Кровники

-Боль - это твой друг! – говорил Толгрим, мерно шагая по кругу, в центре которого находился Дитенсин, который, едва сдерживая крик боли и слёзы в глазах, сжимал челюсти так сильно, что зубы начали слегка крошиться, причиняя ещё больше боли. – Если ты чувствуешь боль, это значит, что ты жив, Малец. Ты должен принять её, принять, как самого себя, стать с ней одним целым! Не пытайся перебороть боль, это бесполезно – рано или поздно уровень боли превысит твою волю. Она у всех разная, но предел есть у всякого, и ты не исключение. Достигнув его, ты уже не сможешь так же стремительно развиваться самостоятельно. Тебе потребуется чужое вмешательство. Толгрим, делая очередной круг, посмотрел на Дитенсина, находясь у него за спиной, замолчал и сделал паузу в своём рассказе. Он никак особо не отличался от своего обычного образа, однако за маской спокойствия и безразличия, которую с трудом удерживал на лице Толгрим, крылось истинное изумление тому, что происходит с мальцом, который всего неделю, как прошёл через пробуждение. Дит прошёл через Восемьдесят Точек за один день, хотя обычно, за редкими исключениями, на это требуется около четырёх-пяти, иногда и всех семи дней для пробуждённого. Не только потому, что это чертовски сложно, но и потому, что столько, в большинстве своём, требуется нормальному человеческому разуму, сознанию и подсознанию, чтобы научиться действовать вопреки боли тела. Нормальному, да… Сам Толгрим уже не раз за свою жизнь встречал ненормальный людей. Встречался ему и один пробуждённые мазохист – это был настоящий монстр по имени Джукс и как Толгрим радовался когда-то то, что он был именно на его стороне, а не среди врагов. Однако… буквально через год совместной работы у него произошёл переломный момент, когда даже искажённое сознание не позволило более сдерживать и искажать истинную суть чувства, которое испытывал его… даже, наверное, друг, в какой-то мере. И в тот миг, когда невероятное удовольствие в одно мгновение обернулось нестерпимой, всесокрушающей болью, Джукс испытал, возможно впервые за многие годы, что такое настоящая Боль. И не выдержал этого – её оказалось слишком много. Слишком много для не готового к такому духу. Тем и опасны психи. Они становятся реальными монстрами воплоти, однако, рано или поздно, не сумев остановиться вовремя, даже все их психические заболевания и искажённое восприятие перестают справляться и, в конце концов, сознание обрушивает всю боль, что до этого сдерживало, искажало и меняло, на личность, на дух человека, а тот, не готовый к такому, ломается. Превращается в овощ, не способный ни на что. Естественно, Дитенсина Толгрим считал именно одним из таких людей. Они редки, ведь далеко не так часто встречаются психи, которые добрались, так или иначе, до пробуждения, чаще, наоборот, они становятся таковыми после этого. И раз уж ему попался такой… что же, он добровольно расскажет и покажет всё, что знает, чтобы вывести его так далеко за эту неделю, как только сможет. Толгрим не собирается что-то скрывать от мальца, какой в этом смысл, если у него с парнем нет никаких тёрок? А предупреждать о том, что ему опасно так быстро развиваться и из-за его особенностей психики его это рано или поздно просто убьёт, Толгрим считал бесполезным. Парень едва ли не одержим силой. Это и раньше было видно, но теперь, получив возможность для, практически, не ограниченного развития, он словно сорвался с катушек! Дитенсин же, всё это время внимательно слушающий каждое слово Толгрима, чтобы не упустить ни одного звука, вновь дёрнул руками и прижал кулаки с рукоятками в них к груди, не опуская ног и, держа их как можно выше. С чётко слышимым звуком кожа на торсе, по бокам, на рёбрах, а так же на ногах, просто порвалась и частично отделилась. Один только звук, будь здесь обычные люди, вызвал бы рвотные позывы у наблюдателей, но таковых здесь не было, только два человека, громила Толгрим, что старался не смотреть на Дитенсина, чувствуя некую, даже, зависть от того, что ещё до окончания срока после пробуждённого периода Дит выполняет то… что сейчас уже не всегда, далеко не всегда решается вытворять сам Толгрим. «Да, парень псих, иначе и быть не может. Не может нормальный разум человека, тем более ребёнка его возраста, добровольно идти на такое и, что самое главное, держаться!» - думал про себя Толгрим. Медленно, руки, прижатые к груди, начали расходиться вновь в стороны, а система металлических тросиков, катушек, пружин и крюков, которые сейчас держались за оторванные, пусть и не