И вижу я во сне, как правлю Вестеросом

05.02 Этой ночью мне всё же удалось проникнуть в сновидения Вариса. Судя по всему, его жизни уже ничего не угрожает, хоть он всё еще слаб и вряд ли пригоден для допроса стандартными методами. Вероятно, даже легилеменция может если не убить, так превратить Паука в овощ, чего мне бы искренне не хотелось. Всё же Варис создает впечатление человека, обладающего железной волей и самообладанием, так что секреты своего разума без боя не выдаст, а его покалеченный организм может просто не выдержать напряжения. Но сны... Сны – дело иное. Никто не ожидает опасности от своих снов, пока не становится слишком поздно. Во сне можно увидеть прошлое, узнать мысли и желания, стремления и планы любого. Правда, и попасть в чужой сон мало кто может, не говоря уж о перехвате контроля. Но если обладать нужными навыками, действовать не в лоб, а лишь подталкивая сознание человека к тому, чтобы во сне отображалось то, что нужно вторженцу... Это оказывается намного проще, чем выбивать информацию из покалеченного упрямца. Изучать цели и мотивы Паука было интересно, но довольно сложно. Даже во сне, подсознательно, но пытался скрыть какие-то детали, выставить на показ то, что хотел продемонстрировать другим, а не то, что было у него внутри. Варис говорил, что он служит государству и ненавидит магию. И если на счет его служения у меня большие сомнения, то магию он действительно ненавидел. Ненавидел, боялся и не стеснялся использовать. Ритуал, что провел над ним маг, не прошел для него даром. И итогом стали не только потеря его «мужественности», но и дар. Варис начал чувствовать людей, способных к магии. Конечно, он не сразу научился понимать, почему к определенным личностям начинает испытывать что-то странное, все же магия на тот момент была очень слабо развита, и без обучения проявлялась либо при наличии сильного дара (что было большой редкостью), либо в критических условиях и при удачном стечении обстоятельств. Порой, спящий магический дар проявлялся в виде интуиции, или предчувствия опасности, или повышенной удачей. На площади, где чаще всего промышлял будущий Паук, парнишка сразу выделил двух людей, к которым испытывал это странное чувство. Молодой стражник, Бенерро, что слишком часто умудрялся ловить довольно умелых воришек. Он будто бы вырастал из-под земли прямо на пути следования незадачливого щипача, еще до того, как он успевал передать украденное своим помощникам. И всегда успевал выдернуть добычу до того, как мальчишке удастся убежать или к нему подойдет его силовая поддержка. Вторым был старик-распорядитель одного вельможи, который руководил закупками для усадьбы своего господина. Он всегда набирал немало товара, при этом подслеповато щурился и подносил продукты к глазам, чтобы оценить их качество, слуги в его сопровождении были невнимательны, и всегда были загружены до предела, что делало его лакомой жертвой для кражи. Однако никому, кого знал Варис, не удалось ограбить старика без последствий. Нет, он не ловил никого за руку, обычный подслеповатый старик был физически на это не способен. Но один поскользнулся, сунув руку ему за пояс, второй, подходя, вдохнул жгучие специи, что нес один из слуг, и так расчихался, что сразу привлек к себе внимание. Третьему в ухо заехал полной корзиной слуга – и нет, он его не заметил, а просто неудачно повернулся. Четвертому удалось вытащить кошелек без проблем, но, развернувшись, он попал в руки прямо к Бенерро. Когда про этого неуловимо старика услышал Беличо, пятадцатилетний воришка, что считался одним из лучших в этом непростом ремесле, он лишь посмеялся и заявил, что завтра он покажет неудачникам, как нужно отбирать деньги у стариков. Нашли его лишь через несколько дней, в канаве с перерезанной глоткой. Старик стал среди мальчишек практически легендой, и многих зазнавшихся новичков потом отправляли на «плевое» дело, чтобы напомнить им, что их навыки далеки от идеала. А слишком наглых конкурентов старались подставить перед Бенерро, который стал настоящим пугалом для всех воров. Варис же для себя отметил, что не стоит даже пытаться грабить тех, кто вызывал в нем неопределимые чувства. Можно сказать, что именно тот ритуал превратил Вариса в Паука: он подарил ему весьма полезную способность, а также дал самую лучшую мотивацию – месть. А чтобы отомстить, нужно было как минимум узнать, кому мстить. И целеустремленный мальчишка решил не довольствоваться простой целью в виде колдуна, а захотел добраться до того, кто заставил его долгие годы просыпаться в холодном поту от воспоминаний о своем голосе. Именно тогда будущий Паук узнал, что за информацию порой нужно дорого заплатить. Сказки и легенды доставались ему бесплатно, за некоторые слухи часто требовалась какая-то услуга, а за информацию из книг и различные тайные знания приходилось платить полновесным золотом. Это золото оказалось потрачено совсем не зря. Варис не только смог узнать имя своего Врага, но и осознал, что может чувствовать магически одаренных людей. А также нашел приемлемую методику по их инициации. Правда, она не отличалась милосердием, поэтому будущему Мастеру над шептунами пришлось бежать из Мира, когда о его милых экспериментах, а