нахмурилась, но что-то в её взгляде дрогнуло — тревога, угадывающая то, что она ещё не услышала. Она осторожно отстранила тебя, пальцы крепко, но бережно сомкнулись на твоих предплечьях. Вгляделась в твои глаза — мокрые, красные, тусклые — будто выжженные изнутри. — О чем ты? Что случилось? — её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. Ты провела ладонью по лицу, пытаясь стереть слёзы — но лишь сильнее размазала тушь по щекам. Глубокий вдох, как прыжок в ледяную воду, чтобы взять себя под контроль. Голос всё равно звучал хрипло, с надрывом, будто каждое слово царапало горло. — Он женат, Эми. Том женат на Джанет Вард, — отрезала ты, будто рубанула топором. Глаза Эми округлились, брови резко сдвинулись к центру. Она так же, как и ты, пыталась переварить услышанное, всё ещё надеясь, что это дурацкая шутка, нелепое недоразумение. — Что…? — почти беззвучно сорвалось с её губ. Голос дрогнул, потерял твёрдость. — О, Боже… Т/И, мне… мне так жаль, — взгляд Эми опустел — в нём сплелись тревога, сочувствие и горечь. Она снова обняла тебя, прижимая к себе крепче, чем прежде. Её ладонь мягко легла тебе на затылок, пальцы запутались в волосах, а ровное поглаживание будто пыталось согнать из тебя этот холод. Ты услышала её громкий вздох — то ли разочарования, то ли сострадания, а может, это был выдох человека, который предчувствовал этот момент, но втайне надеялся, что он никогда не настанет. Она аккуратно усадила тебя на кровать. Матрас тихо прогнулся под вами, словно пытаясь убаюкать твои рваные рыдания. Эми откинула с твоего лица мокрые пряди и посмотрела прямо в глаза. — Как… И, вообще, что случилось? Ты можешь рассказать? — её голос был мягким, но твёрдым, в нём не было ни капли паники. Ты снова глубоко вдохнула, стараясь выговорить всё, пока не захлестнула новая волна слёз. — Я нашла кольцо. Его кольцо, Эми, но… вот же дура наивная. Я проигнорировала это. Пыталась забыть, навязать себе, что это ошибка и что… он бы не стал мне врать, а сегодня, — ком в горле стал таким плотным, что слова пришлось выталкивать почти силой. В голове вспыхнули воспоминания — Том, Джанет, их поцелуй. Перед чужими глазами. Вечер, превращённый в казнь. Эми заметила, как ты сжала пальцы на коленях, как побелели костяшки, как заиграли желваки на скулах, как плечи напряглись, будто ты готова сорваться и кричать. В твоих глазах мелькнуло что-то острое, болезненное, от чего она задержала дыхание. — Сегодня я была на Гале «Грани Сознания» где напыщенные заучки соревнуются за право самого умного. И там была она. Джанет. Со-владелица компании Ward & Elman, выступала с речью, а потом… мы встретились с ней в уборной, и она рассказала, что я для него лишь временное развлечение, а она его чертова жена, — ты истерично усмехнулась, криво, так что Эми стало больно смотреть. Эта усмешка была словно сломанный оскал — не смех, а срыв, безумие, абсурдная пародия на радость. Губы застыли в судорожной кривизне, будто всё происходящее не трагедия, а дешёвый ситком. Эми долго молчала. Тишина тянулась так, что слышался даже скрип её зубов. В полумраке виден был резкий изгиб её сжатой челюсти, кулаки побелели от напряжения. — Вот же… — выдохнула она почти шёпотом. — Подонок! — Эми резко вскочила, начала мерить комнату шагами, как зверь в клетке. — Тварь бесхребетная! Вот так и знала, что за этими красивыми глазками прячется лживая, манипулятивная тварь! Сука, вот урод! — её слова были как удары — резкие, меткие, безжалостные, будто она сама пережила предательство вместе с тобой. Но для тебя всё это звучало будто издалека. Каждое её гневное слово проходило сквозь плотный слой воды, доходя лишь глухим эхом. Мысли плавали где-то далеко, спутанные, как обрывки мокрой бумаги. И всё равно в глубине души ты благодарила Эми — за её злость, за эти яростные слова. Ты не могла сказать их сама. Пока ещё нет. — Вот пусть появится на экзаменах, я его скормлю Марго, — фыркнула Эми с отвращением и резко повернулась к тебе. Ты сидела, взгляд в пол, плечи опущены, лицо безжизненное. Абсолютная, всепоглощающая пустота. Такой тебя Эми не видела никогда. Даже история с фотографиями и Тони — рядом не стояла с этим. Эми шумно, почти устало, выдохнула. С её лица сошла злость, сменившись чистым состраданием. Она скрылась за дверью ванной. Ты услышала тихое шуршание, и комнату на секунду осветил мягкий блик света из приоткрытой двери. Ты медленно повернула голову к окну, будто надеясь поймать взглядом хоть что-то светлое — может, пушистые снежинки, которые обычно тихо ложатся на стекло, размывая боль. Но вместо мягкого зимнего покоя ты столкнулась с собственным отражением, будто с чужой, уродливой маской. Волосы — спутанный хаос, словно их терзал ветер так же, как тебя терзали мысли. Губы побелели, потрескались, кровоточащие ранки напоминали язвы, а кожа — неестественно бледная, почти восковая. Красные глаза, опухшие от слёз, и потёки туши, как следы гари на лице, делали тебя похожей не на человека, а на выброшенный за ненадобностью обломок чего-то живого. Не удивительно, что Эми так заверещала, когда ты вошла — словно перед ней возникло нечто с того света. Ты подняла руку, будто хотела проверить — это и вправду ты? Или кошмар, что смотрит на тебя из стекла? Хотелось стереть этот чужой лик, смыть чёрные разводы, убедиться, что кожа под ними ещё твоя. Но пальцы так и не коснулись щеки — чья-то ладонь, тёплая и уверенная, схватила тебя за подбородок и резко повернула лицом к себе. — Для начала исправим кошмар на твоём лице, — спокойно, почти строго сказала она. Ватный диск, пахнущий мицелляркой, заскользил по твоей щеке, вытирая грязные следы боли. Ты вздрогнула, зажмурилась — кожа отвыкла от нежности. — А потом — в твоей личной жизни, — добавила она с едва заметным смешком и сунула тебе в руки бутылку дешёвого вина. Ты бросила на неё скептический взгляд, но Эми ответила лишь почти материнским кивком. — Пей и не спорь, — отчеканила она, продолжая стирать остатки косметики с твоего лица, будто оттирая с тебя не только тушь, но и саму память о том вечере. — В этой комнате ни одна прекрасная девушка не будет убиваться по какому-то мужику, который и волоса с её головы не достоин, — фыркнула она, переходя ко второй щеке. Ты хмыкнула — коротко, сухо, как будто чужим голосом, всё ещё не решаясь сделать первый глоток этого дешёвого забвения. Алкоголь казался не облегчением, а капитуляцией. — Спасибо, Эми, — тихо произнесла ты, едва слышно. — Но думаю, пить из-за него было бы всё равно что признать свою слабость, — ты протянула бутылку обратно, но она даже не подумала её взять. Бровь Эми изогнулась, взгляд стал мягким, но непоколебимым. — Хочешь трезвой слушать моё сравнение нашего профессора с животным и насколько Дарвин ошибся в теории эволюции, приправленное отборным матом? — уточнила она. Ты моргнула пару раз и тяжело вздохнула, словно узник, которого ведут на допрос. Горло обожгли сразу несколько глотков — кисловатый, дешевый вкус вина согрел тело, но оставил душу пустой и холодной, как прежде. — Я так и думала, — почти самодовольно хмыкнула Эми, возвращаясь к кропотливому стиранию кошмара, что поселился на твоём лице. Её движения были мягкими, но решительными, будто она пыталась стереть не только макияж, но и воспоминания, что грызли тебя изнутри. — А теперь, в деталях, расскажи заново, — сказала она тихо, но настойчиво. Ты посмотрела на бутылку в своих руках. Стекло холодное, тяжёлое, как камень на душе. Ты знала — эта ночь будет долгой… и выжечь из себя всё это не получится ни вином, ни чужими словами.

