Против судьбы

***

      Гидеону Чарльзу Глифулу, сыну одного из богатейших предпринимателей и бизнесменов США, исполнилось шестнадцать лет в прошлом году, и вот уже целый год парень ищет свою родственную душу. На его тонком бледном запястье выведено изящное, витиеватое, но тусклое, словно обладатель метки давно потерял веру в жизнь, «М.Пайнс». Будучи одним из известных молодых поп-певцов Америки, он, прикрываясь концертами и одновременно зарабатывая на этом деньги, искал своего соулмейта. Ему было всё равно, кем будет его вторая половинка — парнем, девушкой — абсолютно наплевать — он просто искал. С ранних лет Гидеон наблюдал за своими родителями, которые не были соулмейтами — их поженили по расчёту. И семью Глифулов сложно было назвать счастливой; отец постоянно пропадал в своём офисе, а приходя поздней ночью, нередко пьяный в стельку, избивал и насиловал свою жену, когда маленький Гидеон сидел, затыкая уши ладонями и плача, пока через стенку кричала и стонала от боли его мать, что и так ходила вся запуганная, зашуганная, постоянно заикающаяся. На публику же они играли счастливую семейную пару, длинными рукавами прикрывая почти чёрные чужие имена на запястьях и улыбаясь в камеры репортёров. Гидеон же, несмотря ни на что, умудрился вырасти гордым и капризным человеком. Однако ж отличался умом, он прекрасно знал естественные науки, грамматику и музыку. Его родители никогда не любили друг друга. Никогда не понимали, а может даже не хотели. Гидеон не хотел такого будущего для себя, поэтому всеми силами старался найти соулмейта. С детства поставив перед собой цель найти свою родственную душу, он упорно шёл к её достижению. Он искренне верил в то, что только родственные души могут быть счастливыми вместе. Обладая хорошими музыкальными данными, естественной красотой и поддержкой богатого отца, он довольно быстро заявил о себе, как о востребованном певце. Вскоре плакаты с его сценическим именем «Малыш Гидеон» висели практически во всех городах, толпы фанатов были готовы убить друг друга из-за его улыбки, ну, а он в толпе искал только одну (или одного, как получится), в надежде, что метка подаст хоть какой-нибудь знак. И вот снова список на экране. Люди с фамилией Пайнс и именем, начинающимся с буквы «М». В этот раз он решил съездить в небольшой провинциальный городок Гравити Фолз. Если судить по предоставленным секретным материалам, там лишь два человека с подходящими критериями — брат и сестра, близнецы — Мэйсон и Мэйбл Пайнс. Так что вряд ли он там что-то найдёт, но по крайней мере в этом городке не должно быть таких фанатов, которые готовы своего кумира растерзать за кусочек костюма. Ещё раз внимательно осмотрев список, он кивнул своим мыслям и пошёл звонить менеджеру.

