"Флэт уайт"

      Помещение было просторным и уютным. Пахло цветами и немного корицей, булочку с которой перед открытием всегда покупал Клаус и держал недалеко от себя, чтобы уловить момент и перекусить. На вывеске, которая и встречала случайных прохожих и посетителей, тонким витиеватым шрифтом было написано «Butterfly», а само слово помещено в небольшую рамочку, которую оплетали стебли растений с красными ягодками-бусинами, напоминающие отдаленно рябину. По бокам, прямым и более мелким шрифтом можно было прочесть «цветочная» слева и «мастерская» справа.       Они открылись недавно. Харгривз все еще помнит, как перерезал пафосно ленточку, которую принесла радостная и довольная донельзя Ваня. Помнит, как заходили в помещение, смеясь и обходя каждый угол магазинчика.       Сегодня он работал один. Эллисон убежала еще до открытия, что-то говоря о свидании. Клаус пригрозил лишь пальцем, но по-настоящему не сердясь, потому что… друг же. Тем более лю-юбовь. Это, вон, у него в личных отношениях перекати поле, свободное время от которых может посвящать составлению заказных букетов. Сегодня, в основном, лишь свадебный и бутоньерка.       Мужчина помнит улыбающуюся миниатюрную, но невероятно бойкую, девушку с короткими темными волосами, которую держал под руку блондин в очках (сразу видно, что для красоты) и с неловкой, но все-равно счастливой, улыбкой на лице. Они светились солнцем и напоминали знаменитостей.       Лицо мужчины трогает нежная улыбка, когда он принимает решение взять нежные гортензии и розы Дэвида Остина. Осматривает выбор с минуту и выбирает, для завершающего штриха, — георгины. Перевязывает стебли кружевной белой широкой лентой и приступает к бутоньерке. Время близится к обеду, когда до слуха доносится колокольчик, сообщающий о том, что кто-то зашел. Мужчина поднимает взгляд, удивляясь насколько сильно ушел в себя, отдавшись полностью цветам.       — Здравствуйте! Чем могу помочь?       И на фоне играет тихая приятная музыка, словно сошедшая с виниловых пластинок, когда юноша восемнадцати лет отроду смущенно улыбается и, заикаясь, говорит о том, что ему нужен букет… для девушки.       Обычно они закрываются в семь, но сегодня день особенный. С лица уже минут десять не сходит мечтательная улыбка, когда ровно пять — если верить часам — мужчина закрывает свою маленькую мастерскую, и осмотрев любовно составленные букеты, лежащие уже аккуратно в машине, собирается доставить их по адресу. Для него волнительно каждый день заходить в этот павильон, чтобы отдать очередной заказной букет для сценки или же Диего, который, в последствии, дарит его своей жене, извиняясь тем самым за то, что снова опоздал. Клаусу это кажется милым, поэтому каждый раз он с особой любовью и внимательностью собирает букеты, вкладывая собственные мысли, вспоминая заученные язык цветов, даже зная, что мало кто поймет, лишь поразившись внешней красотой, и не сумев разгадать внутреннее.       И сегодня, собрав всю свою решительность в кулак, Харгривз решает, хоть и анонимно, подарить особенный букет человеку, который не покидает его мысли уже долгое время. Не слишком броский, но явно отличающийся, собранный из синих анемон, трахелиум и, в завершении, украшен невероятно красивой брунией.       Он стоит чуть поодаль, отдав основной заказ и теперь, держа в руках злополучный букет, не как не решится подойти к Пятому, который, как назло, все время находился рядом с Бэном, что посматривает иногда на нерешительность мужчины и заговорчески улыбался. «Бэн!» — мысленно стонет мужчина, проклиная свой длинный язык и природную догадливость самого друга. Встретившись еще раз взглядом, тот закатил глаза и, что-то шепнув рядом стоящему работнику, потащил того в сторону запасного выхода, давая возможность стесняющемуся Клаусу остаться с Пятым наедине, и, наконец, решиться на что-то более серьезное.       Мужчина смотрит неуверенно на уже уткнувшегося в телефон объект обожания и, сглотнув, делает робкий шаг на встречу, выходя из своего импровизированного укрытия. Ближе. Ближе. Шаг за шагом ему становится все сложнее сбежать, сделать вид что ничего не было, чтобы потом лежать у себя в комнате, напиваясь до стадии, чтобы выплакаться в полной мере. Они встречаются взглядом, и Клаус понимает, что пути назад больше нет. Развернуться спиной, позорно сбегая, одно из глупейших решений, которые разорвут его и так искалеченное сердце. Он готовил слова, которые вмиг забыл. Обрывки, отдельные фразы, но не целостная картина. И мужчина идет на попятную, сдается, коря за этот поступок и свою слабость. Слабость, которая не позволяет ему обрести счастья? Или хотя бы быть уверенным, что этому самому счастью не места быть в данной жизни.       — Это тебе, — произносит он немного сконфуженно, протягивая Пятому букет, который составлял час или два, мучаясь с выбором цветов и надеясь, что тот поймет. Поймет глупого флориста без слов, лишь взглянув на бутоны.       «Анемон» — искренность и надежда. «Мне с тобой хорошо» — кричит Клаус, не смея даже коснуться и сказать хоть что-то. Режет себя ножевыми по сердцу, бросая одинокие взгляды.       «Трахелиум» — ты мое самое приятное воспоминание. Моя ностальгия и моя жизнь. Ты моя надежда на возможность «говорить».       «Бруния» — мое желание. Частый гость снов и мыслей. Запретный плод.       Вручает удивленному парню цветы и, убедившись, что записка не выпала, улыбается.       «Услышь меня» — кричит его взгляд, но Клаус подводит сам себя.       — Всего хорошего, — прощается, сбегая от своего, наверное, единственного шанса.