***

После той долгой ночи рассуждений, твоих слёз, отборного мата от Эми, который слышал весь кампус, ты словно… ушла в себя. Ты думала, что выговорившись самой близкой подруге, тебе станет легче, хоть каплю — будто боль можно вытрясти наружу словами. Но это оказалось заблуждением. Вместо облегчения внутри стало пусто, словно после сильного пожара осел пепел. Чувства выжгло, осталась лишь сухая сажа, оседающая на сердце. Снаружи ты выглядела спокойно. Измученно, с синяками под глазами, но без слёз, без привычных слов самоосуждения за наивность. Ты даже не спорила сама с собой — просто молчала. Свое отражение стало чужим, как будто за стеклом смотрела не ты, а кто-то другой. Весь мир вокруг будто выцвел. Он был серым — и не только из-за зимы. Снег, ледяной ветер, свистящие над головой тучи — всё слилось в одно блеклое пятно. Сердце ныло от боли, от обиды, но сильнее всего — от тоски. И эта тоска злила. Ты видела каждое сообщение от него — сотню пропущенных вызовов, мигающих уведомлений, — но так ни разу и не открыла их. Телефон валялся заброшенным, как бесполезный мусор. Но мысли о нём… увы, жили. Они расползались по крови ядом, давили на горло, заставляли глотать воздух с горечью, как осколки стекла. Учёба. Книги. Мысли об экзаменах. Вот оно, спасение. Единственное, что ты могла контролировать. Учёба не предаст. Учёба не уйдёт. Учёба не целуется с Джанет на твоих глазах. Ты упрямо убеждала себя, что нет времени на разговоры, на чувства, на слёзы. Что экзамены важнее, а остальное подождёт. Часть тебя отчаянно пыталась сбежать в тяжёлое чтиво — в сухие лекции, в факты и термины, где нет любви и предательства. Но если днём тебя ещё спасали учебники, то ночь была адом. Сон стал ловушкой. Ты перестала различать сны и кошмары — он был там всегда. И она. Джанет. Сначала всё шло мирно, почти счастливо, а потом, как обухом по голове — сцена, где они сливаются в поцелуе. Иногда ещё хуже. Ты просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и больше не могла сомкнуть глаз. Бессонница обнимала тебя всё крепче. Синяки под глазами становились глубже. Стол завалило грязными кружками из-под кофе, конспектами, скомканными заметками. Спина болела, глаза жгло, зрение порой расплывалось в пятна, голова кружилась от недосыпа. Ты выглядела как оживший труп — и это пугало Эми. Она видела, как ты тихо, молча, ломалась каждый день всё больше, уходя внутрь себя, травя организм кофеином и вбивая в голову научные тексты в нечеловеческих дозах. — Может, отдохнёшь? Хотя бы минут десять. Ты уже на себя не похожа, — это стало её избитой фразой последних дней. Ты отмахивалась, будто от назойливой мухи. Натягивала сухую улыбку, которая трещала на губах, как тонкий лёд. Эми пыталась оторвать тебя от книг — сталкивала в кровать, прятала учебники, устраивала яркие сцены с угрозами, предлагала сменить обстановку, хотя бы выпить кофе где-нибудь вне общежития. Всё бесполезно. Ты отказывалась покидать свою комнату, словно это было единственное место, где не дотянутся мысли о нем. Здесь он не мог тебя догнать. Здесь было тихо — и ты отчаянно делала вид, что эта тишина тебя спасает. Так летели дни. Ты таяла, становясь частью серого мира. Прозрачной. Пустой. И вот настал Сочельник… Воздух был густым, будто пропитанным липким ожиданием праздника — приторный запах имбирного печенья, едкая свежесть ели, приглушённые голоса соседей за стеной, смех прохожих где-то под окнами, редкие белые хлопья, медленно оседающие на холодный асфальт. Казалось бы — один из самых светлых дней в году, день, когда даже серые дома будто улыбаются. Но не для тебя. В груди было пусто, как будто сердце кто-то вынул и забыл вернуть, а голова гудела от непрерывного зубрежки. Ты сидела, согнувшись над книгой, как будто могла спрятаться в сухих строках текста — спрятаться от себя, от мыслей, от того, чего старательно не называла. Ведь проще учить бессмысленные определения, чем учиться жить заново. Когда дверь хлопнула, и в комнату ворвался вихрь морозного воздуха вместе с Эми, тебя будто выдернули из комы. Она смеялась, щеки горели от мороза, глаза светились, как у человека, у которого впереди жизнь, а не только бессонные ночи и кофе, от которого уже подташнивает. В тебя прилетел полурасставший снежок — вода холодной каплей скатилась по шее, словно напоминая, что ты ещё живая. — Харош зубрить, ботаник, Рождество почти на дворе! — выкрикнула Эми, захлопывая дверь, стягивая шапку. Ты раздражённо выдохнула, стряхивая с себя остатки снега. — Эми, господи, ну всё мокрое теперь, ты почти попала на книгу, — недовольно бросила ты, откладывая учебник, бросая на неё недовольный взгляд. — Черт, в следующий раз буду четче метиться в этот учебник пыток, — усмехнулась она, с лёгкостью вешая куртку, словно в мире нет ни единой причины грустить. — Не смешно, — фыркнула ты, закатив глаза, как будто этим жестом можно было скрыть дрожь усталости. — А я и не пыталась, — отрезала Эми и полезла в пакет, доставая оттуда нелепые вещи. Она кинула тебе в руки ободок с картонными оленьими рожками. Ты поймала его на автомате, будто чужими руками. — Что?.. К чему это? — с недоумением спросила ты, глядя на нелепую вещь, словно на предмет с другой планеты. — Да к тому, — её голос доносился откуда-то издалека, пока она рыскает в пакете, стоя к тебе спиной. — Что мы сегодня идем на вечеринку в честь сочельника в нарядах Санта Клауса! — она резко обернулась. На голове её сиял ободок с красной блестящей шапочкой, а улыбка была такой живой, что тебе захотелось отвернуться. — И его верного помощника Рудольфа! — она указала на тебя, улыбаясь, как солнце, но в ответ получила твою кислую, измученную мину. — Во-первых, впервые слышу про эту вечеринку. Во-вторых — я не иду. И в третьих… — ты покосилась на ободок, прежде чем с демонстративной ленцой помахать им. — Почему это я Рудольф? Это такая отсылка, что я по жизни олень? — фыркнула ты, вяло пытаясь выдать сарказм, но голос всё равно звучал устало. — Заметь, не я сказала, — усмехнулась Эми. — И ты идешь. Нет за ответ не беру. Ты задолбала гнить в этих четырех стенах, Т/И. Серьезно, ты уже на себя не похожа! — она развела по сторонам руками, закатывая глаза. Ты скривилась, словно от яркого света. — Неправда. Просто некоторые из нас серьёзнее подходят к подготовке к экзаменам, — ровно произнесла ты, мотнув головой, откладывая ободок на тумбочку, как ненужный мусор. — Ага, и поэтому сидят в одной и той же пижаме с утятами уже неделю, — саркастично парировала Эми, бросив быстрый взгляд на твои штаны. Ты нахмурилась, машинально оглядывая себя. — Эй! Она теплая и удобная! Чистый хлопок, на минутку! — показательно возразила ты, но в ответ увидела лишь очередное закатывание её глаз. — Да хоть она была сшита из ресниц девственниц, она всё равно нелепая! — отчеканила Эми с неподражаемой уверенностью. — Посмотри на себя, я уже забыла как выглядит твоё лицо, а не корка учебника перед ним. Ты живешь на кофе, твои почки тебе спасибо не скажут. Ты не спишь, не ешь, и черт знает когда выходила из комнаты. Ты идешь, точка. Тебе полезно будет развеяться, — хмыкнула она, сложив руки на груди. Ты хотела возразить, но её голос был как молоток по стеклу, разбивая твой привычный кокон. — Эми, спасибо за заботу, но экзамены на носу, а я— — Вот черт, точно! — она хлопнула себя по лбу, резко обернувшись на тебя. Ты устало вздохнула, надеясь, что сейчас последует хоть какая-то трезвая мысль, но нет. — Я забыла тебе взять нос, — с притворной трагичностью выдохнула Эми. Ты посмотрела на неё холодно, без моргания. — Что? — ровно слетело с твоих уст. — Ну какой Рудольф без красного носа, это же основная фишка персонажа, — она всплеснула руками, а потом дала им бессильно опуститься, словно вся драма заключалась только в этом. — Эми, — ровным, но с нажимом в тоне, сказала ты. — Я не пойду, — слова прозвучали как сухой выстрел — без эмоций, без силы, будто язык уже устал передавать хоть что-то из того, что клокотало внутри. Ты даже не подняла глаз, продолжая держать пальцы маркер, будто от того, насколько тщательно ты подчеркнёшь абзац, зависело что-то большее, чем отметка за семинар. — Т/И, ты уже неделю сидишь и занимаешься самобичеванием по нему. До-воль-но, — отчеканила она, падая пятым местом на край своей кровати. Пружины под ней жалобно скрипнули, и в этот звук вплелось раздражение — не к тебе, а к твоей привычке прятаться от жизни под видом учебы. — Ни один мужчина не заслуживает таких страданий, поверь, — хмыкнула она. Ты оторвала взгляд от страницы. Челюсть чуть напряглась, но взгляд был ледяной, ровный — настолько, что даже в нём чувствовалась усталость. Ты выдержала паузу, словно давала ей шанс передумать. Но Эми не собиралась отступать. — Пусть так, но я всё равно не пойду, — выдохнула ты, будто разговор касался чего-то мелочного. Чернила маркера легли на страницу прямыми, резкими штрихами — словно ты пыталась проколоть бумагу насквозь. — Поверь, от моего кислого, тухлого вида не будет никакого толку. Только настроение всем буду портить, — добавила ты тише, как будто оправдываясь не перед ней, а перед собой. Эми шумно выдохнула, будто собирала остатки терпения по кускам, как разбитый стакан после вечеринки. — Если ты не пойдёшь, то я… — она замолчала на секунду, в её глазах мелькнула та самая креативная угроза, которую способен придумать только студент на грани нервного срыва и горящих дедлайнов. — Ну, скажем, напишу миссис Стоунхилл, что ты готовишь доклад о том, что Зигмунд Фрейд — твой личный духовный наставник. И сделаю так, что тебе придётся это доказывать на её семинаре, — заявила она. Ты фыркнула — коротко, сухо, почти механически. Звук больше напоминал кашель, чем смех. Ты обернулась и встретила её взгляд. Скепсис промелькнул в твоих глазах, но он был такой же мёртвый, как всё остальное, что ты чувствовала последнюю неделю. — Ты не всерьёз это, — хмыкнула ты, но уголок губ дёрнулся не от веселья, а от усталости. Сарказм не спасал, а лишь давал видимость, будто внутри что-то ещё живо. Эми не ответила. Лишь прищурила глаза и чуть склонила голову набок — её молчание звучало убедительнее любых слов. — Ты ведь… не всерьёз, да, Эми? — повторила ты, и теперь в голосе слышался не вызов, а лёгкая трещина. Словно даже ты, такая непрошибаемая в своих учебниках, вдруг ощутила, что подруга действительно способна устроить что-то, что разрушит твой тщательно выстроенный кокон отрешённости.