полностью, крупные лоскуты кожи, приходить в движение, отчего крюки оттягивались обратными пружинами на точно зафиксированное место, вместе с тем прикладывая не до конца оторванную кожу к обнажённой и кровоточащей плоти. И вот здесь происходило самое интересное – пусть кожа не вставала идеально, но организм словно самостоятельно оживая, втягивал свою плоть на место, а место разрыва кожи просто сходилось и на глазах соединялось вместе, не оставляя никаких следов и полностью регенерируя. Лишь кровь и кровавые разводы по всему телу говорили о том, что крюки, специально висящие группами, чтобы правильно отрывать кожу, здесь не просто для украшения. Безумный мир, где жители его, по разным причинам, придумали и создали сотни механизмов, которые нормальные люди назовут лишь орудием жестоких и кровавых пыток и показательных убийств. Однако… это тренажёры. Пусть и очень необычные… Прошло около полутора минут, когда от следов разрыва кожи не осталось ни следа. Скрежет крошащихся зубов прекратился и Дитенсин, с трудом разжав судорогой сведённые челюсти, провел языком по зубам и сплюнул крошку зубной эмали вперемешку с кровью от случайно прокушенной, а потом и вовсе в приступ безумной боли и откушенной внутренней части щеки, кусочек которой он выплюнул следующим плевком, а поводя языком внутри рта, оскалился, показывая свои, измазанные кровью белые зубы, довольный тем, что в его рту уже всё зажило. Не считая зубов – как ни странно, в организме пробуждённых дольше всего восстанавливаются именно зубы. Причём, непонятно как они это делают! Нет, Толгрим рассказал, что уже давно выяснили, что дёсны выделяют какую-то густую жидкость, похожую на слизь, которая легко покрывает зубы собой, а через пару часов, это нынешний показатель замеров Дита, она растворяется слюной, оставляя идеальные зубы после себя, полностью восстановленные. Впрочем, можно и быстрее – выбить или вырвать нужный зуб и тот вырастет заново всего за каких-то двадцать минут. Тоже проверено самим Дитенсином. -Кстати, Тренер, - сказал хрипло Дит, пытаясь отдышаться, но в итоге пришлось прерваться и проглотить остатки крови, чтобы хоть как-то смочить горло - есть и пить воду до конца тренировки запрещено! – Что за стороннее вмешательство? Вы уже за все эти дни много раз говорили об этом, но так и не объяснили. -О, всё очень просто. Мы не знаем точных причин, хотя есть огромное множество теорий и предположений, но занимаясь самоистязаниями, что позволяет пробуждённых развиваться быстрее всего, продуктивнее всего, мы начинаем испытывать всё больше и больше боли, словно тело сопротивляется всем улучшения, которые появляются у него, словно для него это неестественно, противно, и оно всячески старается предотвратить, посылая все больше и больше сигналов боли. Волевой человек может некоторое время терпеть всё возрастающую боль, продолжая себя истязать, но рано или поздно любой добирается до грани. И тогда единственным способом продолжить более-менее быстрое развитие, это сражения. Не просто сражения, а на самой грани, когда оба соперника искренне желают победить, используют все свои силы, всё, на что они вообще способны, когда нет никаких правил, послаблений, ограничений. Когда ты рвёшь жилы и мышцы, чтобы победить того, кто делает тоже самое. Тогда… в таком бою боль не бывает столь же яркой, всеобъемлющей. Она… наверное, правильно сказать, что она становится обычной, такой же, какой бы её почувствовал обычный человек при получении ударов относительно такой же силы. Однако, если противник достаточно силён, то в бою он способен нанести тебе травмы, урон, в том или ином количестве. И это даёт толчок в развитии. -Так вот, для чего эта Арена… - прошептал Дит. -А ты думал, что подпольные бои, это всё, что здесь происходит? Нет, это лишь подземный этаж для обычных людей, а так же для только-только пробудившийся. Выше, с первого этажа, сражаются уже пробуждённые. Ты что, сам ни разу этим не интересовался, Малец? -И это приносит не мало денег организаторам? – спросил задумчивый Дит, проигнорировав вопрос Толгрима. -Ты даже вообразить себе не способен такие деньги, которые в ходу на Арене. Пробуждённые не поддаются, никогда, и сражаются до конца, используя всё, что могут. Единственное ограничение на Арене – смерть. Добивать противника нельзя, иначе… - Толгрим грустно вздохнул, не обращая внимания на проигнорированный вопрос, - дисквалификация. Хотя и это правило не везде действует… Если пробуждённый хоть немного поддаётся, то это ничем не отличается от самоистязания, что