Синица и Ворон

Накануне прошёл дождь, и даже на главных, широких улицах, мощёных мелкой плиткой, встречались неглубокие лужи. В них шаловливо отражалось солнце, И Нелли порой наступала на него, заставляя солнечные блики пугливо разбегаться от её кроссовок. Подошвы были литыми, так что промочить ноги Нелли не боялась. Куда больше её пугала мысль, что она так и не найдёт, о чём поговорить с Лидией, та решит, что Нелли ужасно скучная, и пожалеет о своём желании с ней погулять. Сама Лидия шла рядом, плавно, размеренно, её задумчивый взгляд был устремлён прямо и вверх, на укутанное облаками, наполовину утопленное в них солнце. Она не выглядела, как человек, который о чём-то волнуется, лихорадочно ищет тему для разговора, и слегка потеет ладонями. Нелли ей позавидовала. — О чём ты думаешь? — наконец, спросила Нелли, признавая своё поражение. — А что, если бы существовало такое общество, где на свидания с собой было бы принято приносить не цветы, а что-нибудь ещё? — живо откликнулась Лидия, блестнув тёмными глазами. Она мгновенно преобразилась, будто из волшебного камня, который копит силу и свет, в камень, готовый их явить миру. — А что, например? Шоколадки? — удивилась Нелли. — Нет, это ведь тоже довольно типично для нас. Например, сказки. Особенные истории. Ты готовишься встретить человека, который тебе нравится, и выбираешь ему историю, которая, как тебе кажется, ему придётся по душе. Подбираешь её, как камни и бусины в браслет, чтобы под цвет глаз. Вычитываешь в книге, гуглишь, выдумываешь — не важно. Как тебе? — Приносить с собой сказку? Это довольно необычно, — Нелли недоумённо нахмурила брови. Сначала идея показалась ей странноватой — что с этой сказкой делать? В вазу не поставишь, комнату не украсишь — набрать текстом, распечатать и на стенку повесить, что ли? Но потом… История, подобранная специально для неё… Где-то в глубине души смущённо встрепенулось и потеплело. — Довольно сложно угадать с историей так, чтоб точно понравилась, — наконец, проговорила Нелли. Лидия всё это время молчала, словно давая ей распробовать эту мысль, прожевать её и максимально ощутить вкус и послевкусие. Теперь заговорила: — Есть ведь добрые короткие истории, которые точно никого не расстроят, как красивый цветок. А прогадать можно с чем угодно, с цветами тоже: вдруг я принесу человеку розы, а он вообще любит лилии или орхидеи. — Фиалки, — Нелли вообще не поняла, нафига сейчас это сболтнула, и покраснела. И тут же поспешила продолжить тему: — А с чего тебе подумалось про истории? — Да так, — Лидия улыбнулась. — Просто есть у меня одна. Подумалось, что если бы нужно было приходить с историями, я бы её подарила. Они проходили мимо драмтеатра, и свернули в небольшой скверик при нём. Сразу стало тише, будто у одной из главных городских дорог слегка убавили звук. Только мерно шумел ряд небольших фонтанов — их ещё не успели отключить на осенне-зимнее время, — да переговаривались люди, сидя на лавочках, проходя мимо. Лидия присела на бортик одного из них, расправила длинную чёрную юбку, застегнула кожаную куртку, выправила волосы из ворота. Нелли примостилась рядом. По ткани её светлой ветровки едва слышно забарабанили даже не брызги — водная пыль. — Одна девушка работала в чайной лавке, — начала Лидия, прикрыв глаза и слегка склонив голову набок, к Нелли. — Лавка была маленькая, да и улочка, где она стояла, была узкой и извилистой, здесь не место было большим блестящим торговым центрам. Посетителей было немного, поэтому продавщица на лавку была одна. Она разбиралась в бесконечных сортах пуэра и улуна, в которых мне и подавно не разобраться, но ещё у этой девушки было важное и тайное дело: она выпускала на волю чайных драконов. Посетители не видели их, но чайным драконам девушка понравилась, и они открылись ей — с ней заговорил их старейшина, живший в дорогой жестяной банке с зелёным жасминовым чаем. Дело в том, что чайные драконы — они возрождаются, как фениксы, к старости обрастают сухими чайными листьями, как чешуёй, им трудно летать с таким грузом, их крылья становятся сухими и ломкими. Когда они готовы переродиться и лететь на волю, они сворачиваются в клубок потуже, зарываются поглубже в чайные листья, чтобы затеряться среди них. А когда их, наконец, заваривают, и первая струя кипятка касается притаившегося дракона и омывает его — дракон вылетает вместе с клубами пара и аромата, расправляет крылья, нежно и юно пахнущие жасмином или, например, брусникой, и, обновлённый, улетает прочь, в небеса, к свободе. Девушка отпускает их, своих подопечных, со многими она знакома, и их чайные банки или пакеты для неё, как дома хороших друзей. Она вручает эти пакеты покупателям, приносящим в это чайное царство совсем другие, чужеродные ароматы, и полушутливо просит заботиться об этом чае хорошо. Однажды так она вручила жестяную банку чая с апельсином маленькой девочке с мамой, прямо девочке в «добрые руки». Заварочный чайник в квартире у девочки был большой, чтоб всей семье хватило, и прозрачный. Девочке всегда нравилось забраться с ногами на табуретку и наблюдать, как заваривается чай, как вода набирает цвет. И в тот день она так же смотрела в чайник, как вдруг: «Мама, мама, смотри! В чаинках кружится маленький дракончик! Ну мама, ты не смотришь! Ну вот, он улетел через носик…» «Ну что ты, дорогая, какие драконы в чае? Мы же не в сказке. Наверное, тебе показалось». Хотя девушка, продающая чай на маленькой извилистой улочке, едва ли бы с мамой согласилась. Нелли долго молчала, впитывая в себя сказку, с лёгким восторженным головокружением, с иллюзорным ароматом чая, будто бы окутавшим Нелли с Лидией, объединяя их и эту историю. Это было невыразимо прекрасно! — Я… У меня просто нет слов… Это так… — выдохнула Нелли. — Волшебно! Спасибо тебе! Лидия мягко довольно улыбнулась, а Нелли поняла, как именно может сохранить эту сказку. Не нужно ничего распечатывать, она ведь может, нет, она обязана это нарисовать! И тут Нелли снова бросило в жар и в краску: погодите, если Лидия говорила о сказках вместо цветов, а потом рассказала эту чайную сказку, значит ли это, что у них сейчас прямо свидание?