Королевская гвардия

      — Так вот почему ты не занимаешься со всеми, — шокированно шепчет Август и без всякого смущения разглядывает оголенные части тела Кассандры, что были покрыты большими темными синяками.       Она оборачивается на голос и смеряет гвардейца безразличным взглядом.       — Зачем пришёл? — совершенно не стесняясь, Кассандра продолжает снимать гвардейскую форму — она не тренируется сама, зато тренирует новобранцев, поэтому выглядеть стоит соответствующе. Кассандра вновь оглядывается на стоящего в дверях раздевалки гвардейца, что продолжает её ошарашенно оглядывать, и раздраженно цокает. — Ты же сам поступил в гвардию, ты уже должен был привыкнуть к синякам и такого рода вещам. Поверь, дальше будет только хуже.       — Откуда это? — резко спрашивает Август и поднимает на неё свой взгляд. Она видит в его глазах страх и волнение вперемешку с сожалением.       — Может, ты хотя бы выйде…?       — Откуда. Это. — Отчеканивает он. Кассандра удивляется напористости гвардейца: все-таки он умеет её порой удивлять.       — После битвы с Вэ… В старой Короне. Ничего особенного.       Август обеспокоенно поджимает губы.       — Перестань бояться. Ты сам на это подписался. Надо было раньше думать.       — Нет… Я… Не из-за этого, — рассеянно произносит Август.       Кассандра непонимающе вскидывает бровь.       — А из-за чего тогда?       — Тот человек, — Август облизывает губы и глубоко выдыхает, многозначительно смотря на синяки, — действительно был ужасным, раз посмел сделать с тобой такое, да?       Кассандра изумленно приоткрывает рот. Она озадаченно его оглядывает и не понимает, что тот имеет в виду.       Август смотрит на неё несвойственно для него серьезно. Она бы даже сказала: слишком серьезно для здешнего чудика и ничем не примечательного солдата. Гвардеец вновь бесстыдно переводит взор на синяки под рёбрами, и по спине Кассандры бегут мурашки.       Когда молчание затягивается, Кэсс неловко прочищает горло.       — Я не нуждаюсь в твоей охране, — усмехается она, хотя чувствует нарастающее напряжение между ними. — Ты можешь уйти. По крайней мере, пока я не переоденусь.       — Да, точно, прости, — его щеки чуть краснеют, Август неловко чешет затылок и стыдливо отводит взгляд в сторону. — Извини… Я не знаю, что на меня нашло.       — Всё в порядке.       — Всё, что я… Тот человек сделал, это… непростительно. Пожалуйста, прости. Я… — он вдыхает воздух сквозь стиснутые зубы и смотрит пустым взглядом куда-то перед собой. — Если бы я мог как-то это исправить, я бы…! Прости ещё раз.       — Успокойся, — холодно отрезает Кассандра, сжимая в руках кофту. — Ты так извиняешься, будто это сделал ты.       Август горько усмехается, потупив взгляд. Кассандра прикусывает губу. Её действительно начинает волновать его поведение. Что с ним происходит?       Он неуверенно мнется на месте, будто решаясь на что-то. Внезапно он порывается к двери, но в ту же секунду, передумав, широкими шагами пересекает раздевалку и встает прямо перед Кассандрой.       — Перед тем, как я уйду, пожалуйста, ответь, готова ли ты простить того человека, который все это сделал? — взволнованно тараторит Август и бегает взглядом по её лицу, пытаясь уловить что-то, что смогло бы выдать её чувства.       Кассандра только хмурится, недоуменно смотря на Августа. С чего бы ему интересоваться этим? Почему это его так волнует?       Ранее она часто замечала внимательные взгляды Августа, направленные в её сторону. Она не придавала этому особого значения ровно так же, как и в целом странному поведению гвардейца: нередко Август старался избегать её, всячески пытался не смотреть ей в глаза, опускал голову, однако Кэсс чувствовала, как он прожигал взглядом её спину, когда она отворачивалась; если им приходилось общаться, то Август вел себя так, будто был знаком с ней достаточно давно. Бывало, он смущался её присутствия. А иногда у Кэсс было ощущение, будто Август на неё за что-то был в обиде.       Кассандра не знает, какие мысли крутятся у него в голове, да и ей тогда это было не интересно, но сейчас он заставляет её об этом всерьёз задуматься.       Ответ приходит к ней быстро, и с её губ срывается смешок вместе с вопросом:       — Ты обо мне беспокоишься? — Кэсс не может не ухмыльнуться: вероятно, этот вопрос должен вогнать его в краску. На её удивление, Август остается серьезным, и на его лице нет ни следа смущения.       — Я всегда считал, что за тебя не надо беспокоиться, — отвечает он, а Кассандре становится не по себе не то от тихого, но твёрдого тона его голоса, не то от тяжелого взгляда, которым он её одаривает.       — Да, — сипло соглашается Кассандра, напрягая плечи, — я не всесильна. И если ты боишься быть в гвар…       — В этом нет твоей вины, — успокаивает её Август и хватает за предплечья. Кассандра вновь чувствует прилив мурашек. — Если бы не он, то всё было бы нормально. Этот человек, он же… Он совершенно не думал, что делал. Он просто ужасен и отвратителен!       Кассандра возмущенно вздёргивает голову и резким движением скидывает руки Августа с плеч, пронзая его разозленным взглядом.       — Ужасен он или нет, но это не тебе решать, — четко проговаривает она.       Его брови в удивлении поднимаются вверх. Кассандра, кашляя в кулак, отступает на шаг и отворачивает голову в сторону. Она понимает, в чем причина его бурной реакции на синяки, Август переживает за неё, но он не знает, что случилось в ту ночь на самом деле. Ей также стоит учесть, что Август — молодой новобранец, которому пока везет не лицезреть настоящие раны и синяки.       — Там произошла одна нехорошая ситуация, — уже мягче объясняет Кассандра, не замечая, как Август начинает странно улыбаться. — Не будем об этом.       — Неужели… для тебя этот человек что-то значил? — не то насмешливо, не то неверяще спрашивает он.       — У нас с ним ничего не было, если ты об этом, — уклончиво утверждает Кассандра, пряча за зубами «ничего никогда и быть не могло». Это слишком глупо, но она хочет, чтобы Август смог удостовериться в этом.       Он фыркает. Его тоже смешит эта мысль?       — Это в любом случае его не оправдывает, — шепчет Август в сторону скорее себе, чем собеседнице.       — Да, не оправдывает, — хмыкает Кассандра, — но ты ещё не дорос до того звания, чтобы тебе было дозволено его судить.       Август хмурится, о чём-то раздумывая. Затем, чуть ухмыляясь, поднимает на неё взгляд. Кассандра прикусывает губу, ей определенно не нравится этот разговор и то, что Август, вероятно, уже успел себе напридумывать.       — Ты продолжаешь иногда думать о нём, ведь так? — внезапно выдает он.       Кассандра раздраженно выдыхает сквозь стиснутые зубы перед тем, как неожиданно притянуть Августа к себе за воротник и поцеловать его.