***

      — Ты не сказал ему?! — кричит на следующее утро взбешенная Эллисон, прямо с порога, не обращая внимание на вытянутые и недовольно-удивленные лица посетителей, — Такая возможность, идиот, такая возможность! Когда ты, наконец, возьмешь собственную судьбу за… Харгривз её отдергивает, напоминая, что та все еще в магазине, хоть сегодня и законный выходной девушки и та может себе позволить некую скандальность. Ведь ей вообще все-равно на людей, когда близкий друг тупит по страшному и рушит собственную жизнь. Ей наплевать на людей, когда эмоции бьют через край, не позволяя мыслить, и любое слово, подобно красному цвету для быка.       — Сегодня, — успокоившись и выдохнув, продолжает Эллисон, — Сегодня он придет сюда. И я тебе отвечаю, только попробуй что-нибудь опять испортить! Понял?!       И, не дождавшись ответа, выходит из магазина.       Клаусу тяжко. Он снимает очки, кладя те на прилавок, и протирает глаза. Чертова жизнь, почему все так сложно?

***

      Последний клиент уходит, и мужчина, чтобы отвлечь и занять себя хоть чем-нибудь, составляет очередной букет. Он думает о предстоящей встрече, а еще об улыбке Пятого и на сердце так тоскливо… Скандал, почему-то ему кажется, что Пятый придет разбираться, что это за ерунда. Ведь тот такой, такой… Зачем ему подобные Клаусу?       Четвертый оглаживает желтые розы, сочетая их с гортензиями и хлопком, когда колокольчик извещает о входящем. Мужчине не нужно поворачиваться. Он ведь и так знает, кто так тяжело дышит, кто застыл у входа, не зная, что говорить и делать дальше.       Он и сам застыл над букетом, не зная, куда себя день. Поворачиваться страшно, и начинать разговор тоже. Он уже себе позволил слабость, поэтому сейчас берет себя в руки.       «Хоть раз», — обещает сам себе, просит сам себя, — «Хоть раз доведи дело до конца. Не беги».       И вот, когда, наконец, решается на что-то смелое, чужая рука касается плеча, и тепло, чужое тепло, обжигает даже сквозь плотную ткань футболки.       — Нам надо поговорить, — говорит парень.       — Ты мне нравишься, — выпаливает Клаус, так и не смея повернуться, и сказать это в глаза. Он опускает голову, прожигая невидящим взглядом цветы, и дышит так тяжело, что лучше бы задохнуться. Прямо здесь.       Наступает оглушительная тишина, которая кажется мужчине чем-то предсмертным. Взгляд все так же прикован к букету, словно этот кусочек виденья единственное безопасное в этом помещении, что может спасти мужчину от падения.       — Я знаю, — спокойно, с насмешкой отвечает ему Пятый.       Флорист на это лишь дергается, но взгляда не поднимает. Теперь ему еще больше стыдно и неловко. А еще хочется, чтобы пытка поскорее закончилась. Ведь слова эти означают стопроцентный отказ и просьбу больше не лезть?       Хватка на плече становится сильнее, другой рукой парень хватает подбородок Клауса, вынуждая того посмотреть на него, не отводя глаз.       — Я. Знаю, — повторяет тот еще раз, более четко.       — Прости…, — только и может сказать Клаус, расслабляясь и не предпринимая больше попыток вырваться.       Он не видит, но чувствует, что Пятый, в своей манере, недовольно закатил глаза перед тем, как отпустить его и отойти на шаг назад, смотря на самого Хагривза как на провинившегося ученика.       — Может так тебе будет понятнее, — серьезно говорит парень, отдавая Клаусу букет. Когда тот успел пронести его, что сам Четвертый не заметил, куда положил на время их небольшого диалога, так и останется маленькой загадкой.       Клаус переводит осторожно взгляд на цветы, и ему хватает минуты, чтобы удивленно схватить их, прижав к себе, а потом, вопросительно посмотрев на Пятого, поцеловать того так отчаянно и нежно, со всей любовью на которую он способен.

«Ландыши» — я люблю тебя уже давно.