главное, о цели этих экспериментов, стало известно страже. В Пентосе Варис продолжил свои изыскания, но уже под прикрытием молодого браво. И у него всё получилось. Паук завел своих первых «питомцев» - мышек. Маленьких девочек и мальчиков, обученных читать, которые были способны пролезть в любые поместья и узнать любые тайны. Но не благодаря тому, что они были маленькими – в Пентосе не идиоты живут, к которым в закрытые кабинеты могут спокойно пролезть пятилетние, пусть и обученные, дети. И их поместья слабо напоминают Красный замок, изрытый тайными ходами, так что детям не так уж легко было бы незаметно перемещаться по их обители, даже не говоря о том, что маленькому ребенку еще нужно было бы как-то попасть в охраняемое поместье. А вот мышке... Варис получал искреннее удовольствие, забавляясь своей шутке, ведь все думали о маленьких детях, а не о мелких грызунах. Паук открыто заявлял, что его мышки могут выведать любые тайны, проникая куда угодно. И мышки так и делали. Даже в самом богатом особняке полностью избавиться от грызунов было невозможно, и весь дом постепенно становился буквально окутан их ходами. Запертые двери, закрытые шкафы, круглосуточная охрана – всё это не было препятствием для маленькой мышки, особенно если ей управляло сознание человека. Всего один на тысячу был способен к тому, чтобы стать оборотнем. Пытаться найти и обучить одаренного случайно – практически невозможно, особенно учитывая, что шансы на успех далеко не стопроцентные. Но в многотысячном Пентосе, как и прежде в Мире, Варису не составило труда найти десяток детей, способных к этому, ведь он четко чувствовал способность к магии. Чтобы помочь им овладеть способностями, их держали впроголодь, практически на одной воде, зафиксированными на полу. Они были почти полностью лишены движения, лишены еды, а перед их глазами в просторной клетке бегала мышка, залезая на различные уступы, ветки, бегая в колесе, занимаясь какими-то своими мышиными делами. Свежая вода, разнообразные фрукты и зерно в изобилии находились в её кормушке. Детский разум гибок, поэтому обучение проходило довольно успешно. Естественно, детям рассказывали, что у них должно получиться, демонстрировали мышей, полностью подконтрольных желаниям уже обученных «мышек». Магии нужен лишь толчок, и в столь экстремальных условиях ребенок всеми силами стремился к тому, чтобы вновь почувствовать яркий вкус еды и свободу передвижения. Подозреваю, что именно экстремальные условия и регулярные лишения привели к тому, что за Стеной оборотни не являются чем-то необычным, и практически каждый одаренный открывает в себе эти способности. У самых талантливых получалось занимать тело мышки уже через неделю. Маленький мышиный мозг не способен оказать сопротивление даже разуму ребенка, поэтому контроль над телом захватывался довольно просто. Некоторым, правда, приходилось учиться этому больше месяца, и тогда к ним начинали применять и физические воздействия. Если за два месяца ребенку так и не удавалось освоить обортничество, то его просто забивали до смерти – Варис, чьей единственной магической способностью было обнаружение чужой одаренности, искренне ненавидел и презирал тех, кто не мог раскрыть свой потенциал. Обучение чтению и письму начиналось только после того, как ребенок осваивал тело животного, поэтому убивал неудачников он без всякой жалости, он совершенно бесплатно брал их с улицы, а на еду уходило пару медяков. Кроме того, это было и мерой предосторожности – магия имеет множество лиц и сторон, и, если не поддалась одна, может получиться другая. Пауку не нужны заклинатели огня, не нужны предсказатели и иллюзионисты. Всех, кто обладал магией, он приговорил к смерти – естественно, после того, как они станут для него бесполезны. Предсказатели и провидцы могли увидеть собственную смерть, их обучение было довольно долгим, в толкованиях их видений нельзя было исключать ошибок, поэтому Вариса не привлекала эта сторона магии. Паук был рад оказаться в Вестеросе, ближе к тем, кого он жаждал уничтожить. Тут ему потребовалась информация со всей страны, что и привело к появлению пташек. Мыши бегают недостаточно быстро и далеко, птицы в этом деле гораздо более мобильны. Оборотни могут брать «объезженных» животных под свой контроль на достаточно больших расстояниях. До Стены дотянуться из Королевской Гавани было невозможно, самые выносливые пташки долетали лишь до Рва Кайлин, но остальные королевства были под наблюдением Паука. Варис старался решить данную проблему, поселив несколько пташек ближе к Северу, что позволяло следить и за Винтерфеллом, хоть и значительно удлиняло время получения информации. Но условия на Севере гораздо суровее, и мелкие птицы часто гибли, лишая рассудка пташек Вариса. Нередко он слышал о странном поведении воронов, которые на Севере буквально набрасывались на любую мелкую пичужку, что была под управлением его пташек. С более крупными птицами тоже происходили различные неприятности, заканчивающиеся быстрой смертью. Поэтому довольно быстро Паук отказался от наблюдения за Севером такими методами, ограничившись обычной шпионской сетью. Варис упорно работал, окутывая Вестерос паутиной своей сети. Он надеялся