***

— О, а вот и моя любимая парочка! Чего вы так долго? — радостно улыбнулась Тиен, распахнув дверь дома, встречаясь с лёгким и тёплым взглядом Эми и твоим выражением лица заложника ситуации. Как и полагалось, на голове у Эми был ободок с красным колпаком Санты Клауса, а у тебя — оленьи рожки, прижатые к макушке, и красный шарик на носу. Дешёвый пластик и раздражение создавали особенно кривой шарм твоему хмурому взгляду. На улице стоял колючий мороз, вечерняя тьма укрыла улицы, а фонари горели холодным светом, будто издеваясь, будто подчеркивая, что в Лондоне даже огни Рождества умеют быть равнодушными. Снег скрипел под ботинками, но всё это словно было в другом мире — ярком, тёплом, шумном, где люди смеются и пьют, тогда как ты существовала на его окраине, за стеклом. — Ну, Рудольф у нас по дороге повесил свой нос, — протянула Эми, выдыхая облачко пара, и в её голосе скользнула лёгкая шутка, что как будто одновременно хотела рассмешить тебя и ткнуть в твою бесчувственную оболочку. Ты молча толкнула Эми локтем в бок — удар утонул в слое зимнего пуха на куртках, будто даже твоя попытка показать характер вышла смазанной и беззубой. — Ну хоть сам не повесился, — хмыкнула Тиен, отступая в сторону, давая вам пройти. — Проходите! Все уже собрались! — в её руке бокал с красным напитком почти переливался, колокольчик на зелёном колпаке эльфа звенел при каждом движении. Этот звук был ярким, навязчивым, и в твоей голове он резал тишину и пустоту, которая так тщательно создавалась вокруг тебя последние недели. Ты стянула пальто, чувствуя холод через ткань, и ступила внутрь. Дом был огромен, почти дворец — высокие потолки, светлый паркет, изящная мебель, спиральная лестница, уходящая к верхнему этажу. В углу, словно из другой сказки, стояла огромная ёлка, украшенная игрушками до самой звезды на вершине. Пахло пряностями, глинтвейном и крепким алкоголем, смешанным с ароматами духов присутствующих. Смех и музыка казались звуковой стеной, через которую ты пробивалась неохотно. Эми свистнула, смотря на интерьер. — Тиен, а ты никогда не говорила, что живёшь во дворце, — усмехнулась она. — А где дракон? — она перевела взгляд на Тиен, одаривая улыбкой. — Обосрался и улетел, — фыркнула Тиен, её смех был лёгким и свободным, чуждым твоему состоянию. — Ты с моими родителями знакома? — уточнила она больше с риторикой. Эми мотнула головой. — И лучше не надо. Не для слабонервных, — добавила Тиен, и в её словах звучало смешанное чувство — шутка и предупреждение одновременно. — А кстати о них… где они? — вставила ты негромко, больше чтобы заполнить паузу, чем из настоящего интереса. Голос звучал чужим — ровным, без оттенков, будто ты училась говорить так же, как решала задачи по психологии — формально, но безэмоционально. — О, ну знаешь, мои родители всё равно верны культуре наших предков… И не особо любят отмечать английский сочельник или Рождество, — хмыкнула она. — Так что решили смотаться на родину на эти дни, — она пожала плечами. Вы двинулись за ней к длинному столу с напитками и закусками. Глинтвейн смешивался с чем-то более ядрёным, сок и газировка стояли как декорация — будто кто-то заранее сдался и решил, что все равно пить будут не это. — Ага, а тебе как удалось слиться? — усмехнулась Эми, наливая себе бокал. — Разве твои родители не были… э, строгими? — спросила ты, уставившись на плавающую дольку апельсина, как будто могла нырнуть в напиток и исчезнуть там, под этой жидкой огненной пленкой. Тиен издала тихий смешок, мотнув головой. — Мягко сказано. Но у меня есть свои методы… — она поправила очки средним пальцем, и жест показался странно холодным, как будто даже шутка у неё вышла с оттенком угрозы. Вы с Эми переглянулись, не сговариваясь, и в вашем взгляде скользнула одна и та же мысль — лучше не знать деталей. И кажется Тиен это уволила по вашему виду, мгновенно решив заполнить пробел ваших знаний. — Я просто сказала, что примкну к хиппи и уйду из университета, — пожала плечами Тиен, будто речь шла о чём-то несерьёзном. — Для них это хуже смерти, — хмыкнула она. Вы снова переглянулись, но на этот раз только в замешательстве. Тиен вздохнула почти с театральной усталостью. — Отец хирург, мама психотерапевт, — почти скучающе, словно она зазубрила это оправдание, выдала Тиен. Теперь всё встало на свои места, и вы кивнули почти одновременно. — Ну теперь понятно, — хмыкнула Эми и сделала большой глоток. Ты попыталась улыбнуться, но губы лишь дёрнулись, не повинуясь. Вокруг всё светилось, переливалось, кипело от жизни, а внутри было глухо, как будто снег завалил все двери и окна. Ты решила снова спрятаться за мыслями об экзаменах, о том, что университет можно сделать щитом — и даже поверила себе на пару секунд. Пока где-то за стеной не взорвался новый взрыв смеха, напоминая — мир продолжает веселиться, даже если ты не умеешь. Ты последовала примеру Эми, беря в руку бокал с ярко-красным напитком, и тут же ощутила терпкость, резкий спиртовой вкус, который обжёг язык. Лёгкая гримаса вырвалась на твоё лицо. — Боюсь спросить, кто мешал этот состав, — сухо покашляла ты, смывая с языка послевкусие, которое обжигало сильнее, чем морозный ветер снаружи. — Угадай с трёх раз, — вздохнула Тиен, бросая быстрый взгляд на залитую светом гостиную, где мерцали гирлянды и звенели колокольчики. — Какие люди! А я думал, хуже быть не может! — раздался мужской голос сзади, яркий и самоуверенный, заставляя тебя невольно дернуться. Вы обернулись и увидели Эрика — на голове у него красовался ободок с волчьими ушками, серый свитер мешковато обтягивал его фигуру, а в руке был бокал, который, казалось, он держал в качестве декораций. Щёки его были красные, смешанные с лёгким румянцем от алкоголя. — Эрик! — Эми воскликнула с наигранной улыбкой, поддразнивая друга. — Ты уже в говно, — посмеялась она, и смех её звучал ярко, легко, как будто хотелось втянуть тебя в этот поток энергии, но внутренняя пустота блокировала любое подключение. — Ну ты хоть в сочельник не будешь такой язвой, — фыркнул Эрик, подходя ближе, оценочно окинув вас взглядом с головы до ног. — И тебе привет, Эрик, — сухо хмыкнула ты, не позволяя себе больше, чем минимальное участие. — С чего вдруг костюм волка? Эми вроде говорила, ты оденешься в костюм Гринча? — твой голос был ровным, но ты старалась выдавить хоть отголосок легкости. — Чего? Да не было такого разговора, — возмутился Эрик, нахмурившись и переведя взгляд на Эми, которая сдерживала смех, едва заметно дергая уголками губ. — Ну для этого ему костюм не нужен, — хмыкнула Эми. — Но знаешь, костюм фурри тебе даже больше к лицу, — добавила она с лёгкой хитрой усмешкой, поддразнивая его. Тиен, стоявшая рядом, подавилась своим напитком, издавая тихий кашель и смешок одновременно. — О боже, а ведь правда, — сухо отметила она, стараясь собраться после внезапного смехового порыва. Даже ты позволила себе крошечное движение губ, почти улыбку, не в силах подавить лёгкий отклик на дружеский юмор. — Давай тебе хвост с затычкой еще найдем, — добавила Эми со смешком, кивая в сторону Эрика, мягко толкая тебя локтем в бок, стараясь втянуть тебя в игру. — Ха-ха, — с точностью до паузы изобразил смех Эрик, но в нём сквозил скепсис. — Ну знаешь, костюм жирного старика с диабетом первого типа, который как твой батя появляется раз в год, тебе тоже очень к