Second night.
2 сентября 2020 г., 00:40
Хонджун задумчиво смотрел в окно своей хижины, наблюдая неизменчивый вот уже на протяжении двадцати лет вид. Нескончаемый лес, заканчивающийся песочной тропинкой, по которой может ходить только колдун, потому что чужаков она засасывала, подобно зыбучим пескам. Это была своего рода защита, которую поставила его бабушка, чтобы защитить единственного родного человека. Мысли о бабушке всегда вызывали в груди Джуна тоску, ведь она так долго заботилась о нём, растила и учила магии, что текла в его жилах — она заменила ему мать, которую увы Хонджун увидеть так и не смог, по какой причине известно ему не было, но он не чувствовал себя брошенным. Бабушка всегда рассказывала ему истории про маму так, что создавалось впечатление, будто она всегда рядом. А когда не стало единственного родного человека, Хонджун осознал всю суть одиночества. Ну почти.
— О чем задумался? — спокойный голос Сонхва, напугал юного колдуна, и тот дернулся в кресле.
Он смерил темноволосого юношу своим недобрым взглядом и что-то фыркнул. Сонхва тихо рассмеялся с поникшего настроения синеволосого и вальяжно улегся на его кровать, чем вызвал ещё больше недовольного бурчания со стороны колдуна.
— Думаешь о тех людях?
— С чего ты взял? — насупился и взволнованно воскликнул Хонджун. — Я думаю о новом рецепте зелья!
— Ну да, — усменулся брюнет. — О рецепте зелья, и вовсе не о том юноше, что не отрывал от тебя глаз.
Сонхва потянулся на кровати, от чего та скрипнула, и поймал на себе яростный взгляд, обещающий включить его шкуру, как ингредиент зелья, если он не заткнется. Но когда Сонхва пугали взгляды этого колдуна, которого он знает на протяжении всей своей жизни, поэтому он спокойным тоном продолжил.
— Он даже дар речи потерял, увидев тебя, и смотрел с широко открытым ртом. Могу предположить, что ты ему понравился.
Вот только Сонхва совсем не подозревал, что эта тема настолько заденет вспыльчивого колдуна, что тот кинет в него первое попавшееся под руку — книгу. Причём довольно увесистую книгу, которая попадет по его лбу прямо корешком, вызвав болезненное шипение.
— Больно разговорчивым стал! Мне больше нравится, когда ты в обличии кота, только мяукать и можешь! — пробузил Джун и снова отвернулся к окну.
Сонхва не хотел больше злить своего «хозяина», поэтому замолчал, а Хонджун тем временем, всеми силами старался не думать о тех людях. Он впервые за всю свою жизнь встретил людей. Ему было жутко любопытно, хотелось узнать больше, но в голове звучали слова бабушки о том, что люди опасны. Она всегда вдалбливала ему в голову, что им доверять не стоит, что у них нет той преданности, какой обладал колдун. И Хонджун следовал всем её советам, избегая людей на протяжении всей жизни. Но тот парень, что выглядел так потерянно и так напуганно посреди чащи леса, вызвал какое-то странное чувство в груди. Наверно ему стоило оставить его на волю судьбы, однако «странное чувство» не дало ему оставить потерявшуюся душу на съедание волкам, а то и страшнее — оборотням. Он даже не подозревал, что его подопечный полезет к одному из этих парней, да ещё и вцепится своей фирменной мёртвой хваткой, что тот замахнется.
— Ты зачем, кстати, на того человека полез? — укоризнено вопросил колдун, кидая взгляд на притихшего брюнета, что бесцельно пялился в потолок.
— Ммм, от него вкусно пахло… мятой, такой свежей, будто после дождя, орашенной россой. — Сонхва блаженно закрыл глаза вспоминая запах блондина и довольно заурчал.
Солнце уже давно скрылось за горизонтом и ночь вступила в свои права, охватывая всепоглощающей темнотой пространство вокруг. Хонджун возился над своим новым зельем, которое должно было помогать организму в восстановлении внутренних органов, пока Сонхва продолжал бездельничать, вороша постель трудяги. Не сказать, что его обременяло такое существование, у него была одна цель — защищать Хонджуна, и он отлично с ней справлялся, находясь с тем каждый день, каждый час, минуту, секунду. Хонджун, буквально, стал смыслом жизни брюнета, ведь его с самого детства приучали — жизнь Хонджуна на первом месте, а уж он обеспечит тебе нормальное существование, а не бродяжничество.
