I'm on your magical mystery ride

Одним разом Минги ограничиться не может. Его только больше начинает тянуть в ужасающую чащу леса, внутри которой спрятана самая уютная хижина колдуна с невероятно красивыми глазами. Да, Минги погряз. Погряз в пока ещё неизвестных чувствах, поглотивших его нутро полностью. Он думает о колдуне постоянно. Тот терроризирует его даже во снах, и Минги хочет вернуться туда. Вернуться в тот момент, когда они сидели напротив друг друга, а расстояние становилось все меньше, но уже без мешающего кота. Постоянные взгляды в сторону леса не остаются незамеченным другом, который ни на шаг не отходит и не дает сорваться в любой момент. Юнхо практически поселился в их доме, на что мама Минги лишь счастливо улыбалась, готовя на одну порцию больше. Их жизнь возвращается в свое обычное русло — они пашут на ферме отца Юнхо, следят за скотом, таскают сено, убирают стойла, иногда выходят в поле косить траву, что помогает держать тела в тонусе и форме. Но даже эта свого рода загруженность не отвлекает Сона от мыслей о милом колдуне, который каждый свой день коротает в маленькой хижине, не решаясь выбраться куда-то дальше леса. Минги хочет показать ему чуть больше, чем массивные деревья и нескончаемые тропинки леса. Он думает, что правильно было бы отблагодарить колдуна за спасение. Лежа на окраине, неподалёку от уже не такого страшного леса, он всматривается в темнеющее небо, на котором только только зажигаются маленькие огоньки блестящих звезд, и в голову приходит сравнение глаз Хонджуна с этими звёздами. Минги чувствует себя помешанным. Уже почти полный диск серебристой луны, напоминает, что совсем скоро празднования, которые проводит их деревня каждое полнолуние. Жители одеваются в яркие одежды, на улицах витают вкуснейшие запахи, на лавках красуются аппетитные кушанья и в воздухе витает атмосфера счастья и волшебства. Минги кажется, что Хонджуну понравилось бы это все, и на подкорках сознания возникает пока ещё не совсем хорошо обдуманая мысль. Из мира грез его вырывает шорох, раздавшийся неподалёку, на который даже задремавший Юнхо подскакивает, чтобы в следующий миг испуганно вцепиться в руку друга мертвой хваткой. Минги на это шипит и через спину Чона пытается разглядеть, что же его так напугало, и вздрагивает. Внимательный взгляд серых глаз устремлен точно на Юнхо. Кот даже не одаривает своим вниманием вроде бы уже как бы знакомого и медленно ползет к объекту своего прихода. — Это же тот самый кот! Черт, почему он идёт к нам? Не надо! — Юнхо в страхе начинает тараторить слова скороговоркой, на что Минги тихо смеется под нос. А кот тем временем бесцеремонно залезает на колени старшего и смотрит так, будто говорит, что никуда ему не сбежать. Сонхва всем своим видом показывает, что ждет, когда его погладят. — Черт, что он хочет? Почему он так смотрит на меня? Почему он залез именно на меня? — Юнхо продолжает цепляться за руку рядом с собой, не решаясь на резкие движения, и ищет поддержки у товарища, который лишь в очередной раз пускает смешок. — Может ты ему больше понравился. Наверно, он хочет, чтобы его погладили. — Минги для подтверждения своих слов тянет руку, чтобы пригладить чёрную, как непроглядная ночь, шерсть, на что Сонхва шипит и даже лапой отбивает неугодного. Минги бубнит недовольства в сторону «дофига выскомерного и капризного кота», пока Юнхо переводит свой удивленный взгляд от незванного гостя с леса на друга и теперь уже смеётся он. Рука Юнхо неумело тянется к макушке Сонхва, который следит за его действиями очень внимательно, но не отбивается, а наоборот поддается вперёд и, Боже мой, мурлычит. Юнхо с самой тёплой улыбкой начинает перебирать мягкую шерсть, проходясь по грациозной спине до самого хвоста, что вызывает у Сонхва волны удовольствия. Он удобней устраивается на чужих коленях и подставляется под такие приятные руки. На представшую картину Минги смотрит с шоком и даже с некой долей зависти, ведь понравься он строптивому коту, у него был бы шанс стать ближе к его хозяину. — Видимо и правда, я ему нравлюсь больше. — самодовольно выдает Чон и чешет за ушком, от чего кот только больше ластиться к большим ладошкам. — Ну и ладно. — обиженно дуется Минги и язык показывает довольному