I'm on your magical mystery ride

Юнхо носится у прилавка матери, помогая таскать продукты и изредка заменяет её. Вообще ему должен был помогать и старший брат, но того украла его девушка, у которой были свои планы на вечер. Он наблюдает за мимо проходящими и улыбается им своей широкой улыбкой, заряжая энергией. Среди всей толпы он улавливает макушку своего лучшего друга и синюю рядом с ним, и почему-то сердце взволнованно заныло от этой картины. Ему все ещё не давало покоя одержимость Минги этим колдуном. В отличие от друга Юнхо смотрит в будущее и понимает, что однажды все тайное станет явным, а когда все узнают истинную сущность этого парня…ничем хорошим это не закончится. — Юнхоя, постой, я пока схожу заберу с кухни оставшуюся часть. — мама сразу же отходит и Юнхо встает на её место. Не то, чтобы у них клиентов очередь собралась, но потихоньку еда уходит, а кошелёк семьи Чон пополняется. Юнхо пытается завлечь людей своей очаровательной аурой, но получается так себе. Все, увлеченные разговорами или заглядывающиеся на что-то другое, проходят мимо, но блондин не унывает, продолжая сверкать улыбкой. — Сколько стоит? Неожиданно незнакомое лицо вгоняет его в ступор. Парень напротив невероятно красив. Утонченные черты лица, глубокие карие глаза с кошачьим прищуром и бархатный голос, что ласкает слух. Чёрные как ночное небо волосы обрамляют острые скулы, а пухлые алые губы расплываются в доброжелательной улыбке. И Юнхо кажется точно завис, потому что видит, как они раскрываются, но не слышит ничего. — Пять монет. — на выдохе выговаривает Чон не в силах оторвать глаза от столь прекрасного юноши. Тот растерянно хлопает по карманам обычной рубахи, что вовсе не соответствует внешнему виду местных, исходя из этого он и делает вывод, что парень не с их деревни. — Ох, я кажется не взял с собой денег, извините. Виноватая улыбка и робкий взгляд заставляют сердце в груди Чона пропустить удар, и он даже не замечает, как протягивает внеземному незнакомцу сладкую выпечку, на которую тот смотрит с явным удивлением. Брюнет настороженно забирает с чужих рук булочку, надкусывает небольшой кусочек и языком слизывает остатки с губ, за чем Юнхо внимательно следит и глухо сглатывает. — Я обязательно расплачусь. Парень уходит, а Юнхо ещё долго отходит от состояния, в которое вогнал его незнакомец. Настолько красивых парней он ещё не видел в деревни, он будто вообще не с Земли. Сильный толчок и голос матери, осведомляющий о том, что на сегодня он свободен заставляют подорваться с места, чтобы нагнать юношу, но тот будто испаряется. Юнхо ещё с минуты стоит в толпе не желая признавать так сразу поражение, но желанной макушки не находится, зато на глаза снова попадаются макушки друга и синеволосого, и на сердце Юнхо становится тревожно. Все же он не может перестать переживать за Минги. Но Минги ярко улыбается, когда тот берет его за руку и уводит куда-то в другом направлении, и на сердце Юнхо становится чуточку легче. Совсем чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы он смог насладиться оставшейся частью праздника. Не то чтобы у него были грандиозные планы, но пить бутылки соджу на окраине у мрачного леса на любимой полянке — он считает очень даже неплохим времяпровождением. Эта деревенская суета остаётся где-то позади, а он наслаждается тишиной и полной луной. В голову все равно лезут неприятные мысли об увлечении Минги тем колдуном, но он раз за разом отгоняет их, делая новые глотки. Чтобы не думать об этом он решает думать о том, до неприличия красивом незнакомце, что сегодня полакомился булочкой его матери за бесплатно. Юнхо, конечно, не жалко, но можно было взамен хотя бы имя спросить, а не тупо пихать выпечку в руки. Ему хочется хорошенько прописать себе ладошкой по лбу, но от этого отвлекает шорох в кустах. Он даже испугаться не успевает, как на него выходит тот самый незнакомец, о котором он вспоминал секундами ранее. Юнхо ничего сказать не может, резко головой крутит, спихивая на алкогольный глюк, но парень не исчезает, улыбается ему и рядом садится. — Какой приятный сюрприз встретиться с вами снова.