достичь своей цели с помощью Таргариенов, но Безумный король лишил его этой надежды. Он хотел, чтобы Роберт стал могущественным королем, но он стал лишь пьяницей. И уже долгие годы Паук готовит нового претендента на трон, который уж точно поможет ему в реализации его цели. О, мотивация Вариса была довольно интересна. Он не желал денег, ибо богатство таит за собой многие волнения. Не желал власти, ему вполне хватало той, что у него была. Будь у него дети, он мог бы оставить власть и богатства им, но он был евнухом и прекрасно понимал, что после смерти это всё ему не пригодится. Он не жаждал славы и признания – нет, в самом начале, будучи мальчишкой, он хотел этого, но позже, прочитав сотни книг и исторических трактатов, он понял, что слава живет не многим дольше человека. Сотни имен выдающихся людей, что меняли Вестерос, перекраивали под свои желания Эсос, возвеличивали Валирию, просто стерлись из памяти людей, оставшись лишь на желтеющих листах рассыпающихся книг. Пройдет еще несколько десятилетий, и даже книги о них забудут, превратившись в пыль. Да, некоторые имена сохраняются в истории, но живут лишь столько, сколько живут те, кто заинтересован в этих знаниях. Про Брандона Строителя помнят только потому, что дом Старк по-прежнему велик, а тысячи известных деятелей прошлого забыты, так как их дома проиграли в игре престолов. Эйгона Таргариена помнят и даже в честь него ведут отсчет времени, однако Таргариены пали лишь недавно, а года от Завоевания Эйгона перестанут считать, как только новый властитель захочет увековечить свое имя. Об остальных королях Таргариенах помнят лишь дряхлые старцы и изредка узнают восторженные юноши, а большинство простых жителей не отличит Джейхейриса от Эйниса, не говоря уж о том, чтобы отличить Джейхейриса Первого от Джейхейриса Второго. Евнух был в принципе не способен на создание династии, так что был обречен на забвение независимо от своей славы. Варис выбрал для себя совсем другую цель, в чем-то более простую, - месть. Полное уничтожение всего того, что разрушило его прошлую жизнь. Месть самой магии, но в первую очередь – тому, чей голос преследует его во снах. У него есть много имен, но наиболее известны два: Король Ночи и Великий Иной. Колдун, лишивший его потомков, поклонялся именно ему. И Варис поклялся себе сделать всё, чтобы Иные были уничтожены. Для этого ему нужно было крепкое государство и лояльный его идеям король. Рейгара постигла слишком быстрая смерть, Роберт даже не пытался стать нормальным правителем, так что все силы Вариса были направлены на то, чтобы проложить прямой путь к трону для своего кандидата. И, не сцепись Старки с Ланнистерами так быстро, и не попади я в тушку Джоффри, у него бы всё получилось. Правда, я так и не смог понять, как конкретно он собирался уничтожать Иных – планы были слишком расплывчаты, Паук явно продумал множество вариантов и сценариев, поэтому вытянуть из его сознания что-то конкретное у меня не получилось. Впрочем, как дойдет дело до войны с Иными, можно будет более детально покопаться в голове Вариса. Сейчас для меня были важнее сведения о его шпионах и связях. Ну и сама его история была довольно любопытной. Честно говоря, я даже немного пожалел, что теперь Вариса уже невозможно перетянуть на свою сторону, да и в состоянии обрубка он вряд ли сможет выполнять свои обязанности. Но и действовать по-другому я не мог – он слишком много знал, в том числе и о магии, а о его мотивах я мог только догадываться. От Иных, вероятно, он бы помог мне избавиться, но потом, как только смерть короля не угрожала бы его мести, евнух попытался бы устранить и меня: все же магию он искренне ненавидел, хоть и не гнушался использовать её в своих целях. Что сделано, то сделано, теперь нужно идти дальше. *** Основную нужную мне информацию я получил, так что захват шпионской сети должен пройти без проблем. В целом, очень мало людей контактировали напрямую с Пауком, так что для них ничего и не изменится, главное, чтобы платили за информацию, а кто конкретно её получит – им плевать. Так как Варис уже пережил лихорадку, и угрозы его жизни нет, теперь можно кого-то временно назначить на данную должность, вручив в его руки немагическую часть сети. С настоящими пташками и мышками разбираться придется мне, но у Вариса были и вполне обычные дети на службе, которых он выдавал за настоящих пташек, и они тоже были источником полезной информации. К сожалению, Мартин довольно скупо описал придворных, так что определиться, кто достоин занять эту должность, довольно тяжело. Джоффри тоже не особо интересовался деловыми качествами придворных, так что на его память опираться не стоит. По поводу постоянного исполнителя роли Мастера над шептунами я тоже думал немало. Конечно, хотелось бы на этом месте видеть настоящих профессионалов, и, на мой взгляд, один из лучших кандидатов на эту должность – Уолдер Фрей. Сидя в своих Близнецах, он был неплохо осведомлен обо всем, что происходит в Вестеросе, да это и не удивительно, так как он имел потомков (читай – агентов влияния) практически во всех значимых областях Семи королевств. А бастарды обеспечивали информацией и слухами из низов, общаясь с рыцарями, оруженосцами