сопровождается мощнейший вспышкой боли. Это видно, да и сами бойцы такого не желают. -Иначе говоря, боль остаётся на нормальном уровне только тогда, когда урон телу нанесён насильно, без… явного одобрения владельца тела. Эдакий защитный механизм? – задал нахмурившийся Дитенсин. -Хм… да, наверное можно сказать и так. Если ты прикладываешь все силы для того, чтобы не получить урона, но получаешь, то ничего особого не происходит. Впрочем, зависит от того, кто и чем этот урон тебе нанёс. Но твоё тело максимально тебе помогает и боль служит именно сигналом о повреждении, а не попыткой тела прекратить те улучшения, что приходят с развитием. А теперь не отлынивай! – крикнул Толгрим, возвращаясь тренировочное настроение Диту. Молча, ничего не говоря и сцепив зубы с новой силой, резко дёрнул рукоятки на себя. Треск рвущийся кожи и… все… -Что? – не понял Дитенсин, когда ожидаемой волны цунами боли не оказалось. Да, боль была, но… столь не значительная, что даже внимание не сразу обратишь… Так же медленно расслабляя руки и давая оторванной, частично, коже встать на место, Дит, нахмурившийся, посмотрел на Толгрима. Тот же, посмотрев на едва ли не невозмутимого Дита, у которого сейчас активно шла регенерации повреждений, вздохнул и грустно выдохнул. -Что же… прошло шесть дней и восемнадцать с половиной часов. Вполне себе средний результат, Малец. Отпущенный тебе срок прошёл. Как ощущения от пропавшей сокрушительной боли? Каково это, вновь ощутить боль так же, как её чувствует обычный человек? – ухмыльнулся, вспоминая себя, Толгрим. -Очень… легко… больно, но… - не мог никак подобрать слов Дитенсин. -Словно ноющая заусеница, которую ты оторвал и пальчик теперь побаливает, не правда ли? – предложил свой вариант Толгрим. -Да… точно, именно так, - кивнул Дит. – Так это и есть разница между ощущениями обычного человека и Пробуждённого? -Запомни это чувство хорошо, Мелкий, потому что впредь ты сможешь ощущать столь слабую боль только в бою с достаточно сильным противником. Поздравляю, Дитенсин, ты вступил на путь пожизненно боли и страданий. Не сломайся. Толгрим развернулся и направился к душу, подхватил с одной из вешалок по пути полотенце. -На сегодня тренировка окончена, иди, приведи себя в порядок. Через четыре часа у тебя бой на Подпольной Арене. Ты будешь выходить туда трижды, - обернулся Толгрим к Диту и внимательно его осмотрел. – И трижды ты должен победить. Такого условие участия в боях на Арене… после некоторых… неприятных событий. Три победы, если ты пробудился недавно и две, если ты уже не новичок. Победа над лучшими бойцами на данный момент. Они обычные люди, пусть и очень хороши, как для людей. Победишь троих, докажешь, что имеешь силы, чтобы участвовать на Арене. А одобрение от руководства я уже получил. Так что дело за тобой, а я мыться пошёл. Развернувшись, Толгрим быстро закрыл за собой дверь в душевую, а Дит, постояв немного, обдумывая то, что ему сказали, самостоятельно снял себя с десятков маленьких крюков, дырочки в плоти от которых почти моментально заживали, на глазах сходясь и не оставляя после этого никакого следа от ранения, направился обратно в свою комнату. Там у него есть свой душ и даже ванная. -Эх, сейчас бы баню или сауну… - тихо прошептал Дит, отворяя дверь личного помещения Тренера и выходя оттуда, направляясь к себе. Узнавать что-то о чемпионах Подпольной Арены ему нет никакой нужды. Не потому, что он самоуверен, а потому что сам неоднократно участвовал в боях и уверенно занимает там восьмую строку рейтинга. А рейтинг, это и есть ориентир того, кто и чего стоит. Так что, своих будущих соперников он знал, даже не раз общался с ними. С каждым из них. Хотя состав их порой и менялся. Всё время перед боем Дит, по сути, ничего не делал, просто разлёгшись на кровати, естественно, после того, как помылся и переоделся. Хотя, во время сегодняшней… необычной, хотя и понятной тренировки, на нём были только трусы, чтобы не убивать, лишний раз одежду, да и мешала она. А вот три часа спустя, он направился в комнату Толгрима, где встретил уже готового, одетого Тренера. Это далеко не первый бой Дитенсина, так что весь порядок действий им был заучен наизусть. Прийти к Тренеру. С ним направиться на Подпольную Арену. Зарегистрироваться. Выйти на бой в назначенное время с нужным противником. Победить. Иногда победить не получалось, именно потому он всё ещё на восьмой позиции… точнее, так было раньше. Всё же ранее ему сильно мешало то, что он худощав, хоть и накачан, а массой большой никогда не обладал. Теперь… посмотрим. В