лицу, Эми, — сказал он, выбивая из Тиен удивлённый смешок. Эми лишь бровью повела, оставаясь с маской скепсиса на лице, демонстрируя, что она не сдаётся, даже если шутка слегка колет. — Ну у меня хоть есть отцовская фигура в семье в отличии от некоторых, — хмыкнула она, отпивая глинтвейн с лёгким смешком, в котором чувствовалась ирония и маленькая победа над праздничным хаосом. — А мать тво- — Окей, ребят, таймаут, — резко вмешалась Тиен, словно ощущая, что ситуация начинает выходить из-под контроля. — Пахнет жареным, даже если это всё юмор… — она встала между Эми и Эриком, обернувшись мягкой улыбкой и сигналом к миру, направляя их к остальным гостям. Ты послушно последовала за ними, тяжело вздыхая. Внутри было пусто, как будто дыхание праздника не достигало твоих лёгких. Смех, музыка, мерцающие огни, запахи пряностей и глинтвейна — всё это осталось на заднем плане. Люди в костюмах, кто знакомые, кто новые лица, переплетались в потоках разговоров, смеха и хаотичных движений. Кто-то бурно обсуждал предстоящие экзамены, кто-то рассказывал истории из жизни, заставляя собравшихся то смеяться, то бурно спорить. Парочка студентов криво пыталась танцевать под ритмы караоке, кто-то решительно бросал дротики в дартс, а бирпонг игрался почти как спорт с минимальной стратегией. Ты наблюдала за всем этим со стороны, словно стояла за стеклом, где веселье проходило в другой реальности, а ты — всего лишь тень на фоне сияющего праздника. Взгляд то и дело скользил к парочкам, уютно прижавшимся друг к другу, и каждая сцена ласково-невинной близости будто разрывала грудь на части. Слёзы не текли, сердце не рвалось — пустота, и в этой пустоте было странное облегчение, почти циничное. Ты пыталась притупить боль стаканом с алкоголем, но вкус лишь обжигал язык и напоминал, что внутри дыра и сжатие груди никуда не делись. Музыка, смех, конкурсы — всё проходило мимо твоего внимания. Кто-то вопил в микрофон под караоке, где-то стекло бокала разбилось с треском и возмущёнными восклицаниями Тиен. Ты стояла чуть поодаль, возле украшенной елки, и меланхолично наблюдала, как снежинки падают за окнами, отражаясь в стекле, и каждый их блеск казался тебе холодным напоминанием, что этот мир не твой. И как назло, воспоминания начали медленно подкрадываться… Осень. Оксфорд. Парк. Рассвет. И… он. Ты вновь потерла руки, выдыхая облачко пара, вспоминая холод и его тепло — руки, которые, казалось, могли разогреть даже самые ледяные пальцы. — Можно? — спросил Том, осторожно приближаясь и беря твои руки в свои. От его прикосновения по коже пробежал табун мурашек, словно выдавливая кислород из груди, оставляя только дрожь. — Не самая лучшая затея надеть только толстовку в такую рань, — хмыкнул он, растирая твои замёрзшие пальцы. — Что поделать, все гениальные умы порой ошибаются, — попыталась разрядить ситуацию ты лёгким юмором, хотя улыбка застряла в горле. Ты вспомнила, как тогда всё казалось простым. Он был просто профессором, а ты — студенткой с зависимостью от кофеина и кучей черновиков. А теперь воспоминания были чуждыми, болезненно тёплыми. — Вы так часто стали мне помогать, что это уже кажется ненормальным. Я хоть список уже могу написать целый, — усмехнулась ты. — Нам стоит прекратить с вами вот так сталкиваться, — добавила с лёгкой шуткой, но сердце сжалось. — Вы правда так думаете? — вскинул брови Том. — Нет, — мотнула головой ты, сдерживая смешок. — Просто считаю это забавным, — добавила ты, пожав плечами. Солнечные лучи мягко коснулись кончиков обуви, напоминая о том, что время идёт, а ты всё ещё стоишь на месте. На тебя внезапно налетел Джон, едва удержавшись на ногах, и одновременно схватил тебя за плечи, словно пытаясь спасти от падения. Напиток в руках опрокинулся, и мысли мгновенно улетучились, оставляя лишь лёгкую панику и странное чувство неуклюжей близости. — Осторожно! — крикнул он извиняющимся тоном, его голос подскочил, а глаза с тревогой бегали по твоему лицу, пытаясь понять, всё ли в порядке. — Джонни! — выдохнула ты с долей раздражения, стараясь стереть с кардигана пятно от напитка. — Да твою ж… Ты мне пятно оставил, — добавила ты, устало глядя на друга, одетого в костюм лисы с ушками на ободке. Весь этот наряд, казалось, добавлял абсурдности происходящему. Явно он и Эрик заранее договаривались о костюмах, но тебе это было уже всё равно. — Прости, Т/И, я случайно, просто неудачно приземлился после сальто, — виновато пробормотал Джон, но твой взгляд оставался скептическим, холодным, почти отстранённым. — Пардон? — уточнила ты, словно проверяя, действительно ли услышала его оправдание. — Ну на спор надо было доказать, — вздохнул он, будто это и так должно быть очевидно. — Эй, Тей, где мои 20 фунтов! — громко закричал он, обращаясь к толпе друзей, которые смеялись, хлопали по плечу одного парня, пытавшегося выглядеть поражённым проигравшим. Ты бросила мимолётный взгляд через плечо на всю эту мини-компанию. — Ладно, ничего… — вздохнула ты, отмахнувшись, двигаясь к ванной, не желая задерживать свои силы на пустые раздражения. — Эй, эй, воу! — внезапно мужские руки снова схватили тебя за плечи, развернув к себе. Его взгляд, тревожно блуждавший по твоему лицу, искал ответы, которые ты сама давно спрятала. — Ты… чего? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Джон. Ты на секунду застыла. «В порядке» — это слово казалось чужим, пустым, как чужой костюм на чужом теле. Ответить честно — значит позволить эмоциям вырваться наружу, а это было опасно. — Извини, если задел, Т/И, правда нечаянно, — продолжал он, но ты поспешила натянуть улыбку, хрупкую и трещащую на швах, чтобы не показаться занозой на фоне торжества. — Джонни, ты пьян, — отмахнулась ты, мягко выкручиваясь из его хватки. — Впервые слышу, чтобы ты столько извинялся, — тихо фыркнула ты. — Я в порядке, правда, просто пятно хочу застирать, — добавила ты, потерев предплечье и стараясь скрыть усталость. — Точно? — уточнил Джон, не доверяя твоей фальшивой уверенности. — Ты выглядишь… не очень. Что-то случилось? — глаза искали хоть малейший след твоих чувств. — О, вау, Джонни, ты сама тактильность, — смешливо фыркнула ты, пытаясь шуткой закрыть трещину, из которой вылезали остатки боли и пустоты. — Так, что здесь происходит? — резко вмешалась Анна, чей костюм рождественского духа прошлого был словно символ её строгого, бескомпромиссного характера. Её взгляд пробежал по тебе, Джону и пятну на кардигане, словно режущий холодный нож. — Ничего, просто— Но ты не успела договорить. — А это что за пятно? — Анна прищурила глаза, оценивая твой кардиган с привычной строгостью, будто она могла считывать с одежды всю цепочку событий, что происходили до этого момента. — Да просто Джон решил сделать саль… — начала ты, стараясь придать тону лёгкость, словно это был пустяк, но взгляд сразу же скользнул за её плечо, где Джон, бледнея, явно сигналил руками и мимикой, чтобы ты не выдавал его. Ему было неловко, а тебе — странно привычно, будто подобные ситуации были уже не раз. — Сальто? — скептически уточнила Анна, сложив руки на груди. Её взгляд был внимателен, строг, как у профессора, ожидающего логичного объяснения. Ты неловко поджала губы, переводя взгляд с неё на Джона. Он спрятал лицо в ладонях, как будто пытался раствориться в воздухе, уже ожидая выговора от «судьи» в лице Анны. Она тяжело