и наемниками. Кроме того, имея «шпионов» официальных, можно было меньше волноваться об обнаружении настоящих шпионов. За свою долгую жизнь он обрел огромное количество связей, которые старательно укреплял через браки и торговые договоры. Да еще и умудрялся держать в кулаке всю свою озлобленную свору Фреев и Риверсов. Учитывая, что переход Фреев на сторону короны выбьет опору из-под задницы Талли, да и отрежет сообщение с Севером – идеальный вариант. Вот только Уолдер слишком стар, чтобы тащить его в столицу, а поставлять сведения из Близнецов... Неэффективно. А про его потомков ничего хорошего сказать нельзя, так что Фреи отпадают. Вторым вариантом был Доран Мартелл – достаточно осторожный, умный и умеющий ждать. Будучи прикованным к Дорну, он получал довольно своевременные сведения как из Вестероса, так и из-за Узкого моря. Да, он значительно уступал в этом Варису, и не мог похвастаться такой удобной ширмой, как Уолдер, но всё же он был довольно хорош. Да и приблизить его сейчас, когда он уже знает о смерти Визериса, но еще точно не узнал о рождении драконов – весьма выгодно. Дорн очень сложно покорить военным путем. Завоевать – вполне возможно, но удержать – задача совсем другого уровня сложности. Из-за климата там не оставить достаточное количество войск для контроля над сомнительными настроениями в народе. Принудительно расселить дорнийцев по другим областям Вестероса – можно, только вот сам Дорн заселить жителями других регионов будет проблемно. Хотя изначально я рассматривал данный вариант, но все же решил отказаться – слишком уж специфичный регион, если большинство новых жителей будет непривычно к таким условиям, то экономика просто загнется. Поэтому превратить Мартеллов в союзников – довольно важная задача. Вот только Доран тоже не особо-то мобилен. В целом, это можно изменить, я смогу подобрать аналоги для создания нужного зелья, всё же Малфоя готовили как зельевара-целителя. Но для этого нужно как минимум осмотреть Мартелла, всё же то, что Мартин назвал подагрой (или это вообще просто вольность переводчиков), может быть чем-то совершенно иным. Хотя... Можно попробовать сделать это через сны. Никогда таким не занимался, но вдруг получится? Определенно, стоит это обдумать и, как минимум, пообщаться с осторожным интриганом. Следующие очевидные претенденты - Мизинец и леди Оленна. Они весьма достойные кандидаты на данную должность, но по политическим причинам никого из них назначить я не могу. Мизинца придется убирать в любом случае, и нет никакого смысла давать ему в руки еще больше информации. А Королева Шипов... Я и так собираюсь предложить Простору очень многое, не стоит отдавать все важные посты в руки одного региона. Так что, если ничего не получится с Мартеллом, Мастером над шептунами станет, скорее всего, Киван. Информацию анализировать он умеет, свою игру вряд ли начнет, а работать в тандеме с Тайвином, который продолжит выполнять обязанности Десницы, Киван привык. Правда, я бы предпочел его видеть на роли Мастера над монетой, всё же Бейлиша нужно будет заменить кем-то, а Киван должен прекрасно разбираться в финансах. А вот Тириона я не вижу в составе Совета. Да, он не дурак, но и гением его назвать нельзя. Обиженный на всех вокруг, самовлюбленный эгоист, с упертостью барана ставящий хотелки своего члена выше всего остального. Не мне его в этом упрекать, но всё же. Большинство его успехов обусловлено тем, что его отец – Тайвин Ланнистер, который все же обеспечивает своего непутевого сынишку, и не позволяет усомниться в поговорке про Ланнистеров, которые всегда платят свои долги. При этом у карлика хватило наглости убить отца, которому он обязан всем – как минимум тем, что не подох в младенчестве, и не побирался всю жизнь в качестве циркового шута. Я практически уверен, что Тайвин никогда не даст Тириону то, чего он так жаждет – признание и восхищение. Седой Лев не привык показывать свои чувства, да и вряд ли карлик сделает что-то такое, что приведет его в восторг – Тирион умен, но не гений, а требования у Тайвина высоки. Не получив желаемого, карлик вполне может выкинуть что-то эдакое. Да и ко мне он совсем не лоялен, это не говоря о вероятности того, что Тирион может быть «третьей головой» дракона. Так что – нафиг, обеспечит наследников для Утеса и Севера, и можно будет избавляться от обиженки. К реальной власти допускать его лишний раз смысла нет. *** Через час после завтрака у меня начиналась тренировка с Селми. Он оказался действительно мастером своего дела, так что я ни разу не пожалел о своем решении вернуть его. А то, что он нашел определенный подход к Арье, и не позволял ей излишне дерзить, поднимало его в моих глазах еще выше. Девчонка оказалась очень шустрой и ловкой. А еще – безумно упрямой. Все показываемые удары она отрабатывала до тех пор, пока у неё не получится. Честно говоря, не будь у меня магии и умения укреплять и восстанавливать свое тело, Арья имела бы все шансы отделать меня во время спаррингов. Тело Джоффри оказалось совершенно не тренированным, благодаря мстительности парня и гиперопеке Серсеи, никто из ровесников не оказывал ему достойного сопротивления, в самом начале пропуская глупейшие удары. Конечно, сначала