коту, которого обижалки Сона мало колышат. Неожиданно его голову посещает «гениальная» мысль. Раз кот сейчас здесь, значит Хонджун в хижине сейчас один и вот он — шанс побыть с ним наедине, без надоедающего животного. Минги косится на друга, поглощенного улюлюканьем с Сонхва, и решает, что другого такого удачного случая больше не будет. — Я отойду в кусты по зову природы. — говорит он, на что получает кивок Юнхо. Неспеша он проходит за кусты и дальше, пока полянка с другом не пропадает из виду, и срывается на бег. Спасибо его памяти, которая довольно детально запомнила дорогу от хижины колдуна к выходу, по которой он мчал сейчас, воодушевленный предстоящей встречей с тем, кто покорил юношеское сердце. Минги уже не пугают устрашающие стволы деревьев, жуткие звуки, исходящие из глубины, он просто бежит вперёд без оглядки. На горизонте виднеется, заканчивающиеся деревья, где в прошлый раз он последний раз смотрел на дом Хонджуна и его фигуру в окне. Но стоит ступить за эту границу, как его нога тонет в чем-то мягком, а затем проваливается и всё тело. Минги с ужасом наблюдает, как его руку поглощает светлый песок, а на попытки выдернуть её, только сильней засасывает. Его кроет самой настоящей паникой и до мозга не сразу доходит, что логичней всего сейчас позвать на помощь колдуна, а не истерично дёргаться, тем самым услугубляя свое положение. Когда шершавый песок чувствуется на шее, Минги не выдерживает и что есть силы орет: — Хонджун, спаси! Он со вселенской надеждой смотрит на деревянную дверь, которая остаётся неподвижна и снова кричит: — Хонджун! Тело все больше пропадает в песке и Минги уже практически прощается с жизнью и мысленно просит прощения у всех родных и Юнхо, как слышит глухой стук и еле слышный выкрик. В следующие секунды он теряется в пронстранстве и не сразу осознает, что уже лежит на земле у ног колдуна, который взволнованным взглядом скользит по длиной фигуре. — Ты спас меня…снова. — на пухлых губах расцветает широкая улыбка, и Джун чувствует как кровь разливается по его щекам. — Что ты вообще тут делаешь? Как нашел мой дом? — Хонджун смущенно отводит взгляд, но умудряется закидать юношу вопросами в возмущенной интонации. Минги поднимается на ноги, попутно вытряхивая песок отовсюду и понимая, что тот пробрался даже в самые пикантные места, от чего щеки краснеют, а губы поджимаются. Хонджун смотрит на обескураженность юноши и хочет спросить, в чем дело, как по неуклюжим движением понимает, что причиняет дискомфорт ему. — Я отвернусь, а ты отряхнись. — колдун, кажется, еще сильней краснеет, но как и сказал отворачивается. — Тут холодно. — как ребёнок канючит парень и смотрит так жалобно, что сердобольное сердце Хонджуна не выдерживает, и Минги снова оказывается в уютной хижине, наполненной запахом лесных трав. Хонджун демонстративно отворачивается, тем самым говоря, что Минги может приступать и снова задает вопросы, которые остались не отвеченными. — В тот раз, когда твой кот меня выводил, я запомнил дорогу. — Хонджун мысленно бьёт себя по голове, ведь по своей глупости забыл наложить заклятие, не дающие запомнить дорогу. — Я просто захотел побыть с тобой, пока этого агрессивного комка шерсти нет рядом. — Откуда ты знаешь, что Сонхва тут нет? — Джун хочет подозрительно покоситься, но во время себя отдергивает, однако краем глаза удаётся разглядеть длинные оголенные ноги и подкаченные бедра, от чего приходится шумно сглотнуть вмиг наполнившую рот слюну. — Потому что он сейчас нежится в руках моего друга. Хонджун мысленно возмущается, потому что тот сказал ему, что идёт проверить работу лесных фей, а на деле поперся к тому человеку. Минги тем временем уже полностью оттряхивается, оставляя под собой горсть песка, и усаживается на стул, стоящий у стола, пока Хонджун ищет веник, чтобы убрать все следы преступления. — Я думал ты захочешь меня убить. — Почему это? — веник находится за шкафом (и какого Сонхва прячет его так). — Ну, потому что я узнал о тебе, о твоём доме, даже дорогу знаю. — Минги наблюдает, как итак маленький Хонджун становится ещё меньше, сгибаясь и выметая крупицы песка в совок. Хонджун милый. Слишком милый. До такой степени, что хочется затискать. И Минги неосознано хватает миниатюрное