Белая лента и серебряный колокольчик

Одно из правил на стене Гусу Лань гласит: «Запрещено небрежно пользоваться налобной лентой». Можно ли назвать потерю повязки небрежным обращением? — Цзэу-цзюнь, — Лань Сычжуй говорил торжественно и почтительно, — мы найдем вашу ленту. Лань Сичэнь благосклонно кивнул, но просил не упорствовать в поисках. — Но ведь это лента Цзэу-цзюня! — воскликнул Цзинъи тоном, каким мог бы говорить о величайшем артефакте ордена Гусу. Юноши хотели расспросить Лань Сичэня о прошлой ночи, однако тот, сославшись на занятость, быстро ушел.

***

Цзинь Лин, который прибыл вместе с дядей на празднование Дня Спелых Яблок, сладко посапывал в своей постели, когда его разбудили две пары рук. — Отстаньте, — он пинался наугад, не собираясь открывать глаза. — Я лег пару часов назад. — Потому что у тебя ужасный режим, — фыркнул Цзинъи, который пару часов назад уже делал утреннюю зарядку. — Просыпайся. И опрокинул на Цзинь Лина треть ведра с ледяной водой. — Ах, ты су… — В Облачных Глубинах запрещено ругаться, — напомнил другу Сычжуй, отходя к дверям комнаты. — Ноги переломаю! — Кричать и угрожать — тоже. — А это, значит, не запрещено?! — Цзинь Лин обвел рукой свое лицо, на две трети скрытое прилипшими к коже влажными прядями. Сычжуй отрицательно покачал головой, в ясных глазах мелькнула хитринка. — Благопристойные господа Лань, как же, — Цзинь Лин швырнул в юношей подушку. — Что за черт вас принес с утра пораньше? Ругаться в мокрой одежде не хотелось. Глава клана Цзинь обхватил себя руками, исподлобья глядя на врагов. Те, кто пользуется бесчестными методами поднять человека с постели, не могут быть его друзьями. — Лента Цзэу-цзюня пропала. По мнению Цзинь Лина, после вчерашней ночи это было немудрено. Только присутствие дяди помешало ему напиться до беспамятства сладким яблочным вином. — Поможешь нам в поисках? — Отвернитесь и дайте мне переодеться, — проворчал Цзинь Лин. — А еще лучше — выметайтесь из моей комнаты. Он не смущался собственного тела, но мысли о том, что Сычжуй и Цзинъи будут смотреть на него, порождала между лопатками рой лютых пчел. Ни за что. Вот еще. Щеки едва-едва покраснели. — Юная госпожа, мы не станем вас смущать, — хихикнул Цзинъи, покидая спальню. Сычжуй счел разумным последовать его примеру. Острый слух юношей и сквозь стену улавливал грязные ругательства, унаследованные Цзинь Лином от Цзян Чэна. Юноша провозился около получаса. — Держи, — на пороге Сычжуй отдал Цзинь Лину корзинку, полную аппетитной морковки и маленьких капусток в капельках росы. — Я такое не ем, — Цзинь Лин отодвинул корзинку. Конечно, в Гусу никто не приготовит ему лапшу с говядиной и острым соусом, но хотя бы просто рис, а не… сырые овощи! — Это для кроликов Хангуань-цзюня. Пока ты будешь кормить их, мы осмотрим поляну, вдруг лента Цзэу-цзюня находится там. — Вы что, собрались все горы обойти? Дурацкий план. Расследование нужно проводить с допроса свидетелей, — важным тоном ответил Цзинь Лин. — Выяснить, когда лента была на Цзэу-цзюне в последний раз, кто видел его после, где он был. План был хорош, за исключением того, что половина присутствовавших на празднике не помнила ничего уже после первой чаши яблочного вина. — Глава Не, пожалуйста, не могли бы вы вспомнить, — попросил Цзинъи. Полускрытое веером лицо Хуайсана стало задумчивым. — Кажется, в последний раз я видел его около полуночи и… — веер затрепетал в его руках, словно крыло бабочки. — Нет, не помню. Простите, дальше я ничего не помню. Они добрались до домика Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Первый, если и мог что-то рассказать о прошедшей ночи, то не раньше полудня. — Хангуань-цзюнь, вы тоже не видели Цзэу-цзюня после полуночи? Мужчина покачал головой. Оставшись одни, юноши переглянулись: бесплодность попыток повергла их в уныние. Известный им путь Лань Сичэня обрывался после полуночи, и никто не мог сказать, что случилось с главой ордена после. Цзинь