этот раз бой, похоже был уже назначен, ведь этап с регистрацией прошёл мимо, значит сделано всё дистанционно – Дита гложили сомнения о том, что Тренер ради него мог сам сюда прийти и заранее провести регистрацию. Что из себя представляла Подпольная Арена? Большое круглое пространство, наполненной песком, стены от центра находятся на расстоянии около семи метров, так что тут хоть бегать от противника можно, в салки играясь. Стена каменная или из чего она там, имела высоту в четыре метра и уже оттуда, за металлическим забором, можно было увидеть зрителей, а в двух местах были коридоры для того, чтобы бойцы выходили на Арену, словно выплывая из тени. Как догадывался Дитенсин, не все могут позволить себе быть зрителями на Арене, а вот на Подпольной – пожалуйста. За забором, словно ступени, поднимались сидения для зрителей. Сегодня выходной день, уже ночь, самый разгар работы этого места, так что не удивительно, что тут полным полно народу. Над самой же арендой находится восемь огромных экранов, где идёт трансляция боя для тех, кому не очень удобно смотреть в живую или они далеко. И сейчас толпа ревёт, наблюдая за очередным боем между двумя парнями, на вид около семнадцати-двадцати лет, которые упорно пытались разбить друг другу лицо, победив в итоге. И бой идёт жаркий. Тут все бойцы выносливые, крепкие, опытные и сильные, так что сами ударить, и чужой удар выдержать они могут. Что и демонстрируется. Исключением являются только новички… каким был и Дитенсин когда-то… Бой шёл ещё три минуты с небольшим. Было видно, что бойцы уже устали и били столь же быстро только через силу воли, но и это скоро не поможет, к тому же, оба получили много ударов, как в лицо, так и в корпус. Видно, как у одного из них уже наливается крупный синяк на рёбрах, возможно ему туда попали с ноги. А у второго уже не видно левого глаза – веко просто раздулось так, что, кажется, сейчас лопнет. И его противник с синяком на рёбрах, смог воспользоваться этим, нанёс удар с правой руки, чего второй не увидел из-за закрытого глаза. Удар очень хорошо прошёл в челюсть и, похоже, стало последней каплей для парня – он замер, а потом медленно провалился вперёд, упав на песок. Зрители взорвались криками и овация и победитель, который, теперь, когда бой закончился, ощутил всю боль от попадания ударов, с трудом поднял сжатый кулак вверх. Знак победы над противником. На Арену забежал люди и помогли выбраться обоим. Одного унесли на носилках, второму просто подставили плечо, чего ему было вполне достаточно, чтобы идти вперёд. -А теперь! Дамы и господа! Сегодня нас ожидает неожиданное зрелище! Среди наших бойцов появился новый пробудившийся! – раздался голос в динамика. И как только последнее слово было сказано, весь шум стих. Да, пробуждённые очень известны и имеют широкую славу. Именно это заставило Дита пойти к Тренеру, чтобы попросить у него совета о том, как стать пробуждённым. -Сегодня! Только сегодня, Дамы и Господа, - интригующе говорил в полной тишине голос ведущего шоу из динамиков, - Вы сможете насладиться редким у нас зрелищем того, как Новый Пробуждённый будет проходить проверку на пригодности для сражений на Арене у нас, на Подпольной Арене! – повысил голос ведущий под конец и толпа, поддерживая его взревела в овациях. – Встречайте! Наш боец, занимающий восьмую строку в рейтинге бойцов, Дитенсин! Ныне, Новый Пробудившийся! На экранах появилось моя фотография, а так же список десяти бойцов, каждый из которых занимает своё место в этом топе, но моя строка была специально увеличена и подсвечена. Там же была информация о количестве моих побед, поражений, ничьих, возраст, время, которое я сражался на Подпольной Арене… -Давай Малец, теперь всё зависит только от тебя… - сказал Тренер Диту и подтолкнул его к выходу на Арену. Дитенсин же только посмотрел на экран, где были видны и первые три строки. Лучшие бойцы Подпольной Арены. Хм, одного я не знаю, видимо сменился состав за всё то время, что я здесь не появлялся, но я ещё держался на своём месте. И сейчас высветилась фотография моего противника. Третий в рейтинге. Гашиин Рахуджа. Двадцать один год. На восемь лет старше меня. Направляюсь к песку и смотрю на вышедшего на песок Гашиина. Он уже готов, значит ему сообщили о бое заранее. Что же, такие представления на ходу не организуются. Смотрю в глаза третьему бойца Подпольной Арены. Однажды я уже сражался с ним, но проиграл. Это было месяцев семь назад. Посмотрим, что будет теперь. Смотрю на него и только одна в голове мысль… -Иду на Вы…