***

      Мэй сидела, зажавшись в углу и заткнув уши ладонями, по детским щекам бежали крупные слёзы, и девочка, пытаясь их вытереть, только сильнее размазывала капли по лицу, отчего руки были в слезах, соплях и слюнях. За стеной опять ругались родители, с недавних пор каждый день заканчивался их руганью. Причины для этого всегда были разные и, зачастую мелкие, однако, они всё-таки были и причиняли боль не только самим родителям, но и малышке Мэй. «У тебя опять рубашка женскими духами пахнет!» «Я работаю в отделе косметологии, идиотка!» «Ты опять напился, алкашня?!» «Заткнись, женщина, я отдыхаю не так уж и часто…» «Опять командировка? Но ты приехал три дня назад!» «Я, между прочим, нам бабло на жизнь зарабатываю!..» «Опять?.. опять!.. опять…» Несмотря на то, что родители были соулмейтами, они всегда находили повод для ссоры. Конечно, так было не всегда. Может, раньше они и были счастливой парой и достойными родителями. Может, тогда уделяли много времени своим детям, старались, чтобы на лицах близнецов всегда царила радостная улыбка. Но потом всё пошло по наклонной… Отец всё чаще приходил пьяным, со следами помады на вороте рубашки. Мать всё чаще плакала. А между тем психика их детей, а особенно старшей дочери, ломалась так быстро, как только это было возможно. Мэйбл, видя всю боль на красивом, ещё таком молодом лице своей матери, у которой к своим двадцати восьми уже виднелись седые прядки, а в карих глазах была невыносимая тоска, делала для себя выводы, что соулмейт — это не всегда хорошо. Что с соулмейтом хорошо быть всегда не может. Что соулмейт может сделать больно. А к одиннадцати годам, когда родители развелись, девочка твёрдо решила, что ни за что не будет искать свою родственную душу. Девочка не понимала и не хотел понимать, что не все соулмейты в браке живут так, как жили их с Мэйсоном отец и мать. Травма в душе, осадок в сердце. Она не хотела влюбляться вообще. Вскоре близнецов забрали к себе в маленький городок Гравити Фолз дяди, которые не смогли спокойно читать еженедельные письма внучки, написанные корявым почерком, о том, как она устала плакать, устала постоянно выбирать между папой и мамой. Устала. Просто устала. В этих детских, неровных строчках крылась такая по-взрослому сильная боль, что у стариков щемило в сердце. В Гравити Фолз Мэйбл снова расцвела, с яркой улыбкой на милом лице и весельем в зелёных глазах, она показывала свою силу, показывала, что она может. Может забыть ошибки родителей, может выбраться из мрака и жить дальше. Конечно, не обошлось без ночных кошмаров, в которых отец снова кричал на плачущую маму. Но Диппер, тоже не легко вынесший развод родителей, помогал сестре выбраться из этой грязи. А затем она встретила его. Билла Сайфера — мальчика из детдома. Он умел поддерживать. Он мало рассказывал о своём прошлом, часто курил и смеялся. Смеялся он долго, с хрипотцой. А Мэйбл нравилось. Ей вообще нравилось в нём почти всё — светло-голубые глаза, обрамлённые негустыми белёсыми ресницами, дерзкая ухмылка тонких губ, волосы — мягкие и жестковатые одновременно. Внешность Сайфера сложно было назвать красивой, но что-то в нём была такое, неумолимо привлекательное и чарующее. И девочка сама не заметила, как влюбилась… Диппер что-то говорил про то, что в не своего соулмейта влюбляться нельзя. Но Мэйбл было, по правде говоря, всё равно. А вчера Билл показал свою метку. М.Пайнс. Сердечко Мэй ухнуло куда-то вниз. Не то чтобы она не хотела быть родственной душой, но ведь и так всё было хорошо. Зачем эти метки? А если всё станет только хуже? Что, если они разучатся понимать друг друга? «Глупо», — отмахивалась девочка от мыслей, но привязавшиеся стереотипы не давали спокойно заснуть. Ещё и брат что-то бесился. Мэйбл упала на кровать и закрыла лицо ладонями. А затем, чуть раздвинув пальчики, случайно приметила какие-то обрывки бумаги под кроватью брата. Аккуратно достав все, она с ужасом и волнением собрала из них общую с Диппером фотографию. Что с ними стало?.. Мэйбл устало упала на колени, положила голову на локоть и заплакала. Заплакала и дала волю чувствам, чтобы завтра снова ярко улыбаться всем и каждому. ***       По улице весело прыгала Мэйбл, что-то звонко щебеча. Яркое майское солнце слепило глаза, но это вовсе не мешало ей быть такой же активной. За ней с угрюмым видом плелись Диппер и Билл, которых девочка вытащила на прогулку. «Что сиднем сидеть? Погода замечательная!» — Звёздочка, ты там ещё не сварилась? — Билл остановился и, откинув длинную чёлку назад, вытер бледной ладонью вспотевший лоб. Мэйбл лёгким шагом устремилась к нему, что-то напевая. На ней был неизменный розовый свитер, но, несмотря на это и жару, стоявшую на улице уже где-то неделю, девочка не выглядела изнурённой, напротив, она была чересчур бодрой и весёлой. Диппер встал позади Билла и снял кепку. — Мэй-Мэй, — он устремил взор зелёных глаз на сестру. — Мне некогда гулять. У меня куча дел. Мэйбл лишь возвела глаза к ясному небу и, подбежав к брату, сильно обняла его, зарыв лицо в его лопатки, чтобы тот не заметил опустившиеся уголки губ. Ведь после вчерашней находки ей очень хотелось быть рядом с братом. Ей казалось, что Диппер ненавидит её из-за чего-то. И Мэйбл была слишком наивным созданием, чтобы замечать эти ревностные взгляды. — Дип-Доп, твои глупые исследования подождут, а мы с тобой уже давно никуда не выходили.! — Вовсе они не глупые! — хотел было возразить шатен, но замолк, споткнувшись взглядом об умоляющий взгляд сестры. — Нет, Мэйбл, — обречённо простонал Мэйсон, закрывая лицо ладонями. — только не эти щенячьи глазки… — Чёрт, парень, тебе сложно что ли? — раздался раздражённый голос Билла, и близнецы одновременно повернули к нему головы. Тот стоял возле киоска с напитками и пил холодную воду. Капельки стекали по подбородку и скатывались на жёлтую футболку. «Тьфу, показушник, » — Мэйбл тихо пробурчала и двинулась в его сторону, не обратив внимание на какой-то дикий огонёк в глазах брата, устремлённых на шею её парня. Диппер лишь побрёл за ней, свесив голову. Сказать «нет» сестре он ещё мог, но вот с Биллом спорить не хотелось. Неожиданно Мэйбл взвизгнула: «Ух ты!» и подбежала к фонарному столбу, стоящему неподалеку. Билл лишь покачал головой и, допив воду и выбросив бутылку в урну, подошёл к своей девушке. — Что, Звёздочка? Мэйбл развернулась и показала на плакат с каким-то смазливым белобрысым парнем лет семнадцати-восемнадцати. — К нам приезжает Малыш Гидеон! — в голосе Пайнс было столько восторга, что Билл даже невольно заревновал. — Кто? — сзади подошёл Диппер, озвучивая вопрос и Сайфера. — Вы что, — Мэйбл перевела взгляд с одного на другого. — не знаете, кто такой Малыш Гидеон? — Понятия не имею, — Билл достал сигарету и закурил, щёлкнув зажигалкой. Мэйбл похлопала ресницами: «Ох уж эти мальчишки!» — Та это же известная Культ Звезда! Он… он… Один из лучших и красивых певцов Америки! Он… Билл, — неожиданно заискивающе протянула Мэйбл. — Мы же сходим на его концерт.? Билл страдальчески выдохнул и, понимая, что отнекиваться нет смысла, кивнул. — Ура! — Мэйбл уже хотела кинуться на него с обнимашками, но Билл вдруг резко её остановил. — Однако есть одно условие, — парень немного пафосно выбросил окурок и посмотрел на Мэйбл с огоньком в глазах. Диппер отвернулся, догадываясь, что сейчас увидит. И, конечно, с болью услышал сдавленный счастливый визг сестры и звуки поцелуя. Он опять в проигрыше…