***

      Вэриан распахивает глаза и замирает, когда чувствует тепло на своих губах.       Он не отстраняется, он не может даже пошевелиться от шока, и только через несколько секунд к нему постепенно начинает приходить осознание того, что происходит. По телу проносится приятная дрожь.       План Вэриана был прост до безобразия. Спасти отца, отомстить принцессе и ни в коем случае не сближаться с Кассандрой. Но он добровольно начал нарушать свои же правила, когда вместо того, чтобы игнорировать присутствие Кэсс на тренировках, как он и планировал с самого начала, не смог сдержаться, чтобы не посмотреть в её сторону. Сначала он смотрел на неё с ненавистью, мечтал, как отомстит, нанесет удар в спину, но чем больше он общался с ней, тем больше чувства у него становились к ней запутаннее. Вскоре Вэриан неосознанно перестал думать о Кассандре как о враге, предателе, которому он поклялся отомстить.       Сейчас он уже не чувствует потребность в мести. А это намного усложняет порядок действий, которому он обещал себе следовать.       Кассандра целует его грубо, с напором и жадностью, но со своей особой страстью, которая кружит ему голову и принуждает неумело, но не менее страстно отвечать на поцелуй. Вэриан прикрывает глаза и аккуратно держит её за плечи, искренне наслаждаясь моментом.       Это не входит в план. Это не входит в план. Это не входит в план. Это не входит в план.       Мысли о плане вылетают из головы, и он даже не задается вопросом, что сподвигло её на этот поступок. Желудок приятно скручивает, а грудную клетку сдавливает.       Она перестает держать его воротник и спускает ладони ему на грудь. Вэриан сильнее сжимает её плечи, поддаваясь вперёд и уже по собственной инициативе углубляя поцелуй.       Внезапно Кассандра отстраняется, чуть отталкивая его от себя.       — Свободен, — командует она, демонстративно вытирает губы и садится на скамью, чтобы переобуться. — Ты получил, что хотел.       Вэриан растерянно бегает по ней взглядом, всё ещё пребывая в шоке. Его удивляет то, как Кэсс меняется в своем поведении. Он медленно облизывает губы, все ещё чувствуя на них приятные ощущения от недавнего поцелуя.       — Свободен, — невозмутимо повторяет она, но её нервные движения показывают её напряженность. Вэриан уверен, что она уже жалеет об этом. — Твоя ревность мне не нужна.       — Что…? — пораженно выдыхает Август. Он прокручивает в мыслях диалог и начинает краснеть. — Н-нет, подожди! Ты всё не так поняла, Кэсси… Я…!       — Ты мне уже и прозвище придумал? — она нервно усмехается. — Уходи и никогда меня так больше не называй.       Вэриан открывает рот, чтобы оправдать себя, в ту же секунду захлопывает его обратно и, кинув сожалеющий взгляд на Кэсс, послушно поворачивается к выходу. Сейчас ему действительно лучше уйти и не делать своё положение ещё хуже. Иначе что он мог ей сказать? Извиниться и раскаяться? Рассказать, кто на самом деле перед ней, чтобы она поняла всю абсурдность ситуации?       — Подожди, — окликает она его. Август останавливается, переставая дышать. — Не смей об этом никому рассказывать.       Вэриан отстраненно кивает и уходит.       Ему ненароком удавалось слышать разговоры гвардейцев, что обсуждали план действий по его поимке. Конечно, после тех самых событий его арестовали, но он в ту же ночь сбежал. Его искали, однако, очевидно, так до сих и не нашли. Вэриан усмехается — а ведь он у них прямо перед носом. Он знает: они суетятся, потому что боятся, что он мог задумать что-то плохое. Что ж, они были правы.       Но Август задумывается о том, чтобы переписать свой план.