Но почувствовав непривычную энергетику где-то в лесу, Сонхва настороженно поднялся на кровати и с бóльшим усилием прислушался к своей животной интуиции. Действительно, в лес пробрался чужак, и снова посреди ночи. Сонхва не очень хотелось говорить об этом Хонджуну, ведь он свой любопытный нос не сдержит и снова помчит к «опасности», но и скрывать от него он не мог.
— В лесу чужак. — коротко оповестить он занятого колдуна, который в ту же секунду замер как вкопанный и остался так неподвижно стоять.
Сонхва приоткрыл форточку и глубоко втянул воздух носом, улавливая знакомые нотки. Судя по тому, как запах быстро дошёл до его обоняния, парень прошёл довольно глубоко в лес, что сулило опасность ему. Не то, чтобы Сонхва за него переживал, но, наверно, Хонджун не очень будет рад найти утром растерзанное оборотнями тело парня, которого он на свой риск спас.
— Это один из тех, кто приходил. Не мятный.
Хонджун до побелевших костяшек сжимал в руках корешок книги и вел внутреннюю борьбу. Воспитание кричало не отступать от советов бабушки и продолжать свое дело, а совесть робко говорила, что оставить парня одного не вариант, и нужно снова его спасти. Судя по тому, что на следующий день налёта на его лес и его убежище со стороны людей не было, парни никому не рассказали, что вызывало к ним подсознательное доверие.
— Пошли! — резко отмер Хонджун и рванул в сторону выхода.
— Ну, мяу, я так и знал. — удрученно проворчал Сонхва и спрыгнул с нагретой кровати, на ходу меняя облик.
Хонджун плелся за принюхивающемся чёрным котом и неосознанно сжимал кулаки, от подрагивающих нервов. Он терялся в догадках, зачем тот странный паренёк снова пришёл в этот лес, но одиноко стоящая потерянная фигура так отчётливо запомнилась ему, что сердце дрожало каждый раз.
— Эй, если ты слышишь меня, покажись! — тишину леса оглушил громкий низкий крик, и даже Сонхва поднял свою голову, навострив уши, пытаясь определить с какой стороны доносился крик.
— Это он мне? — неуверенно спросил Джун и привлёк внимание подопечного, который на такой глупый вопрос лишь закатил свои серые глаза.
Оба сорвались на быстрый шаг, когда привыкшие к темноте глаза заметили сгорбившуюся фигуру, снующую среди деревьев. Хонджун нерешительно мялся на месте, под осуждающим взглядом больших серых глаз, и из-за ствола наблюдал за парнем, дрожащем, как осиновый лист на ветру, и Хонджун только сейчас заметил, как тот легко одет. Он пытался согреться в собственных объятиях, но видимо выходило плохо, потому что кожа покрывалась пупырышками от холодного ночного ветра. Хонджун просто рассматривал его, решив для себя, что выйдет, если тот снова попросит. Однако парень больше и слова не вымолвил, понуро шагая в неизвестном направлении и теряя остатки своих сил. Когда он осел у одного из деревьев и начал терять сознание, на Хонджуна накатила паника, но своего убежища он не покинул. Но стоило с потрескавшихся губ сорваться жалобному: «Пожалуйста» – он рванул к нему, лежащему уже с закрытыми глазами.
— Черт! — Джун принялся нащупывать чужой пульс, который был размеренный, но становился слабее. — Сонхва, помоги дотащить до хижины!
— О нет! — воскликнул уже превратившийся в человека брюнет. — Ким Хонджун, ты не приведешь в обитель ведьмы, а теперь уже колдуна, живого человека!
— Но не оставить же его тут умирать! — возмущённо воскликнул синеволосый.
— А я думал ты так и планировал поступить, пока смотрел, как ему плохеет! Ты мог просто выйти к нему и снова отправить домой, но нет, вместо этого мы простояли на холодном ветру около трех часов, а теперь мне ещё и эту, прощу прощения, не легкую тушу тащить в нашу обитель, защищенную от людей всеми возможными заклинаниями? Миссис Ким была бы тобой разочарована! — Сонхва решил давить на больное — память о бабушке, в надежде возвать в рассудку младшего, но судя по несходящему с его лица волнению, получалось не очень.
— Сонхва, пожалуйста! — Хонджун применил запретную технику. Он прекрасно знал, что сострой он глазки и жалобно согни брови — отказа не получит. И обречённый стон со стороны подопечного только подтвердил актуальность этой техники.
— Но имей ввиду, задержись он дольше положенного — я ему все ноги исцарапаю! — поднимая тяжелое расслабленное тело, выдавил из себя Сонхва и получил на свою угрозу лишь лучезарную улыбку.
Ох не к добру это…