вздохнула, переводя взгляд с тебя на него, будто внутренне взвешивая, насколько сильно наказывать. — Джон, — начала она, пытаясь словить его внимание, но парень активно искал глазами что угодно, лишь бы не смотреть на неё. — Я тебя о чём предупреждала в начале праздника? — строгий тон прозвучал среди смеха и звонкой музыки, словно напоминание, что в этом доме есть правила, пусть даже и в канун Рождества. — Не делать трюков, — пробормотал Джон, виновато опуская глаза. — А ты что сделал? — продолжила Анна, кивнув, словно это был ритуальный вопрос. — Трюк, — виновато выдохнул Джон. Анна недовольно кивнула, сдерживая весь накопившийся сарказм, словно стараясь не превратить праздник в полосу выговора. — Теперь ты понимаешь, почему я настояла на том, чтобы мы обошлись без акробатики хотя бы в сраный, мать его, сочельник? — мотнула головой девушка. — Да там место было, я всё рассчитал! — попытался оправдаться Джон, разведя руками по сторонам. — И пятно на одежде Т/И ты тоже рассчитал? — расставила руки по бокам Анна. — Тебе ещё повезло, что именно Т/И, она у нас простит даже дебила вроде тебя, — кивнула в твою сторону. — Ты преувеличиваешь, — фыркнул Джон с натянутой ухмылкой, но в твоих глазах эта попытка юмора лишь слегка тронула панцирь отрешенности. — Да ты даже сальто не умел делать до этого вечера! — добавила Анна, на мгновение повышая тон, словно подбрасывая искру в ведро с керосином. — Эй, двадцать фунтов — это двадцать фунтов, — пожал плечами Джон, выставив контру на защиту. — Ты реально отбитый, — Анна устало потерла переносицу под очками, издавая громкий выдох. — Анна, всё нормально, ситуация не требует лишней крови, — мягко вмешалась ты, кладя руку на её плечо, натянув улыбку, которая трещала по швам и лишь формально показывала твою «стабильность». — Пятно под цвет моего носа, — хмыкнула ты, пытаясь шуткой смягчить неловкость. — Иди, Джонни, забери свои честно выигранные двадцать фунтов, — мягко кивнула ты в сторону ребят, весело наблюдавших за сценой. — Я же говорю, она дебилов прощает, — выдохнула Анна, слегка улыбаясь сквозь усталость. — Ещё раз прости, Т/И, — неловко улыбнулся Джон. — Всё путём, — махнула ты рукой, и Джон поспешил отойти, пока строгий взгляд Анны не «сожрал» его снова. — У тебя просто божеское терпение, ты это знаешь? — хмыкнула Анна, оборачиваясь к тебе лицом. Ты пожала плечами, позволяя улыбке отпечататься на губах, как щит от любых допросов. — Даже у дьявола бывает выходной, — хмыкнула ты с едва заметным сарказмом. — Touche, — усмехнулась Анна, поправляя очки на носу, словно признавая твою тихую, но чётко выстроенную оборону. — Не хочу быть тем самым человеком, но всё-таки тоже обязана спросить… ты в порядке? — чуть тише спросила Анна, её взгляд мягко превратился в тень тревоги, осторожно пытаясь проникнуть за маску твоей внешней невозмутимости. Ты стиснула челюсть, еле удерживая улыбку на устах, сжав с силой пластиковый пустой бокал в руке. Мысль о том, что это не хрусталь и он не лопнет, как венка на твоем лбу, заставила улыбнуться мысленно. «Не видать тебе Оскара. Уже второй человек за вечер спрашивает тебя это» Усмехался разум в твоей голове, словно старый алкоголик в длинном пальто, курящий сигару на скамейке в дождливом переулке Лондона. — Да, — пожала ты плечами, но голос предательски подскочил выше обычного. — Конечно. Почему меня все это спрашивают? — возмутилась ты, отводя взгляд в сторону, стараясь скрыть, как сильно сжимается сердце. — Не подумай лишнего, ты выглядишь замечательно, просто… взгляд выдает. Ты нормально спишь? Ешь? — помотала головой Анна, пытаясь поймать твой взгляд и словно осторожно расчесывая сети тревоги. — Тебя Эми подослала? — скептически выдала ты, цепляясь за юмор, чтобы не дать себе провалиться в эмоции. — Я, наверное, не должна тебе этого говорить, — выдохнула она, кидая взгляд на центр праздничного хаоса. — Но мы… все заметили, что с тобой что-то случилось. Даже Эрик спросил у Эми, почему ты выглядишь, цитирую, как «если бы труп с анемией восстал, но его переехал грузовик и тело угодило в дереводробилку», — неловко качнула головой Анна, косясь в сторону людей. Ты изогнула бровь, не столько удивившись образной речи, сколько тому, что кто-то ещё заметил тебя за пределами твоих собственных мыслей и эмоций. — О, вау, миленькое описание, — хмыкнула ты, позволяя лёгкой улыбке скользнуть по лицу. — Не хочешь поговорить об этом? — вопрос, словно игла, мягко впился в грудь, заставляя сердце сжаться. Боже, как хотелось кому-то рассказать, довериться. Но ты знала — это риск. Риск осуждения, риск того, что кто-то прикоснётся к самым больным уголкам души, к воспоминаниям о разрыве. Ты не знала, что они скажут, но паранойя уже рисовала картины катастрофы. — Было бы о чём, — усмехнулась ты. — Всё нормально, правда. Просто экзамены так влияют, всего-то, — пожала плечами, маскируя усталость и тоску. — Да и— Но внезапно твой взгляд цепко зацепился за силуэт, спускающийся со второго этажа, ярко улыбающийся, смеющийся, находящийся в полуобъятиях Эрика. — О. Боже. Мой, — выдала ты с паузами, обходя Анну, которая потерянно обернулась. — Том! — радостно, почти не веря, посмеялась ты, разводя руки. Парень, что секунду назад смеялся, распахнул глаза, словно не веря совпадению. — Т/И? Что? Как ты здесь.? — недоумевал Том, выпутываясь из рук Эрика, который даже не заметил пропажи, смеясь с другим парнем, чьи глаза были подозрительно красными. — Тот же вопрос хочу задать и тебе, — хмыкнула ты, встречая его в дружеские объятия. Вы отстранились, Том уже пытался что-то сказать, но взгляд его непроизвольно упал на пятно на твоей одежде, сомневаясь, стоит ли задавать вопрос. — А, это, да, — неловко взмахнула ты руками, позволяя пятну остаться на месте. — Несчастный цирковой трюк одного из будущих кандидатов на Нобелевскую, — фыркнула ты с долей иронии, вызывая лёгкий смешок у Тома. — Вы… знакомы? — поступил вопрос от Анны, которая подошла к вам. Её взгляд был осторожным, чуть настороженным, словно она пыталась прочесть между строк вашу динамику отношений. — А, да, познакомились на пути в Оксфорд, — кивнул Том. Его улыбка была лёгкой, непринуждённой, но в ней угадывалась привычная смущенность. — Но как ты… тут? В смысле, ты знаком с Тиен? — недоумевала ты, ощущая, как лёгкая радость в груди пытается пробиться сквозь твою маску равнодушия. — Нет, я тут через друга, но с Тиен тоже успел познакомиться, — кивнул Том, проведя рукой по уложенным каштановым волосам. — Ну, это объясняет количество народу, — хмыкнула ты, кидая взгляд на Анну, которая всё ещё внимательно наблюдала за вами. — Милый костюм, кстати, — добавила ты с лёгкой усмешкой, кивнув на белый свитер Тома и ореол ангела на ободке. — А, да, спасибо, — неловко почесал затылок Том. — А ты видимо Рудольф, — тактично указал он на тебя пальцами. — Собственной персоной, — хмыкнула ты, разведя руки в стороны. — Только красного носа не хватает, — усмехнулся Том, но в его взгляде проглядывала доброжелательность. — Дай мне выпить ещё два таких бокала, и он даже в темноте будет светиться, — хмыкнула ты, позволяя короткий смешок прорваться сквозь маску холодной невозмутимости. Том подхватил его, и это тепло на миг пробило озноб в груди. Анна, как настоящая разведчица, бегала взглядом между вами, словно сканируя обстановку, после чего