Лин посмотрел на корзинку в руках Сычжуя. Может, кролики не такой уж плохой вариант? — Мы еще не спрашивали у учителя, — Сычжуй запнулся. Когда Вэй Усянь, заскучав, уговорил мужа уговорить брата уговорить дядю — голова шла кругом только от этой цепочки — провести в Гусу праздник, речь шла о тихом, не нарушающем большинство правил Облачных Глубин пикнике на поляне. Без алкоголя, громких разговоров, песен, танцев и прочих непотребств, от которых Лань Цижэнь начинал гневно поглаживать бороду. — Впрочем, вряд ли он задержался там до ночи, — продолжил юноша. — Тогда остается последний шанс — Саньду Шэншоу. Цзинь Лин побледнел. — Давайте сперва проверим поляну с кроликами. — Из-за чего ты опять поссорился с дядей? — Сычжуй тихо вздохнул. — Он запретил мне пить. А потом поймал с чашей в руках, — пробурчал Цзинь Лин. По правде, нагоняй он получил слабый. Дядя только забрал вино и пообещал хорошенько заняться им утром. Добровольно идти к главе Цзян после такого Цзинь Лин не осмеливался. Цзинъи, до того молчавший, стукнул кулаком по стволу дерева. — Что с тобой? — встревожился Сычжуй. — Ради Цзэу-цзюня я пойду на это, — голос юноши слегка подрагивал, а сам он походил на воина, собравшегося на смертный поединок. Если бы речь шла не о Саньду Шэншоу, такая патетика рассмешила бы друзей. Но они лишь молча кивнули, Сычжуй коснулся руки Цзинъи. Глава Цзян открыл двери не сразу. Цзинъи разнервничался до того, что хотел сбежать к поджидающим его за углом друзьям. Останавливала мысль о том, что за трусливую выходку Цзян Чэн точно переломает ему ноги. — Зачем пришел? — мужчина хмуро окинул взглядом перепуганного ребенка на пороге. Ни Цзинь Лина, ни Сычжуя рядом не было, что было удивительным — обычно троица не разлучалась, если только… — Что-то с Цзинь Лином? — лицо Цзян Чэна стало еще суровее. Цзинъи почувствовал, как у него подгибаются коленки. Собрав всю храбрость в тугой ком, он отрицательно покачал головой. — Тогда что тебе нужно? Цзян Чэн закрыл дверь и вышел во двор. Цзинь Лин, выглядывавший из-за угла, сощурился. Он подергал Сычжуя за рукав и указал на свой пояс. «Что?» — одними губами отозвался Лань Сычжуй. Цзинь Лин прикоснулся пальцами к колокольчику, затем кивнул на дядю. Несмотря на то, что дядя был полностью одет, на его поясе колокольчика не было. — Может, не успел надеть? — Сычжуй задел губами мочку уха и получил тычок под ребра. — Ты бы не успел надеть ленту? — парировал Цзинь Лин. Сычжуй засомневался: все же они стояли достаточно далеко, а Цзян Чэна частично закрывал Цзинъи. — Саньду Шэншоу не видел вчера Цзэу-цзюня, — Цзинъи прижимал ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Юноша чувствовал досаду, что зря рисковал своей жизнью, так и не добыв полезных сведений. — Тогда подождем, пока проснется Вэй Усянь, — решил Цзинь Лин. — Цзинъи, ты был к дяде ближе всего. У него на поясе был колокольчик? — Я не обратил внимания. В ожидании обеда троица направилась на поляну, где жили кролики Хангуань-цзюня. Пушистые зверьки обступили Цзинь Лина с корзиной. — До чего беспечные, — проворчал он. — Вот возьму и зажарю одного из вас на ужин, слышите? Одновременно со злыми словами Цзинь Лин кормил их морковкой и капустой. Сычжуй и Цзинъи, переступая через кроликов, исследовали поляну. — Ленты здесь нет. — Или они ее съели. Не кусайся! Это не морковка, а мой палец. Вот возьму большой вертел… — Ты слишком их любишь, — улыбнулся Сычжуй, присаживаясь рядом. — К тому же, я слышал, что этих кроликов подарил Хангуань-цзюню Старейшина Илин во времена учебы в Гусу. — А как же правило, запрещающее сплетни? — Цзинь Лину было интересно, однако он не мог не поддеть друга. — О, верно. Прости. Я больше ничего не скажу, — со всей серьезностью кивнул Сычжуй, пряча лукавый взгляд. — Что? Ну нет, не смей теперь молчать. — Шисюн, скажи хотя бы мне, — Цзинъи глодало любопытство. Сычжуй редко говорил о приемных родителях личные вещи, строго следуя правилам ордена.

