Пи:ч и мятный фильтр

— Ты будешь кофе или чай? Что я блять вообще здесь делаю? — Чай с мятой. — Окей, я заплачу, это ведь я позвал тебя. А я каким-то образом согласился Я сижу с Паком, который мой новый преподаватель по корейскому и классической и современной корейской литературе, в кафе, потому что я удивился, насколько юным и растрёпанным он казался, когда запутавшись в собственных ногах, упал, повертелся свой офигенной задницей перед моим носом и выглядел словно выброшенный на улицу котёнок? Юнги думает об этом, и этой ситуации в целом, раз за разом и совершенно не понимает, как оказался здесь. Приторное кафе. Абсолютно. Юнги представляет здесь милую парочку на очередном или первом свидании, ванильно воркующих о повседневности каждого следующего за предыдущим дня, обсуждающие вездесущую пустоту, вроде вкуса чая или пирожного. Мягкие диванчики, аккуратные миниатюрные столики, мягкие игрушки всюду, розовый цвет и рюши, цветы, десерты, миловидный таец, судя по акценту, в роле официантки в розовом передничке с бантиком, запах кофе и карамели повсюду, и Юнги не хватает только пыльцы фей и радужных летающих единорогов вокруг, чтобы хорошенько проблеваться от всей этой сахарной жвачки в воздухе или слечь в больничку от недостатка инсулина. Чимин в эту атмосферу вписывается, а его волосы почти сливаются с цветом стен и на Чимине он больше не кажется отвратным. Он разговаривает с парнем за кассой словно с подружкой и при этом, кажется, это похоже на лёгкий флирт. А вот угрюмый Мин выглядит как тёмная тучка в долине фей. Взъерошенные белые волосы, синяки под глазами, подранные губы, чёрная безразмерная толстовка и серые спортивки в раза три больше по объёму тонких ног Юнги и держащихся на талии только благодаря сильно затянутому поясу, а обувь, казалось, пережила пару наводнений и один поджог. Кроме них в дальнем углу кафе сидела девушка и работала за ноутбуком. А рядом с ними компания из четырёх школьниц, довольно шумные, обсуждают какую-то только что дебютировавшую группу айдолов и менее всего Юнги хотелось даже краем уха слышать о том, какую часть тела в голом виде они хотят увидеть, да и количество слово «красивый» критически превышает допустимую отметку/предложение. Поэтому он ждёт пока Пак сделает заказ и они переместятся куда-нибудь подальше от кассы и от хитрого взгляда большеглазого тайца. — Юнги, хочешь что-нибудь съесть? — Я не ем сладкое, — Юнги отворачивается и смотрит на улицу, подпирая щёку рукой, кажется скоро дождь пойдёт. — Тэна, у вас есть что-нибудь с мятой? — на этих словах блондин переводит не злой, но очень раздражённый взгляд на тайца, который смотрит прямо на Мина и немного щурится. Лисья морда — Как тебе лимонное парфе с листиками мяты и зелёного чая? — Да отлично, мы берём. — И Мин даже отрывает руку от щеки и смотрит, как минимум, возмущённо в спину преподавателя, который расплачивается за персиковое мороженое и латте для себя, и мятный чай с лимонным парфе для случайного посетителя этого тошнотворного рая. — Эй, Чимини-хён, у тебя линзы одной нет, смотрится как минимум двусмысленно, — Тэн кивает в сторону беловолосого, а Чимин поворачивается, удивлённо смотрит на Юнги и густо краснеет, обратно отворачиваясь к тайцу с тихими воплями: — Читааа, неет, он мой ученик, это не то, что ты подумал. Он точно гей — Если я её сниму — до дома не доеду, и даже не дойду. — А, точно, ты же слепой, как крот. — Я могу вас отвезти. У меня есть права, — заявляет Юнги, хоть и звучит очень отрешённо. — Ты слишком маленький, — бросает Чимин и забирает заказ и карточку, которую протягивает Тэн. — Мне есть восемнадцать. — Чимина, а он точно твой ученик? — тянет Тэн и ухмыляется одними уголками губ. — Читтапон! — восклицает Пак и забирает напитки, ставя их на столик, за которым сидит Юнги. — Давайте пересядем подальше, — предлагает Мин и старший охотно соглашается. — Тэн, принеси дессерты пожалуйста. — Да, конечно. Таец оказывается ещё меньше Чимина в росте и тоньше в телосложении, у него определённо нет таких бёдер и ляжек, но у него очень красивая фигура. Похоже он очень хороший друг Пак Чимина. Они садятся за дальний столик у окна и первое, что Чимин спрашивает — возраст. — Вы не хотите этого знать, поверьте. — Юнги, давай на чистоту, я вообще не имею ни малейшего понятия, почему ты сейчас сидишь здесь, почему я тебя позвал в кафе и почему мы вообще разговариваем. Я твой преподаватель, я вообще первый день преподаю, но… Ты так заинтересовал меня. Тебя защищают твои одноклассники, а сам ты не говоришь почти. Ты первый такой человек, который заинтересовал меня…почти с первого взгляда, но это была не твоя внешность… — он делает паузу и немного вздыхает, начиная ковырять мороженое ложечкой, — мне совершенно безынтересны люди моего возраста, только те, кто старше меня, потому что только с ними я могу о чём-то говорить, но в тебе столько чего-то… я не могу этого понять… Он снова запинается, выглядит, опять же, как побитый котёнок, нерешительный от слова совсем и не поднимает взгляд на Юнги, а может быть стоило бы, потому что тот смотрит не отрывая взгляд, следит за мимикой и каждым движением губ. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Мне не стоило вообще звать тебя, прости… Я случайно… Я… — Снимите вторую линзу, у вас так зрение ещё больше испортиться, а я завезу вас домой, если вы разрешите сесть за руль вашей машины. У меня есть права, я часто езжу и мне есть восемнадцать лет. — Угу. Опять это его угу Он встаёт, берёт свою сумку и уходит в направлении туалета. — Боже ж ты мой.