решила подать голос. — Ну, я пожалуй вас оставлю, — улыбнулась она, тихо отступая к группе людей, которые словно ожидая её прихода, протянули её бокал. Ты и Том отошли к краю гостиной, где шум и хаос праздника казались менее навязчивыми, где можно было, пусть на минуту, выдохнуть. — Вау, ну так встреча, — тихо посмеялся Том, облокотившись плечом о стену. — И не говори. Как тесен мир, — хмыкнула ты, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Как ты? — чуть тише спросила ты, словно шептала о чем то личном. — Всё также, — он повел плечом, — Ну, знаешь, покоряю вместо Эвереста горы учебников, подпитываясь энергией кофе, — усмехнулся он. Ты тихо посмеялась, впервые за вечер ощущая, как немного тепла отдаляет озноб меланхолии и тяжесть на сердце. — Понимаю, — выдохнула ты сквозь улыбку, стараясь, чтобы голос звучал естественно, хотя внутри всё ещё бурлила смесь тоски. — Мне так и не довелось спросить насчёт той девушки с Оксфорда, ну, та, с которой вы вдвоём ехали обратно, — уточнила ты, стараясь придать голосу лёгкость. Том неловко издал смешок, прочистив горло, и ты заметила, как румянец предательски подкрался к его бледным щекам. Маленькая деталь, но почему-то заставляющая тебя умилиться. — Да, ты, наверное, о Тиффани, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Ну, мы пообщались, — пожал он плечами, словно говорил о погоде, хотя в его глазах мелькнула некая неуверенность. — «Пообщались»? — переспросила ты с долей скепсиса, вытягивая из себя усмешку. — Да, но видимо она не выдержала моей харизмы и знаний в деталях серии «Звёздные Войны», и мы… разошлись, — вздохнул Том, стараясь отшутиться. — Особо и не встречались, скорее… просто виделись, — добавил он, переводя взгляд на хаос в гостиной, где толпа развернула Твистер. Ты заметила едва уловимую тень тоски в его карих глазах, и на миг почувствовала зеркальное эхо своих собственных эмоций. Тяжесть внутри слегка сдавила грудь, но ты быстро отвела взгляд, как будто хотела скрыть от себя собственную боль. Склонив голову, ты изогнула бровь и хмыкнула, возвращая себе привычную маску лёгкости. — Видимо чёрная сторона нашептала, а иначе как можно было потерять такого джедая, — усмехнулась ты, стараясь вспомнить хоть какие-то детали киновселенной, чтобы хоть на мгновение отвлечься. Том ухватился за твою шутку, и в его глазах засиял знакомый блеск. На долю секунды стало теплее на душе, будто маленький свет пролился в ту часть, что привыкла жить в полумраке. — Вау, а я думал, это я ботан, — усмехнулся он, и ты ощутила, как лёгкая улыбка наконец устоялась на твоём лице. — Эй, я поддержать тут пытаюсь, — фыркнула смешливо ты, мягко толкнув его кулачком в плечо. — Спасибо, — улыбнулся Том. — Я рад нашей встрече, — добавил он искренне, и в этом простом признании прозвучала какая-то теплая искра. — Я тоже, — улыбнулась ты, ощущая, как напряжение слегка спадает, а сердце ненадолго перестало сжиматься. Вы так и остались болтать, переходя от разговоров о учёбе к более абстрактным темам, подливая себе ещё по бокалу спиртного, чтобы развеять мрачные мысли. Атмосфера гостиной медленно подхватывала вас — огни гирлянд мягко отражались в стеклах, смех и песни звучали почти как фон, а запахи пряностей и глинтвейна аккуратно обрамляли всё происходящее. В этом моменте, в этой компании, нашлось маленькое убежище — потерянное чувство комфорта и лёгкости, которое, казалось, исчезло вместе с прошлым. И ровно до тех пор, пока тебя не вытащили пьяные в стельку Эми и Тиен, уволакивая к центру гостиной, где стояли микрофоны, караоке и всякий абсурдный рождественский шум. Да, звучало ужасно. Но было весело. Искренне весело. И может быть, это был алкоголь, а может — музыка или просто компания друзей, но ты наконец вспомнила, что значит быть лёгкой, улыбаться без принуждения, смеяться, даже если внутри ещё остаётся пустота. На мгновение печаль растворилась в смехе, и в этот миг канун Рождества перестал быть только фоном чужого веселья — он стал местом, где твоя душа могла позволить себе дышать.

***

Праздник продолжался до глубокой ночи, когда даже алкоголь, словно улетучившись в воздухе, перестал бодрить, оставив только утомление и легкий туман в голове. Сил прыгать в танцах и смеяться не оставалось, а желание вдохнуть свежий морозный воздух казалось почти необходимым для дыхания. Ты накинула пуховик, едва дыша от усталости, и вышла на улицу. На душе стало чуть легче — или, по крайней мере, казалось, что стало. На пустой улице ты плюхнулась на скамейку под уличным фонарём. Тусклый свет мягко отражался от сугробов, придавая снегу лёгкое серебристое свечение. Ты закинула голову, встретившись взглядом с бесконечной мглой, рассыпавшейся звёздным полем, которое здесь было видно чуть лучше, чем в Лондоне. Твои выдохи превращались в маленькие облачка пара, и мороз жалил щеки, напоминая о себе каждым прикосновением. В этом молчании казалось, что весь мир замер — будто пауза, выданная тебе самой жизнью, чтобы на мгновение выдохнуть. Ты прикрыла глаза, надеясь спрятаться от мыслей. Но они, как голодные тени, подкрались без приглашения, навевая воспоминания, которых ты так пыталась избегать. — Я просто хочу, — на выдохе произнёс он, аккуратно взяв твои руки в свои. Его пальцы проводили по тыльной стороне твоей ладони, и дрожь пробежала по телу, словно лёгкий ток. — Чтобы ты была уверена в своём решении. Ты ощутила, как сердце сжалось, как разум пытался выстроить границы. — Том, — начала ты, пытаясь удержать голос спокойным. — Я уже сделала свой выбор, и я уверена в нём на все сто процентов, — ты улыбнулась, сжимая его руки в своих, и в твоей улыбке была уверенность, которую ты искала долгие дни. — Я знаю, что будет непросто, но… — тихий смешок сорвался с губ. — Какая была бы жизнь без приключений, так? — ты взглянула на него. — Я хочу быть с тобой, в этом я уверена. Ты шумно выдохнула, морщась от болезненной теплоты воспоминаний. Они были как клинок, что скользнул по свежей ране. Ты распахнула глаза, снова глядя на звёздное небо, надеясь, что мороз заморозит мысли, но они не знали границ. — Я с радостью построю с тобой этот мост, — улыбнулась ты, кладя руку поверх его. Искры тепла пробегали между пальцами, и каждый контакт казался электрическим. — Встретимся на середине, — усмехнулся он. — Шекспир в тебе не дремлет, — мотнула головой ты. — Что поделать, уж такой уродился я. В душе поэт, снаружи учёный, — хмыкнул Том. — Учёный, — смешливо фыркнула ты. — Скорее ботаник. — Да чтоб тебя, — выругалась ты, чувствуя, как ком в горле подбирается выше, а глаза начинают жечь. Ты не хотела вспоминать счастливые моменты. Не хотела, чтобы они отравляли сердце. Стараясь выдохнуть, разжать грудь, ты всё же ощущала предательские слёзы, готовые прорваться. — Объяснить? — горько рассмеялась ты, слёзы уже не сдержались. — Объяснить, как ты всё это время врал мне? Как позволил мне поверить, что я что-то для тебя значу? — Ты значишь, — дрогнул его голос. — Больше, чем ты думаешь, — его прикосновение к щеке было осторожным, но обжигало. Ты резко отступила. — Хватит. Я больше не хочу тебя слушать, — слова прорвались сквозь сжатое сердце. Том удержал твоё запястье, и взгляд его был почти молящим. — Если ты не отпустишь меня сейчас, Том, я закричу, — холодно сказала ты, а слёзы жгли глаза. — Блять, — рвано выдохнула ты, наконец