запястье, держащее веник, и тянет на себя. Глухой стук предмета уборки о пол, удивленный вздох, и вот Хонджун сидит на чужих коленях под внимательно-изучающим взглядом. Минги кладет их руки ладошка к ладошке, умиляясь разнице, а второй обнимает парня сердца за талию, притягивая ближе. Хонджун откровенно краснеет и не понимает, что делать, от того и поддается манипуляциям юноши. Ладошка потеет, а лицо Сона становится все ближе. Сердце в груди отбивает сумасшедший ритм, в животе зарождается щекочущее чувство превкушения, когда чужое дыхание уже чувствуется так близко. Но в голове раздается тревожный звонок, и Джун резко вскакивает с удобных колен, в спешке открывая окно на распашку. Минги смотрит на это с разочарованием, непониманием и немного обидой. — Сонхва возвращается, тебе лучше идти! — наконец разъясняют ему ситуацию, и Минги бубнит под нос что-то типа: «Снова этот кот все портит». — Скорее, он уже близко! Минги взбирается сначала на подоконник, а потом прыгает на землю и смотрит так грустно, что Джуну стыдно становится. Он наклоняется к нему через раму и рукой проводит по мягкой щеке, шепча извинения. — Почему ты так его боишься? Разве ты не хозяин? — Минги свою ладошку поверх хонджуновой кладет и сильней льнёт. — Я уже говорил, что Сонхва не обычный кот. — добродушно улыбается синеволосый и большим пальцем гладит уголок чужих губ. — Он что твоя мама? — беззлобно интересуется Сон, на что получает мягкий смех, который сердце греет. — Хуже, он — мой друг. Тебе серьёзно надо идти. — Джун забирает свою руку, а Минги кажется, что у него забрали все тепло. — Как я пройду через ловушку могущественного колдуна? — Ой, точно! — Хонджун скрывается в хижине и возвращается, протягивая Минги что-то похожее на деревянный перстень с синим сапфиром небольшого размера, который юноша сравнивает с цветом глаз колдуна. — Это подарок? — смущенный румянец на круглых щечках говорит больше слов. — Я вернусь с ответным подарком. — обещает Минги, хватает руку, покоющуюся на раме окна, и целует мизинчик. Хонджун в жизни столько не смущался, сколько за сегодняшний день. Он до последнего провожает высокую фигуру, губами скользя по мизинцу, на котором до сих пор оставалось стойкое ощущение горячего поцелуя. У него куча эмоций внутри, и каждая для него в новинку, хотя о чем-то подобном он читал в своих книжках. Когда сердце заходится в неистовом стуке, в животе бабочки, а в мыслях только один человек. Из мира грез его выдергивает громкий стук двери о стенку и недовольный взгляд Сонхва, который становится ещё более недовольным, когда тот видит не до конца убранную горстку песка. — Он ещё и насвинячил тут? Я расцарапаю его глотку! — рычит брюнет, поднимая веник и сметая все до малейшей крупицы. — И где же ты был, м? — Хонджун действует по стратегии «лучшая защита — это нападение». — Как и говорил, ходил проверять работу лесных фей, а то они совсем обленились. По дороге обратно учуял знакомый запах, ну и решил проверить твоего, но в итоге засиделся с его другом, что мы оба не сразу заметили, что этого долго нет. — И почему же ты можешь проводить время с тем человеком, а мне с Минги не позволено? — с долей обиды, и тонной возмущения выдает Хонджун, на что Сонхва поднимает скептический взгляд. — Потому что Юнхо о моей настоящей сущности не знает, о месте нахождения твоего дома он тоже не знает, а еще не лезет посреди ночи в чащу леса, создавая проблем мне на хвост, в отличие от твоего! — Но Минги… — Хонджун. — Сонхва не кричит, а говорит размеренно и спокойно, от того и более устрашающе, что заставляет колдуна в миг замолчать. — Я просто боюсь за тебя. Помнишь, что говорила миссис Ким? Люди опасны! Они восстают против тебя, только потому что ты не такой как они. — Но Минги не боится меня, не презирает. — тихо отвечает Джун и сжимается от внезапных нехороших мыслей в голове. — Он может играть с твоими чувствами. — Хонджуна передергивает от тона Сонхва и на секунду становится грустно, но на мизинце будто начинает гореть след чужих губ, и вся грусть улетучивается. — Он искренен. Я верю. — Одной веры мало. Сонхва уходит на улицу вытряхнуть песок, оставляя Хонджуна одного со своими мыслями и чувствами, что устроили борьбу внутри маленького тела.