***

Солнце близилось к середине горизонта, и друзья поспешили в обеденный зал. Цзэу-цзюня там не оказалось, зато Цзинъи заметил темное ханьфу Старейшины Илин. Цзинь Лин уставился в противоположном направлении — туда, где дядя накладывал в тарелку лапшу. На поясе его по-прежнему не было колокольчика. Почувствовав пристальное внимание, Цзян Чэн поднял глаза. — Дядя, — Цзинь Лин поспешил подойти. Сбегать поздно, да и колокольчик не давал ему покоя. — Так ты вспомнил, что я твой дядя, — фыркнул мужчина. — А вчера так дерзко себя вел, будто память потерял. — Дядя, где твой колокольчик? — Цзинь Лин решил перевести разговор в безопасное русло, пока Цзян Чэн не вспомнил об обещанном наказании. — Потерял. Вчера, — сухо ответил глава Цзян, меняясь в лице. Теперь оно пугало мрачностью. — Ты что-то еще хотел? — Н-нет. — Тогда проваливай и... ешь. Цзинь Лин обрадовался, что отделался так легко. Дядя даже не пообещал переломать ему ноги. И все же странная пропажа приглушила аппетит: поерзав, юноша рассказал о ней друзьям. — Вы тоже думаете… — Что в Облачных Глубинах появился вор, — закончил за него Цзинъи, — который крадет вещи, принадлежащие главам орденов. — Может, они нужны ему для какого-то темного ритуала? — Нужно рассказать Старейшине Илин. Они дождались, пока Вэй Усянь встанет из-за стола и под руку с Хангуань-цзюнем покинет обеденный зал. Юноши держались на расстоянии на случай, если вор находится поблизости. Ни к чему раньше времени рушить его беспечность. — Лань Чжань, у нас появился хвостик. Целых три, — хихикнул Вэй Усянь, не оборачиваясь. — Мгм. — Малышня, хватит топтаться. Я не кусаюсь, — Вэй Усянь, вспомнив что-то, затрясся от беззвучного хохота. — А вот Хангуань-цзюнь… — Вэй Ин. — Ладно, ладно… Так что вы хотели? Цзинъи выглядел весьма ошарашенным словами Старейшины Илин. Хангуань-цзюнь кусается? Кусается? Сычжуй, успевший привыкнуть к поведению приемных родителей, тихонько кашлянул — шиди, прекрати пялиться — и рассказал об утреннем расследовании. — Потом я обнаружил, что пропал колокольчик дяди. Он тоже говорит, что потерял его прошлой ночью, — перебил Сычжуя Цзинь Лин. — Мы думаем, что их украли для проведения темного ритуала. — Хм, — Вэй Усянь потер подбородок. — Звучит действительно серьезно. Лань Чжань, ты согласен? Спустя недолгую паузу Ванцзи произнес: — Мгм. — В этом нужно разобраться. Хорошо, что нам с Лань Чжанем как раз нечем заняться, — Старейшина Илин излучал нетерпение. — Спасибо, что рассказали. А теперь… скажите-ка, вы что, прогуляли учебу? Услышать подобный упрек от Вэй Усяня ребята не ожидали. — Вовсе нет. Учитель отменил занятия из-за важных дел. Вэй Усянь озадаченно оглянулся на мужа, но, так и не найдя на нефритовом лице ответ, покачал головой. — Тогда я сам дам вам задание. Идите в библиотеку и выучите десять способов найти нору лесного демона. Давайте, давайте! Если хорошо справитесь, возьму вас через неделю на охоту, проверим знания на практике. Юноши, ворча и стеная, направились в сторону библиотеки. — Теперь, когда мы сделали большую часть работы, он забрал это дело себе, — возмутился Цзинь Лин. — Это… несправедливо! — И нагрузил учебой, — уныло вторил ему Цзинъи. Лань Чжань повернулся к мужу: — Я никогда не слышал о десятом способе. Вэй Усянь подмигнул ему. — Тогда мы заняли их надолго. Он больше не мог сдерживать смех и согнулся пополам, схватившись за живот. — Ох! Лань Чжань, ты слышал? Темный ритуал! Аха-ха-ха-ха! Вот это фантазия! Хорошо, что они не решили, будто воскрес Цзинь Гуанъяо! — отсмеявшись, Вэй Усянь вытер выступившие слезы. Уже спокойнее, но по-прежнему с улыбкой он сказал: — Но то, что твой дядя отменил занятия, вызывает у меня страх. Неужели готовится отомстить за вчерашний праздник? Ты защитишь меня, Лань Чжань? — Ты обещал ему, что не будет вина, — напомнил Ванцзи. — Но разве бывает хорошая с… М-м-м-м! — Лань Чжань не стал использовать заклинание, закрыв мужу рот ладонью. Вэй Усянь провел по ней языком: молчу, молчу. — Второй господин Лань, ты же знаешь, я совсем не слежу за языком. Если хочешь, чтобы я молчал, нужно занять его чем-то интереснее беседы, — хитро заметил Вэй Усянь и прижался к губам мужа.