всё было не так, и Джоффри оказывался изрядно побит, но все его обидчики в течение пары дней обязательно нарывались на жестокую порку по каким-то надуманным поводам. И уже через две недели прЫнц стал непобедим, так как жизнь близ Железного трона даже детей приучила находить причинно-следственные связи. Естественно, Джоффри это расслабило. Ну хоть стойки он к своему возрасту успешно усвоил, так что моя тренировка в большей степени состояла именно из боев и отработки ударов, а не из многочисленных повторений одних и тех же движений и правильных поз. Благо, Малфой тоже в свое время обучался фехтованию, так что я мог рассчитывать не только на память Джоффри, но и на свой опыт. Благодаря ему (а еще – магии), мне удалось не опозориться в боях с Барристаном. Естественно, старый рыцарь и не пытался меня победить, ему это не составило бы труда, он просто давал мне возможность отработать технику и получить опыт боя с сильным противником. Импровизация, навязывание своего рисунка боя, реагирование на обманки и подсечки – всё это демонстрировалось ненавязчиво, и обучение проходило естественно, без напряжения и натуги. Нет, конечно, мышцы у меня буквально взрывались от боли, и без магической поддержки я бы уже валялся без сил, а следующую неделю не мог бы и пошевелиться, но именно психологического напряжения не было. Селми оказался прекрасным наставником, и было видно, что он приятно удивлен моим старанием и успехами. Арья, пока я сражался со старым рыцарем, крутилась рядом. В перерывах между боями Селми показывал ей правильные стойки, которые она отрабатывала, периодически отправляя меня отдыхать (и болтать с Сансой, которая наблюдала за моей тренировкой) или отрабатывать удары на чучелах, чтобы уделить девчонке больше внимания. А мелкой Старк всё не терпелось подраться со мной – злость её так и распирала, а память о событиях на Рубиновом броде не позволяла сомневаться в своем успехе. - Тебе нужно отработать технику, а не глупо размахивать мечом, пытаясь задеть Джоффри. – Селми не хотел ставить Арью против меня, не зная, чего от этого можно ожидать. – Тренировочные бои должны помогать развиваться, а не служить для вымещения своих эмоций. - Но я хочу стереть эту ухмылку с его наглой рожи! – Бунтарке не терпелось повторить свой прошлый успех. - Арья! – Санса была возмущена словами сестры. Девочки так и не помирились, но Санса чувствовала свою ответственность за сестру. -О, ну я совсем не против преподать твоей вредной сестренке урок манер. Сир Барристан, хоть бой со мной вряд ли её многому научит, но уж точно придаст усердия в дальнейших тренировках. Девчонка на мои слова упрямо нахмурилась. Селми не стал со мной спорить и отошел в сторону, освобождая для нас место. Арья подняла свой тренировочный меч, который больше всего походил на шпагу. Поразмыслив, я взял со стойки такой же – Малфой всю жизнь фехтовал похожим оружием, так что проиграть я не боялся. Арья сходу кинулась на меня, целясь в живот. Но я легко отклонил клинок, а не справившаяся с инерцией девочка сама насадилась на затупленное остриё моего меча. Кончик меча уткнулся ей в низ живота, заставив охнуть от боли. С трудом справившись с болью, Арья выпрямилась и упрямо подняла меч. Теперь она действовала куда более осторожно, кружась вокруг меня и внимательно следя за моей рукой. Но это ей особо не помогает, и раз за разом полоска стали обжигает ей тело хлесткими ударами: бедро, задница, бок. Хрупкая тринадцатилетняя девочка не может сдержать удары шестнадцатилетнего пацана, какой бы ловкой она не была. Да и скорости ей не хватает: острие моего клинка раз за разом врезается то в её небольшую грудь, скрытую стеганным доспехом, то утыкается ей в промежность, заставляя сгибаться от боли. Сейчас, когда Арью вернули в замок и привели её волосы и одежду в порядок, она выглядела довольно миленькой, так что эта игра неслабо меня возбудила. Еще хорошо, что утром заглянул к Сансе и снял излишнее напряжение, а то сейчас было бы совсем неудобно. Девчонка каждый раз упрямо справлялась с болью и снова поднимала меч. Но тренировка уже явно затянулась, мне хотелось поскорее стянуть с себя пропотевшую одежду и смыть с себя грязь, поэтому пришлось закончить эту игру более жестко. Дождавшись новой атаки Арьи, уже гораздо более медленной, чем в начале, увожу её меч вниз, а сам шагаю вперед, просунув ступню между её ног, и резко толкаю всем весом. Запнувшись о мою ногу, девочка падает, от моего движения клинком выпустив из руки меч. Ставлю левую ногу ей на бедро и надавливаю всем весом, заставляя Арью зашипеть от боли, а острие клинка приставляю к её щеке, надавливая на нежную кожу и не позволяя девушке повернуть голову. - Тебе нужно больше заниматься и слушаться сира Барристана. – Слегка двигаю кистью, и тонкий белый след тянется по щеке Арьи, а само острие упирается в уголок рта девушки, легко проникая сквозь сжатые губы и заставляя её почувствовать вкус металла. – Ты же хочешь меня победить, так старайся, а не считай себя самой умелой. – Провожу ногой по её бедру, носком ботинка упираясь в промежность девушки. Надавливаю ногой, наблюдая непередаваемую смену эмоций на лице Арьи, и делаю шаг назад. – На сегодня