Что будет дальше?

Твою мать. Когда водоворот выкинул нас возле обрыва в Ад, я сразу понял что к чему. Любезный папаша желает меня видеть с маленькой мисс Уокер. Интересно где я на этот раз проебался? Опять опозорил его великое имя? Позволил себе вольность? Слишком много проводил времени с Непризнанной? Зная своего отца, всё сразу. Помнится я говорил что не буду прикрывать Непризнанную. Наглая ложь. Почему меня так тянет к тебе, Вики? Почему ты не держишься на расстоянии от меня? Не будь я таким олухом, ты бы не стояла сейчас здесь. Меня начинает раздражать собственное бездействие. Плевать что будет со мной, я уже давно запомнил, что боль — это иллюзия. Но Вики… — Люцифер, прости, я не хотела что бы всё так вышло. — Её голос слегка дрожит. Я поражаюсь её стойкости, ты направляешься на встречу с королём Ада, но всё равно не подаёшь вида, что тебе страшно. — И всё же мы здесь из-за тебя.- Может ещё не поздно оттолкнуть её от себя? Поверь, чертёнок, так будет лучше для тебя. Как же я не хочу, чтобы ты попала под гнев отца. У меня появляется идея, как этого избежать. — Пошли, не будем заставлять отца ждать. — Беру её за руку и притягиваю ближе к себе. Возможно, это последний раз, когда я смогу позволить приблизиться к тебе. Мы прыгаем вниз. Временная тюрьма для заключённых. Вдыхаю знакомый запах гниющих останков и их боли. Как жаль, что сейчас она не вызывает желания наслаждаться ею. Сейчас у меня лишь одно желание — защитить её от отца. Всё ещё держу Непризнанную за руку, что бы не отставала от меня. Заключённые тянут к нам свои руки, в особенности к Вики. Резко разворачиваюсь и одним ударом об камеру переламываю кости. Никто не смеет трогать мою Непризнанную. Я чувствую, как Вики сильнее сжимает мою руку. — Не бойся. — Говорю это как можно мягче, пытаясь успокоить. Хотя ей особо это и не нужно. Оказаться впервые в тюрьме Сатаны и стойко держаться, достойно похвалы Уокер. — Здесь жутковато. — Это ещё цветочки. — Я ухмыляюсь, вспоминая все сладкие пытки, которые ждут их впереди. — Самое интересное, для многих из них, впереди. — Куда мы идём? — Останавливаюсь возле одной из камер. — Уже никуда. — Открываю решётку ключом, надеюсь Непризнанная не будет спрашивать откуда он у меня. — Вперёд. — Вики резко дёргается, словно я её ударил, и поднимает на меня свои удивлённые глаза. — Ты хочешь закрыть меня здесь, рядом с ними?! — Умный чертёнок, поверь это лучший вариант для тебя. — Успокойся! — Чуть повышают голос, но сразу же успокаиваюсь. — Тебе так будет лучше. Поверь мне. — Непризнанная не решает продолжить разговор и заходит в камеру. Закрываю её и ухожу. Отношения у меня с Сатаной всегда были сложными, напряженными, но мы всегда четко знали, чего хотим друг от друга. Я — что папочка не вмешивается в мои дела, пока я не облажаюсь. Он — что я не стану проебываться и подставлять не только его, но и саму репутацию Ада. Так что если он все же решил обратить на меня внимание, значит я проебываюсь в его глазах сильнее, чем предполагал. Да и плевать. Отец никогда не терял возможности лишний раз напомнить, что Я — сын самого Сатаны, принц Ада, и обязан отдаваться на благо своего предназначения полностью, до последней капли крови, не издав при этом ни единого звука и никому не показав своей слабости. Всё, что я могу — это принимать боль, что он дарит, и быть невозмутимым, сильным до конца, не показывать ни одной эмоции, что рвется из меня. Боль, что он причиняет мне — ничто. Это лишь физическая оболочка, тело, которому все нипочем. Должно быть. Если уж отец не трогает мою ментальную оболочку, значит, все даже не так плохо. Это даже не наказание, а своего рода пытка, причем, если я поддамся, это разочарует его сильнее, чем если я не обмолвлюсь ни словом и не отвечу ни на один из его вопросов. Я возвращаюсь к Вики, к этой чёртовой Непризнанной. Может теперь у неё хватит мозгов не приближаться ко мне. Открываю камеру, отвлекаясь на то, что бы в очередной раз отхаркать кровь из повреждённых лёгких. — Ты как? — Слышу тихий голос Уокер. Как жаль, что тебе приходится видеть меня таким. Почему ты переживаешь за меня? Разве у тебя не должно быть отвращения к моему жалкому виду? Нужно оттолкнуть тебя от себя, пока ещё не поздно. Хватаю её за руку. — Жалкая. Мерзкая. Непризнанная. — Выделяю каждое слово, отдающиеся острым лезвием по моей, и без того искалеченной душе. — Все никак не могу понять, что в тебе такого особенного, Уокер? — Я не знаю, что такого особенного ты нашёл во мне, но мне плевать! Я вижу тебя насквозь, Люцифер! Вижу, ту боль что ты чувствуешь. Так позволь мне помочь тебе! — Помочь? Отпускаю её руку. Она правда хочет помочь мне? Насколько жалко я должен выглядеть в твоих глазах, что у тебя возник порыв мне помочь? Она касается моей щеки. Дьявол, как я не хочу, что бы ты её убирала. Шёпотом произносит: — Пожалуйста Люци… — Помощь от тебя — последнее, что мне может понадобиться, Уокер. — Вижу раны на её руке. Меня начинают терзать несколько чувств одновременно. В основном — ненависть к себе. Я не планировал этого, чертёнок. — Как это произошло? — Серьёзно? Ты сам еле на ногах стоишь, но, тебя волнует какая-то царапина на моей руке? — Ты ещё не поняла? Если я буду умирать, мне будет плевать на моё состояние. Лишь бы с тобой всё было в порядке. Стараюсь не сорваться на неё и говорить спокойно. — Спрашиваю ещё раз. Как это произошло? Она молчит. Тогда я обхватываю её лицо руками, заглядывая ей в глаза, что бы прочесть воспоминания. Почему я испытываю к этой девушке то, что не должен чувствовать вообще? Чувствую не только желание трахнуть, но и защитить. Впервые, за долгое время, позволяю себе слабость и обнимаю её, зарываясь носом в шелковистые волосы. Вместо того, что бы отталкивать её от себя, притягиваю ещё ближе, молодец. Возможно, это моя самая большая ошибка, но я сделаю всё, чтобы её эта ошибка не коснулась. Даже если придётся никогда больше не приближаться к тебе, чертёнок.