позволяя слезам течь. Теплое обжигающее ощущение их касания столкнулось с морозом на коже. — Вот бы ты просто… исчез… — рвано выдохнула ты. — Кто лучше бы исчез? — донёсся голос сбоку, заставляя тебя вздрогнуть. Ты резко выпрямилась, стараясь смахнуть улики мокрых дорожек на щеках и сглотнув ком в горле с усилием, словно сама боролась с непрекращающимся приливом эмоций. Сердце стучало слишком громко, словно напоминая, что всё это реальность, а не иллюзия, и каждая клетка твоего тела протестовала против этого давления. Ты обернулась и встретилась взглядом с полу-уставшим выражением лица Эрика. Его глаза, хоть и слегка сомкнутые от усталости, все равно излучали тихую заботу, что лишь усиливало твоё чувство уязвимости. Он накинул на себя куртку, оставив позади ободок с волчьими ушками. Волосы были слегка растрёпаны, но эта небрежность придала ему живой шарм. — А, эм, никто, — выдавила ты, растерявшись, и поспешила хоть что-то произнести, чтобы заполнить тишину, которая вдруг казалась слишком громкой. Эрик выдохнул облачко пара, молча хмыкнув, и сделал шаг к тебе, вальяжно усевшись рядом. Его движения были медленными, почти ленивыми, но в этом было что-то успокаивающее. Он потянулся к карману за пачкой сигарет, а ты отводила взгляд, стараясь не встретиться с его глазами, почти растворяясь в холодном свете фонаря. Асфальт блестел от инея, отражая лампы улицы, и тебе хотелось распасться на кусочки, как рыхлый снег, лишь бы перестать думать. Думать о нём. Томас, черт его возьми, Хиддлстон. «Да пошел он к черту» Пронеслось в мыслях, но вслух вырвался лишь шумный, дрожащий вздох. — Будешь? — протянул он пачку сигарет, и этот простой жест казался одновременно заботой и вызовом. Ты подняла взгляд, вырвавшись из цепких оков мыслей. Пустой взгляд зацепился за свертки, затем за Эрика, который уже лениво прикусил свою сигарету, глядя на тебя с лёгкой улыбкой, почти вызывающе беззаботно. «Я ведь не курю… он это знает» Подумала ты. Моргнув пару раз, ты решилась взять одну сигарету, крутя её в пальцах, словно этот маленький предмет мог хоть на миг отвлечь от внутренней боли и потока воспоминаний. «Да к черту всё» Молча выдохнула ты себе под нос. Эрик щелкнул зажигалкой, и вспышка огня выхватила твоё отражение в его глазах. Он протянул тебе единственный источник тепла в эту морозную ночь. Ты устало вздохнула, прикусила сигарету и дала кончику вспыхнуть на мгновение, делая затяжку. Дым окутал лицо, смешиваясь с холодным воздухом, оставляя привкус никотина, который казался почти второстепенным, лишь бы чем-то заполнить пустоту. Ты выпустила дым, глядя на свои ноги, и каждый вдох казался одновременно облегчением и мучением. Шуршание куртки Эрика, когда он устраивался на лавочке более удобно — ноги по сторонам, руки на спинке скамейки — создавали странное чувство стабильности, хотя внутри тебя бушевала буря. — Звездная ночка, да? — хмыкнул Эрик, выдыхая дым, который растворялся в морозной тишине. — Ага, — задумчиво сказала ты, делая затяжку. — Но ты вряд ли вышел поболтать о звездах или погоде, — фыркнула ты, поерзав от холода, который цеплялся за лицо и пальцы. — А почему бы и нет, — усмехнулся Эрик. Ты приподняла брови, глядя на него с лёгким скепсисом. — Ты… трезвый? — уточнила ты, почти как вызов, пытаясь удержать лёгкий сарказм. — А что, не видно? — с таким же скепсисом ответил он, и его легкая насмешка заставила тебя почти улыбнуться. Ты хмыкнула, покрутив ладонью в воздухе, словно оценивая веру в его слова 50 на 50. Но даже эта игра жестов собой не спасала от чувства одиночества. — Скажи честно, тебя кто-то из наших подослал составить мне ментальную поддержку? — хмыкнула ты, выдыхая дым, наблюдая, как петлистые узоры растворяются в небе. — Нет, просто вышел покурить, — пожал плечами Эрик, закинув голову к звёздному небу, но в его взгляде было что-то наблюдающее, мягко читающее тебя. — И ты… не будешь спрашивать, все ли у меня хорошо? А то все почему-то решили, что я тут уже себе надгробие выбираю, — немного прищурилась ты, бросая ему взгляд с оттенком огонька. — И пополнить ряды наших недо-психологов? Спасибо, в мозгоправа я еще успею поиграть, — он тихо посмеялся, выдыхая дым, и бросил тебе взгляд, кивнув на сигарету в твоей руке. — Да и честно — ты сама ответила, когда взяла сигарету, — хмыкнул он. Ты позволила себе небольшой смешок, глядя на сигарету в руках, ощущая, как её тепло слегка отвлекает от оголённой боли внутри. — Ха, тонко, — сказала ты, делая затяжку. — Я настолько читабельная? — спросила, с легкой иронией смешанной с усталостью. — Тебе честный ответ? — усмехнулся Эрик, оставляя руки свободными, сигарета торчала между его сжатых губ. Ты улыбнулась, но улыбка была сухой, пустой — лишь тень на потрескавшихся губах. Ветер утих, и даже шелест ветвей прекратился, оставив вас в почти магической тишине, где снег тихо мерцал в свету фонарей, а слабый свет дома манил теплом. — Ты разве сейчас не должен быть внутри, вместе с ребятами или Эмили? — спросила ты, кивая на дом, где ещё слышалось веселье. — У вас ведь парные костюмы, да? — хмыкнула, играя бровями. — С чего такой вывод? — нахмурился Эрик, но улыбка выдала его. — Волк, — ты указала пальцем на него, затем мягко развернула руку в сторону дома, где был силуэт девушки с караоке и зайчьими ушками. — Заяц, — закончила ты, лёгкой иронией играя с атмосферой вечера. — Я настолько читабельный? — хмыкнул Эрик, и твой смешок скатился с губ, едва касаясь теплом. — Тебе честный ответ? — мягко улыбнулась ты, подражая его тону. Вы оба тихо усмехнулись, и эта тишина на мгновение стала островком покоя. Эрик выдохнул облачко дыма, которое растворилось в небе, а ты позволила воспоминаниям о счастливых днях, о том, что было с Томом, вновь пробиться сквозь уют настоящего момента. Сердце сжалось, лёгкость мгновения сменилась тяжестью утраты, а холод морозной ночи стал одновременно защитой и напоминанием. — Осторожно, лед растопишь своим взглядом, а мы и так в эпоху глобального потепления живем, — фыркнул смешливо Эрик, притягивая обратно твой взгляд. Ты едва дернула уголком губ, почти рефлекторно, словно это была привычка — маска, которую ты надевала, чтобы скрыть пустоту внутри. Но глаза выдавали всё — петли мыслей затягивались плотнее с каждым выдохом дыма, цепляясь за горло и сердце одновременно. — Не знаю, что у тебя там в голове, и даже представлять не хочу размер тараканов, — вздохнул он, наблюдая за тобой с лёгкой насмешкой, будто читая невидимые страницы твоих переживаний. — Поверь, они больше, чем в нашей общаге, — фыркнула смешливо ты, делая затяжку, ощущая, как дым заполняет грудь, а холод морозного воздуха колет в лёгкие. — Но знаешь… — Эрик замялся на мгновение, выдыхая облако пара и глядя на тихий район, где тусклый свет фонарей дрожал над сугробами. — В тяжёлых ситуациях главное — не терять себя, — хмыкнул он, голос лёгкий, но с оттенком смысла. Ты застыла. Его слова ударили точкой по мысли, которую ты пыталась прятать за ширмой из улыбки и внешнего спокойствия. Ты поджала губы, будто пытаясь задержать собственный вопрос, опасаясь, что он вырвется наружу и выдаст больше, чем можно безопасно показать. — У тебя… бывало когда-нибудь такое, что ты верил, доверял без раздумья человеку, а тот всё это время играл с тобой, как кошка с мышкой, нагло пуская пыль в глаза, а