хватит, но я не против продолжения как-нибудь потом. Поставив тренировочный меч на стойку, я поблагодарил Селми и отправился в замок в компании Сансы. Девушка переживала за мои отношения с её сестрой, поэтому я поспешил её успокоить. - Она не простит мне казнь вашего отца. Арья слишком упряма, чтобы прислушаться к чужому мнению, и слишком юна и глупа, чтобы понять, что государственная необходимость бывает важнее жизни отдельных людей. – Сжимаю ладонь Сансы, нежно перебирая её пальчики. – Я мог бы попытаться подружиться с ней, но это бесполезно, да и не нравится она мне. И Арья наверняка почувствует эту фальшь. Мог бы не общаться с ней и не обращать внимание, но тогда она будет лишь лелеять в себе злобу и ненависть ко мне. И к тебе тоже, милая, если ты будешь на моей стороне. - Джоффри, я всегда буду на твоей стороне! Я... – Останавливаюсь и прикладываю палец к её губам, не давая продолжить. - Я знаю, милая, знаю. Но она твоя сестра, и я не хочу вашей вражды. Сейчас, после этого унизительного для неё поражения, она видит во мне в первую очередь соперника. Которого она может достать и хочет победить. Не убить, не уничтожить, а именно победить. Поэтому я не буду ей отказывать, если она захочет сразиться. И не откажу себе в удовольствии унижать её в процессе. Арья продолжит ненавидеть меня и будет злиться, но как на соперника, а не врага. Во всяком случае, я на это надеюсь. А также надеюсь, что ты сможешь помириться с сестрой. Не удержавшись, нежно провожу пальцем по нежным губам Сансы, притягиваю её лицо к себе и целую. Девушка смущается, пытаясь отвернуться, но я не позволяю ей отстраниться, лишь углубляя поцелуй. Спустя мгновение она уже робко пытается мне отвечать, а мои руки прижимают трепетное тело к себе. Поглаживаю напряженную спинку, с наслаждением сжимаю тонкую талию, не отрываясь от податливых губ. Через какие-то мгновения я уже вжимаю девушку в стену, страстно прижимаясь к ней и давая почувствовать моё возбуждение. - Ты невероятная. – Горячо шепчу Сансе на ушко и тут же прикусываю мочку, вызывая тихий стон. Целую шею, опускаясь всё ниже к ключицам, и переходя от страстных поцелуев к не менее страстным укусам. Руки девушки несмело блуждают по моей спине, а мои пальцы чувствительно впиваются в её упругие ягодицы. – Мы... должны остановиться. – Тяжело дышу, да и Санса явно возбуждена, дыхание выдает и её. – Всё должно быть не так, что о нас подумают? – С силой сжимаю попку девушки и с трудом отстраняюсь. – Мне нужно помыться после тренировки, да и тебе стоит сменить платье перед обедом. – Красноречивым взглядом окидываю раскрасневшуюся девушку и её смятое платье. – Ты же не откажешь мне в конной прогулке после обеда? - Н-не откажу. – Все еще тяжело дыша, Санса смутилась под моим взглядом и отвернулась. - Тогда мы увидимся уже на обеде. – Коротко поцеловав девушку в щеку, я окончательно отстранился и повернулся к двери своих покоев. В комнате уже стояла купель с водой, и никого лишнего не было. Я был слишком разгорячен тренировкой и последующим поцелуем с Сансой, поэтому, убедившись в отсутствии посторонних, снова выглянул в коридор. Щелчок. Санса, услышав этот звук, повернулась в мою сторону. Быстро приближаюсь к ней и шепчу на ушко: - Приказываю тебе вспомнить всё позабытое. – Ужас, мелькнувший в глазах девушки, когда она действительно вспомнила всё, что было ей забыто, доставил мне огромное удовольствие. – Пойдем, мне нужен твой ротик. *** Доран Мартелл В шатре было душно, сквозь сладкий аромат благовоний и аппетитный запах мяса пробивался запах пота и лошадиного навоза. В окружении толпы дотракийцев, сидящих за низкими столиками, перед возвышением стоял сереброволосый юноша, одетый в богатые одежды. В его руках был меч, остриё которого упиралось в живот беременной девушки, а в фиолетовых глазах горело пьяное пламя безумия. - Я хочу получить то, зачем прибыл сюда. Я хочу корону, и он обещал мне её. Он купил тебя, но не заплатил. Скажи ему, что я хочу получить то, что мне причитается, или я заберу тебя назад. Тебя и драконьи яйца. А он может взять своего паршивого жеребенка. Я вырежу его из твоего живота и подарю ему. Раздались шепотки, и Дейнерис начала переводить слова брата, обращаясь к огромному мужику с длинной косой. Доран разглядывал Визериса со смесью недоумения и презрения: семейное безумие явно повлияло на его рассудок, раз он посмел бросить такие слова в окружении дотракийцев. Нужен ли Вестеросу второй Безумный король? Дейнерис перевела ответ своего мужа, и Визерис опустил свой меч с глупой улыбкой. - Только этого я и хотел, он сам обещал мне! – Может, не безумец, а просто дурак? По одному слову кхала на Визериса набросились, вмиг заломав руки и выхватив меч из ослабевших пальцев. Сын Безумного короля даже тогда не понял, что его ожидает. Доран с сожалением наблюдал, как казнят того, на кого он делал ставку. Неверную ставку, но всё же. Украшения кхала довольно быстро расплавились в котелке, признавая, что золотыми они лишь казались. Котелок с расплавленной массой надели на голову последнему Таргариену, и жуткий вопль разнесся по шатру. Золотой ручеек медленно стекал по лицу, оставляя отвратительные ожоги, пока пленник бессильно сучил