- вкрадчиво говорит брюнет и кидает неоднозначный взгляд на бутылку в чужих руках. — Это я должен говорить. — смущенно выдавливает из себя, наконец, Юнхо и тянется к одной из новых бутылок, чтобы дать прекрасному незнакомцу, но тот на новую хмурится и сам забирает открытую из его рук, делая большой глоток, а после языком губы облизывая, от чего у Юнхо голова только сильней кружится начинает. — Я до сих пор не знаю вашего имени. — Сонхва. И давай на ты, я не так стар. — по-доброму упрекает парень и снова улыбается. Юнхо кажется ещё одна улыбка и он точно свалится в обморок от слишком большого количества крови, прилившей к голове. Он немо проговаривает его имя, проверяя как оно ложится на язык и блаженно глаза закрывает, делая глоток и подмечая, что имя ему невероятно подходит. Сонхва очень красивый. И загадочный. Будто не из этого мира, и Юнхо его невольно сравнивает с Хонджуном. «Ну нет, он точно не колдун! Волосы нормальные чёрные, глаза тоже нормальные карие…ну ладно не нормальные, поглощающе-красивые. Он вообще весь красивый. Да, он просто очень красивый, он вовсе не колдун!». Юнхо припадает к горлу бутылки и делает сразу несколько глотков, а Сонхва наблюдает как поднимается и опускается мужественный кадык с закусанной губой. Он смотрит как розовеют от алкоголя эти мягкие упругие щеки, становясь похожими на персики. Сонхва вообще персики не любит, но этими он бы лакомился долго, смакуя и запоминая их вкус. За разглядыванием человека он замечает задумчивое состояние того и решает нарушить затянувшуюся тишину. — Тебя что-то беспокоит? — он забирает почти пустую бутылку и опустошает до конца, чувствуя как немного начинает кружиться голова. — Вот у тебя есть друг, который влюбился в мистического парня, который по своей природе немного из другого мира, и, скажем так, общество его не очень признает, но этот придурок тонет в нем. — шмыгает Юнхо и смотрит на Сонхва, сам не понимая, что так же тонет в незнакомце. — Нет. Но у меня есть друг, который влюбился в человека, нагло ворвавшегося в наше личное пространство, и теперь все его внимание буквально сосредоточено на этом человеке. — подобно блондину выговаривает Сонхва. — Звучит как ревность. — Ни в коем случае. Он для меня как брат. Мы всю жизнь прожили вместе и сейчас кроме меня у него никого нет, поэтому я действительно очень сильно за него переживаю. — Возможно ревную я. — Юнхо пьяно улыбается, надеясь, что новый знакомый тоже посмеётся с его шутки, но в следующую секунду ощущает тяжесть на своих бёдрах, а напротив видит блестящие в темноте глаза. — Позволь мне по своему расплатиться за ту булку. — Сонхва удобней устраивается на чужих бёдрах, и без предупреждения примыкает к тонким губам напротив в поцелуе. Юнхо шокировано глаза широко распахивает, а Сонхва свои не закрывает, наблюдая за реакцией человека из-под ресниц, и на пробу осторожно перебирает губами. Он склоняется к одному уголку губ, оставляя там звучный чмок, и скользит к другому, проделывая то же самое. Юнхо находясь в прострации не сразу понимает, что ему делать, но когда гибкое тело прижимается ближе, а на губах остаётся влажный след чужого языка, он кладет свои широкие ладони на изящную талию и тянет к себе ещё ближе, инициативно толкаясь в чужой рот своим языком. Сонхва послушно раскрывает губы и сплетает языки в плавном танце, ласкающим нервные окончания. Звуки мокрого поцелуя ни одного из них не смущают, даже наоборот — заводят больше. Руки Юнхо безудержно скользят вдоль спины, пробираясь иногда под рубашку, касаясь горячей для прохладной ночи кожи и силясь не опуститься ниже. Сонхва эти манипуляции замечает и своими руками опускает потные от всего происходящего ладошки на свои ягодицы, в губы выдыхая: — Ты можешь трогать меня, где хочешь. Юнхо на это стонет и крепче сжимает упругие половинки, вызывая ответный стон в поцелуй. Но в один момент, он вспоминает слова брюнета и за загривок отстраняет его от себя, заглядывая в затуманенные дымкой похоти шоколадные глаза. — Если это все только из-за булочки… — Тшш, — его прерывает нежный пальчик на губах. — Будем считать расплату приятным дополнением, потому что всё, что сейчас происходит я желаю сам. Юнхо такой ответ более чем устраивает, и он снова затягивает парня на