ты… всё равно не можешь его отпустить? — слова давились в горле, сердце стучало болезненно, а взгляд невольно метался между Эриком и мерцающим светом фонаря. Каждое слово было — как удар, каждое дыхание — как борьба с желанием расплакаться прямо здесь, на холодной скамейке. — Вот бы посмотреть на этого покемона, — Эрик фыркнул смешливо, уловив твой вопросительный взгляд. — Я может не ботаник, но и не слепой. Дело ведь касается парня, — он вскинул брови, но ты лишь прикусила нижнюю губу, отворачиваясь, чтобы спрятать тоскливый взгляд. — Можешь не отвечать. И так понятно всё по твоему взгляду, — хмыкнул он. — Но да, было, конечно. Ты задержала дыхание и чуть опустила взгляд, проглотив ком в горле, стараясь не дать слезам проскользнуть. — И… как ты поступал? — протянула ты, почти шепотом, с опаской, что услышанное станет правдой, которую тебе придётся принять. — Зависит, — пожал плечами Эрик. — По парню я ещё не убивался, — усмехнулся он, и тут же получил легкий толчок локтем в бок от тебя. — Но если серьёзно, — продолжил он, делая долгую затяжку, глаза сужены от размышлений. — Просто бы поговорил для начала. Звучит банально, да, но я считаю, что большую часть конфликтов можно решить словами. Даже если не придёте к компромиссу, хотя бы для себя сможешь понять — остаться или уйти, — выдохнул он дымом, словно отдавая часть тепла морозной ночи и твоему взгляду. Ты слушала его, осторожно оценивая слова. Смешно, как простой совет может ударить точно в больное место. Ты глядела на Эрика с примесью скепсиса и настороженности, но в глубине души чувствовала, что ответы всегда приходят тогда, когда не готов их услышать. — Почему ты так смотришь? — спросил он, заметив твоё напряжение. — Не знаю, я как-то ожидала услышать другой совет от тебя, — ты пожала плечами, вернув взгляд к сигарете между пальцев. — Там, накуриться или нажраться в хлам, а не… рассудительный, здравый ответ, — фыркнула ты, кивая в сторону его лицемерно-серьёзно наигранного вида. — Я может и шут, но не гороховый, — усмехнулся Эрик, и в его голосе снова прозвучала лёгкость, словно щит от внутренней тяжести, которая всё ещё щемила грудь. — Знаешь, ты вроде из себя такого дебила строишь всегда, а потом хоп, и перед мной Конфуций, — ты развела руками, откинувшись на спинку скамьи. Холодный воздух обжигал щёки, но внутри словно скатилась лавина — тяжесть с плеч ушла, оставляя лёгкость, какой ты давно не чувствовала. Может, эти сигареты и вправду волшебные? — Ну ты тоже хороша, то отличница-паинька, которая не прогнется ни под тоннами учебных дедлайнов, то превращаешься в тряпку из-за какой-то обезьяны, не догнавшей эволюцию, — он лёгким толчком локтя выбил у тебя смешок, а на душе словно потеплело. — Ха, забавно, — усмехнулась ты, чувствуя, как улыбка вытягивает уголки рта, не дотрагиваясь до глаз. — Эми тоже теорию Дарвина пересказывала и также взяла обезьяну в пример, — хмыкнула ты, делая очередную затяжку, наблюдая, как дым танцует над руками. — Ну хоть в чём-то мы с ней согласны, — хмыкнул Эрик, выдыхая облако дыма, потушив дотлевшую сигарету об асфальт. — Это мой сигнал вернуться в дом. Честно, пятой точки не чувствую, — кряхтел он, поднимаясь, потерев ладонями ткань брюк. — Попроси Эмили согреть, хотя Джонни, наверное, лучше справится с задачкой, — улыбнулась ты, наблюдая, как на морозе твои облачка дыма растворяются в ночи. — Я лучше жопой в камин залезу, — отчеканил Эрик, бросив взгляд на дом, но потом снова посмотрел на тебя. — Ты идёшь? — кивнул он в сторону тепла, смеха и света. — Да, только ещё минутку посижу, — кивнула ты, позволяя улыбке лечь на губы, теперь уже без тяжести в уголках рта, словно мороз обжёг и вымыл изнутри старую боль. — Как знаешь… — пожал плечами Эрик, делая первый шаг к дому и шумной компании студентов в нелепых костюмах. Ты осталась на скамейке, смотря на сигарету, что медленно превращалась в пепел. Внутри было тихо, но не пусто — какой-то странный, тонкий комфорт прокрался сквозь твою усталость и тревогу. Разговор был ни о чём, и вместе с тем — о всём. Он не лез в душу, не пытался быть психологом или наставником. Он просто предложил сигарету и своё присутствие, и этого было достаточно. Странно, как иногда человек, который вроде бы менее всего расположен к эмпатии, менее серьёзен, способен дать больше поддержки, чем кто-то, кто теоретически должен быть мудрее. Иронично, но именно от Эрика ты ощущала этот тихий, незаметный якорь. Ты обернулась на приятеля, который успел сделать два с лишним шага, прежде чем ты подала голос. — Эрик, — сказала ты, и он остановился, обернувшись, кинув на тебя взгляд через плечо. Сердце стучало чуть быстрее, но не от страха, а от странного ощущения тепла, которое пробирало сквозь мороз. Ты улыбнулась, толком не зная, что сказать, хотя тут даже и думать не надо было. — Спасибо, — коротко слетело с твоих уст, почти невесомо. Эрик опешил на миг, возможно, не ожидая, что его поблагодарят без последующего сарказма или подкола. Но затем он лишь усмехнулся, ступая ближе, легко, без спешки. — Если и вправду хочешь выразить благодарность, то иди напейся, проведи отлично время, попробуй опозориться в караоке больше, чем Джонни, и… забей на того уебка, — хмыкнул парень, протягивая тебе открытую ладонь. Ты взглянула на неё с долей скепсиса, но улыбка всё равно прорезалась на твоём лице, непроизвольно, как будто морозная ночь смягчила весь твой внутренний лёд. — Сделай себе рождественский подарок, — добавил он саркастично, слегка пожав плечом, но в голосе сквозила доброжелательность. — Вот совет, которого я ждала, — сказала ты, потушив сигарету, и решительно схватила его за руку. Он потянул тебя вверх, помогая встать с скамейки, к которой ты, казалось, примерзла. — А, иди сюда, ботаник, — он обнял тебя за шею, второй рукой взъерошив волосы, выбивая из тебя смех, без возможности высвободиться. — Прическу испортишь! — пыталась ты возразить, но смех все равно прорывался, когда вы вместе шли к дому, где сквозь морозный воздух уже доносились звуки веселья. Дверь открылась, впуская вас в тепло и уют. Музыка всё ещё оглушала, переплетаясь с ярким смехом, и пряный запах с густым алкогольным оттенком ударил в нос, заставляя забыть о холода снаружи. Словно в этом доме все заботы и тревоги растворялись, уступая место рождественской магии. — Куда вы пропали? — крикнула Тиен, замечая вас на пороге. — Просто… — ты перевела взгляд на Эрика, и он тихо поддержал тебя. — Дышали свежем воздухом, — пожал плечами Эрик, захлопывая дверь за вашей спиной и оставляя за стеклом морозную ночь. Ты позволила себе короткий вдох, чувствуя, как тяжесть, что давно сидела в груди, отчасти рассеялась. Да, воспоминания всё ещё давили, боль иногда прорывалась как ледяной укус, и желание заплакать всё ещё стояло за углом. Но эта ночь, звёздная и холодная, а в доме — тёплая и шумная, давала тебе крохотный, но такой ценный подарок — возможность почувствовать лёгкость, почти забыть о том, что было больно, и просто быть здесь, с настоящими друзьями. И может, воспоминания ещё будут догонять тебя, и сердце будет сжиматься при малейшем намёке на потерю. Но в эту ночь звёзды были особенно яркими, и кто знает… может, одна из падающих звезд услышала твои потаённые желания, прежде чем раствориться во тьме сочельника, даря крошечную надежду на внутреннее успокоение.