"Флэт уайт"

      Были ли объятия чужие хоть раз так нежны и невесомы? Он помнит, как еле-еле обнимал его Пятый, боясь сломать и сломаться — тогда, в ту сокровенную минуту, они были сломленными детьми, которые слишком быстро познали жестокость, и которые слишком рано начали ломаться. Но сейчас, в эту минуту, когда горький аромат кофе приятно заполнял собой все вокруг, гладкость чужой детской кожи, и мягкость объятия, так не свойственные его брату, казались Клаусу самым волшебным, самым запоминающимся. Да, он не забудет объятия, о которых можно мечтать каждому. Ему хотелось остаться в кольце рук навсегда, ластиться, не стесняясь глупого вида, согреваться в холодные ночи, прижимаясь все сильнее. Только ради этой минуты он горд собой, что решился в ту минуту на стук в дверь, перешагнул через свою боль, длившуюся все эти годы, как Пятый исчез без следа, и улыбнулся своей улыбкой, той самой глупой, но невозможно болезненной и грустной.       Он боялся отказа, нахмуренного взгляда, и слов о том, что пора протрезветь. Его признание шло из кровоточащего сердца, воспоминания о том молчаливом объятии в склепе, где совсем юным, Четвертый был заперт наедине с собственными кошмарами, и лишь Пятый, появившийся совсем незаметно, совсем неслышно, по-взрослому мудро коснулся его плеча, и по-детски крепко обнял трясущегося, на грани беспамятства, юного Клауса.       Верил ли Клаус хоть раз в жизни, что его чувства, зародившиеся еще тогда, найдут отражение в этой реальности?       Он так устал прятаться, самоуничтожаясь каждую минуту за запертой дверью собственной комнаты, ограничивая себе в шансе на счастья. С момента, как вернулся Пятый, ему казалось, что будет лучше не трогать, не навязывать такого сломанного, такого… такого жалкого Четвертого.       Но видеть каждый день. Встречать каждый день. Слышать реальность, а не галлюцинацию… Он рискнет, уставший быть один, уставший выживать каждую минуту, с момента, когда позволил сбежать, не остановив.

***

      Касание к руке опьяняет, возвращая из омута мыслей, каждое касание как повышение градуса, как неразбавленный виски, как             … прыжок в Бездну.       — Не пропадай больше, — просит хрипло, просит отчаянно, просит, целуя в щеки, уголок губ, и обнимая так, словно от этого зависят их жизни.       — Больше никогда.       И Клаус поверит.