ногами по земле. Через считанные секунды он затих, безвольно рухнув на земляной пол. Визерису досталась не самая величественная корона – впрочем, как уже понял принц Дорна, другой он и не был достоин. - Ваша ставка не сыграла, принц Доран. – За спиной раздался молодой голос. Обернувшись, Мартелл увидел светловолосого юношу. Понимание, что это Джоффри Баратеон, само возникло в его голове, не вызвав ни малейшего сомнения. - Мой король. – Принц склонил голову, не торопясь отвечать на столь опасное обвинение. Он понимал, что всё происходящее нереально, но при этом чувствовал, что общение с Джоффри вполне реально и его слова могут иметь весомые последствия. – Вы не подскажете, где мы находимся? – Люди вокруг начали быстро расходиться, и сейчас в шатре остались лишь венценосные особы: двое живых и один мертвый. - Вейес Дотрак. Эти события произошли почти четыре месяца назад. – Мартелл уже знал о смерти Визериса, но без таких подробностей. Впрочем, учитывая расстояния, Доран был поражен осведомленностью Иллирио, который и передал ему эти сведения. – Что вы планируете делать теперь? Доран размышлял об этом уже вторую седмицу, с тех пор, как до него дошли вести о смерти Визериса. Надежды, которые он возлагал на реставрацию Таргариенов, не оправдались. За королем Таргариеном должен был пойти Простор, а орда дотракийцев придала бы его притязаниям большей значимости. Но за королевой Таргариен, у которой нет ничего, которая еще и запятнала себя браком с грязным дикарем... Даже в Дорне далеко не все одобрили бы этот шаг, что уж говорить про другие королевства, где женщины должны быть послушными и рожать наследников, а не лезть в управление государством. Впрочем, Доран смог увидеть в письме Иллирио определенные намеки, что дракон всё еще может возродиться, но эти намеки были слишком осторожными и неясными даже для него. - А что бы вы мне посоветовали сделать, Ваша милость? – Его осторожность многие принимали за слабость. И принц активно этим пользовался, ведь слабого противника всегда недооценивают. Но в глазах юноши он не увидел пренебрежения, наоборот, смотрел он на него одобрительно. - Для начала, получить больше информации. – Именно это Доран и планировал сделать, не вмешиваясь в грызню львов и волков. – Пожалуй, на ногах вам это будет сделать удобнее. – Джоффри протянул руку и коснулся плеча принца. Боль, терзавшая ноги Мартелла даже во сне, ушла. Исчезла. Это было настолько великолепно, что Доран не сдержал восхищенного вздоха. Король потянул его за локоть, и он встал, не ощущая никакой боли. Встал, ощущая под ногами твердую землю, а не тысячи раскаленных иголок, впивающихся в его ноги. – Здесь вам это не повредит. Я могу вас избавить от боли не только в этом месте, но излишне нагружать ноги в реальности я вам не советую, так как последствия будут фатальными. Вам нужно лечение, а не полумеры. Доран уже смог совладать с эмоциями, и спокойно вышел вместе с Джоффри из шатра. Внешне оставаясь спокойным, внутри он был в восторге от того, что он не испытывал боли, которая стала его постоянным спутником в последние годы. Здоровому человеку никогда не понять, какое же это счастье – быть здоровым. И принц Дорна искренне надеялся на молодость короля, и его непонимание ценности дара, который он вручил Мартеллу. Иначе... Доран совершенно не хотел отказываться от этого чуда, но и заплатить слишком большую цену он не мог себе позволить. Выйдя из шатра, принц стал свидетелем падения могучего кхалла с коня. К нему тут же подскочила среброволосая девушка, с трудом спускаясь с лошади из-за весьма объемного живота. Он значительно округлился с того момента, как принц видел её в шатре. Оглянувшись, он понял, что никакого шатра за спиной нет, и они сейчас находятся в чистом поле, окруженные ордой дотракийцев. Кхаласар растянулся на огромное расстояние, Доран затруднялся назвать численность этого войска, но оно было грозной силой, способной в поле посоперничать с любой армией Вестероса. - Кхалл, что не может сидеть на коне, больше не кхалл. Дотракийцы идут только за сильным. Доран наблюдал, как разбиваются шатры, как мечется Дейнерис около тела своего мужа, а вскоре стал свидетелем стычки между одним из дотракийцев и северянином. Из шатра, куда прошла странно одетая женщина, издавались жуткие звуки, полы шатра вздымались, будто там кто-то мечется внутри, а также оттуда веяло таким ужасом, что Доран инстинктивно отступил. Дотракийцы поступили также, а вот среброволосая принцесса рухнула на землю, схватившись за живот. Северянин, что успел зарубить своего противника, схватил девушку на руки и понес в шатер. Дотракийцы отступили от шатра подальше, и вскоре то тут, то там начали разгораться ожесточенные споры, а то и бои. По итогам боя какая-то часть дотракийцев начинала приходить в движение, собирая шатры, седлая лошадей и уезжая вслед за победителем. К вечеру, когда из главного шатра выбралась уставшая женщина с каким-то свертком на руках, который она несла с явным отвращением, вокруг оставалось уже не так много людей, в основном старики, дети и женщины. - Её муж умер. Это – единственные люди, что остались с ней. Не из верности, а просто потому, что они больше никому не нужны. Великого