коленях в страстный поцелуй. Сонхва мало близости, он продолжает жаться ближе, без конца ерзая на крепких бёдрах, на что Юнхо отзывается мелкой дрожью и прерывыстими вдохами, пока Сонхва переключает свое внимание на шею, прикусывая давно манящий кадык, практически мурлыча от удовольствия. Юнхо держит его одной рукой за лопатки, другую по прежнему держа на соблазнительной заднице. Напряжение внизу нарастает и оба в нетерпении трутся друг о друга, выдыхая горячий воздух вперемешку со стонами. «Сонхва, спаси!» Дрожащий голос друга как гром раздается в голове Сонхва, и он подрывается с Юнхо, испуганно озираясь вокруг. Возбуждение сходит на нет, а сердце в груди бешено стучит только от мысли, что с младшим могло что-то приключится. Юнхо шокировано сидит на траве и наблюдает за метаниями брюнета, не понимая, что произошло. Но не на шутку взволнованный вид Сонхва и на Юнхо воздействует, и он поднимается на ноги, и осторожно касается чужого плеча. — Что-то не так? Я… — Нет, дело не в тебе. — Сонхва нос приподнимает и внюхивается в воздух. Юнхо хочет спросить, что же тогда так обеспокоило юношу, как тот срывается и бежит в сторону деревни. Юнхо следует за ним и практически не отстаёт, с удивлением подмечая, что бегает брюнет довольно быстро. На улочках деревни пусто, что немного настораживает, а откуда-то с центра доносится шум, и Сонхва бежит именно туда. В груди зарождается тревожное чувство, а когда перед глазами возникает картина привязанного к одному из столбов синеволосого парня, сердце бухает куда-то в пятки. Люди, окружившие колдуна, у которого глаза на мокром месте, злобно скалятся и чуть ли камни в того не бросают. Кто-то тычет в хрупкие ребра острием меча, от чего пурпурная ткань ханбока становится бордовой, а по щекам стекают крупные дорожки слёз. — Двадцать лет назад мы избавились от одной ведьмы, отродья дьявола, и вот теперь ситуация повторяется. Что же вас тянет именно к нашей деревни? — Юнхо узнает голос отца друга и видит, как тот грубо хватает подбородок колдуна, вздергивая его. — Нет. — в шоке от происходящего шепчет Юнхо, и слышит громкий, нечеловеческий рык. Он в глубоком шоке смотрит на валяющуюся на земле рубашку и на возникшую буквально из ниоткуда пантеру. Необычную пантеру. Она будто в два раза крупнее обычной, а в знакомо-серых глазах, читается человеческая ярость. Пазл в голове складывается сам собой, но Юнхо отгоняет от себя эти мысли, а пантера тем временем кидается в толпу, кого-то кусает, кого-то царапает, и под неистовые крики людей пробирается к Хонджуну. Юнхо не успевает ничего понять, как колдун скрывается с глаз верхом на пантере. Он будто в прострации находится, и все произошедшее только что на его глазах кажется не больше чем сном, но непрекращающиеся крики людей и вид крови будто переключают в нем рычаг, и Юнхо рвет. У него кружится голова и жжет в горле, но окончательно погрузиться в истерику не дает волнение. — Минги…Минги! — он срывается в сторону дома друга. Бежит без остановки, раздирая лёгкие. Бежит так быстро, что мышцы ног сводит. Перед входом натыкается на кучки деревенских мужиков, что сначала смиряют его недоверчивым взглядом, но узнав сына местного фермера, все же пропускают внутрь. Он вихрем проносится мимо гостиной и с силой ударяется о закрытую дверь комнаты друга. — Минги! Минги, открой! Это я! Минги! — он даже не замечает, что кричит, и со всей силы долбит по деревяшки, призывая впустить его. За дверью слышится самые настоящие рыдания, и сердце Юнхо сжимается. Он ведь так и знал. Стуки не прекращаются, и когда уже костяшки его рук сбиваются до болячек, замок, наконец, щёлкает, и Чон вваливается в комнату друга, сразу же сгребая того в объятия. Минги только сильней плакать начинает и руками ткань на спине Чона сминает. — Х-Хонджун… — между всхлипкми выдавливает Сон и поднимает свои заплаканные глаза, боясь услышать плохие новости. — Он сбежал. Точнее ему помогли. Не суть важно! Все хорошо, он жив. Слова Юнхо в какой-то степени успокаивают Минги, но слезы течь не прекращают, и два друга сидят объятиях друг друга до утра, больше не проронив ни слова. Каждый погружается в себя и размышляет о дальнейшем ходе событий.