кхалла не стало, а в его кхалассаре не было никого, за кем были бы готовы последовать все. Великая армия разбилась на несколько отрядов, каждому из которых придется еще отстаивать своё право на жизнь и свободу. И эти – станут для них лишь обузой. Совершенно незаметно для Дорана прошел весь день, наполненный событиями. Он также понимал, что между этим днем и днем казни Визериса должно было пройти немало времени, но всё казалось совершенно нормальным и естественным. - Они пойдут за Дейнерис, потому что им больше некуда идти. А она будет заботиться о них, как о своих детях, потому что родных детей у неё больше быть не может. Она вошла в шатер, где плясали тени, а это очень темная магия, и для беременной девушки это не прошло без последствий. Доран прекрасно услышал то, что осталось недосказанным. Теперь Дейнерис стала абсолютно бесполезной. Её права на престол сомнительны, реальной силы за ней не стоит, и принести наследников она не сможет. Значит, даже если кто-то и прельстится браком с ней, чтобы привлечь на свою сторону сторонников Таргариенов, после её смерти начнутся новые волнения, так как продолжить династию она не сможет. Остается лишь один вопрос: правда ли все это? - Я слышал, что Варис – непревзойденный Мастер над шептунами, но никогда не думал, что его мастерство столь велико. Как вы узнали обо всем, да еще и в таких деталях? -О, как раз Варис не имеет отношения к моей информированности. Именно он, совместно с Мопатисом, и готовил реставрацию драконов. А когда он узнал о смерти Визериса, его поступки привели к... несчастью. – Король говорил с легкой грустью в голосе, но его взгляд не выражал ни капли сожаления. – Именно поэтому я и пришел к вам, принц. - О, после того, что вы для меня сделали, зовите меня просто Дораном. - Что ж, наедине вы тоже можете звать меня просто по имени. Так вот, Доран, с Варисом случилась неприятность. И теперь мне нужен новый Мастер над Шептунами. Ваша кандидатура меня очень заинтересовала. - Чем же? – Дорану действительно было это интересно. Джоффри уже доказал, что мнение о нем составлено совершенно неправильное, и знает он куда больше, чем об этом можно предположить. Что же он знает о нем? - Вы умный и осторожный политик, Доран. Довольно неплохо осведомлены о ситуации в стране и за её пределами. Умеете ждать и анализировать информацию. Поэтому вы один из тех людей, кто лучше всего может справиться с этой должностью. – Король сделал шаг вперед и кивком головы пригласил Мартелла в шатер. Входить туда не хотелось, но ощущение потустороннего ужаса, исходящего изнутри, уже исчезло, а стоять под палящим солнцем было не очень комфортно. Сделав шаг внутрь, Доран ощутил прохладу, и с удивлением обнаружил себя в одном из залов своей резиденции в Водных Садах. Джоффри явно демонстрирует ему свои возможности, показывая, что лучше быть его союзником, а не врагом. – Кроме того, вы принц Дорна, не самого сильного, но самого независимого региона Семи королевств. Дорн можно уничтожить, но это потребует ресурсов и не принесет никакой пользы. А вот покорить и удержать Дорн вряд ли получится, слишком уж своевольный тут народ. К тому же я предпочитаю творить Любовь, а не Войну. – Джоффри улыбнулся, будто забавной шутке, но Доран этой шутки не понял. – Не скрою, мне нужна ваша военная поддержка сейчас, но в глобальном смысле мне хотелось бы знать, что во главе Дорна стоит родная мне кровь. - Я слышал, вы уже помолвлены с Сансой Старк. – Он также слышал, что Ренли направился в Простор, где у него много друзей. А Станнис так и не вернулся с Драконьего камня, так же, как и брат, не заверив свою присягу новому королю. Хоть Речные земли и разорены, но после казни Старка Север точно не склонит колено перед Джоффри, и королю просто необходимы союзники. Вот только чего это будет стоить Дорну? - Это действительно так. Взять в жены Арианну я не могу, но Томмен – очень хороший мальчик и будет ей добрым мужем. Он всегда сможет донести до меня любые проблемы Дорна, да и должность в Совете поможет вам отстаивать интересы родного королевства. Это нужно было обдумать. Плюсы от такого союза велики. Без Визериса не стоит и надеяться на возвращение драконов, и Дорн снова может оказаться за бортом большой игры. Если он откажет сейчас, повторного предложения может и не последовать. Всё же место в Совете и доступ к секретам королевства – это дорогого стоит... Но риски... -У меня есть время на принятие решения? – Осторожность всё же победила. Нужно всё взвесить и обдумать в более спокойной обстановке. - Конечно, я направлю вам ворона через пару дней, после этого на принятие решения у вас будет около месяца. – Джоффри задумчиво посмотрел на его ноги, которые совершенно не причиняли ему боли, но выглядели всё еще ужасно. – Болевые ощущения я убрал, но советую не увлекаться прогулками, это может ухудшить ситуацию. Вам требуется лечение, но нужные снадобья я не смогу отправить вороном, так что вам придется для этого посетить Королевскую Гавань. И еще, поговорите с Арианной. Ваше поведение заставило её думать, что вы хотите отстранить её от наследования. И она читала ваше письмо сыну, после чего она уверена, что власть вы хотите оставить именно ему.