Кровники

В просторной комнате было очень много места, свет включался в любое время, когда пожелает её жилец, большая кровать с очень удобным матрасом, такими же отличными подушками, у стены стоял деревянный стол с многочисленными полками, а рядом с ним стоял шкаф, полностью забитый книгами. В комнате было два стула, один за письменным столом, второй за тем, за которым как предполагается, должны принимать пищу. Был и ещё один большой шкаф, в котором находилась вся одежда нового жильца этой комнаты, которую можно называть полноценной квартирой. Изнутри же дверца шкафа была покрыта материалом, отлично отражающим свет, заменяя тем самым обычное зеркало. И вот как раз перед этой заменой и стоял сейчас Дитенсин. Сейчас был поздний вечер, тренировки с Толгримом закончились два часа назад. Окончание было, мягко говоря, ничуть не лучше самой тренировки, ведь как иглы ему в тело вгоняли, точно так же их теперь нужно было извлекать. Вот только Толгрим этим заниматься не собирался. -Тебе ещё не раз придётся столкнуться с подобной проблемой, когда у тебя в теле будут находиться предметы, которых там быть не должно, и меня рядом не будет. Хочешь остаться в живых? Тогда учись сам доставать из своего организма всё лишнее! — сказал тогда Толгрим Диту, поймав его взгляд и догадавшись, о чём он думает. И ему ничего не осталось, кроме того, как доставать иглы из себя самому. Как показала практика, лучше всего при извлечение игл из себя надавить на место вокруг иглы, придавливая плоть, чтобы она не тянулась за извлекаемым металлом и медленно тянуть её из себя. Больно? Да, очень больно, ничуть не лучше, чем чувство, когда эти иглы входят в тело. Однако намного лучше, чем нанести себе ещё больше случайного вреда, быстро извлекая из себя острый металл. Хуже всего приходилось с теми немногими иглами, которые вошли в кость. Там приходилось действовать аккуратнее всего, чтобы не отколоть кусочек кости, а от этого было ещё неприятнее. И из всех таких игл, больше всего боли причиняли те, которые вошли в кости черепа, в том числе в кость челюсти. Вошли глубоко, основательно, хотя иглы и короткие, а потому возиться приходилось куда как дольше и осторожнее, ведь такие маленькие и тонкие иглы могут и сломаться, оставшись в ране. Однако, через час мучений, во время которых Толгрим проводил небольшую лекцию о том, что нужно знать Дитенсину, как пробуждённому, Дит всё же сумел извлечь из себя все иглы, думая о том, что завтра ему придётся всё это повторять снова. Тренер сказал, что к концу недели он должен проводить всю процедуру самостоятельно, начиная с загонки игл в себя и заканчивая извлечением. С зеркала, в котором Дитенсин смотрел на себя, его взгляд перетёк на руки, остановившись на ладонях, да и вообще на кистях. Ещё час назад на них живого места не имелось. Колючая проволока, на которой в обильном количестве имелись острые бритвенные лезвия, которые исполосовали кожу и плоть под ней на лоскутки. Наверное никогда ещё Дитенсин не видел как прямо на глазах теряет такое количество крови, а через пятнадцать минут ударов по макиваре он больше не мог даже удерживать кулаки сжатыми — мышцы и связки, которые обеспечивали сжатие были изрезаны, а сам Дит, следуя приказу Тренера, вместо ударов по макиваре, упал на пол и, встав на болящие, ноющие, стонущие, истекающие кровью ладони, где уже не осталось кожи, лишь изрезанное мясо, начал банально отжиматься. Помнится, ещё утром Дит считал, что обычные занятия для него бесполезны? Что же, Толгрим доказал ему, что это не так. Впрочем, обычными такие занятия точно назвать нельзя, обычный человек такого не выдержал бы, просто умерев от потери крови, от болевого шока, получил бы загрязнение ран и многое-многое другое. Когда Дит разматывал проволоку, едва способный шевелить отдельными пальцами, он был готов поклясться, что видел покрытые порезами кости своих кистей! Однако прошло совсем немного времени, а те куски мяса, которыми стали в конце тренировки его руки, сейчас уже не истекали важной для жизни жидкостью красного цвета, покрылись засохшей, свернувшейся кровью. Сейчас все руки представляли из себя две большие коросты, внутри которых протекали процессы восстановления тканей. Удивительно, что Дитенсин до сих пор способен стоять, учитывая сколь много крови он потерял, даже сейчас, хоть он и чувствует недомогание, слабость, он способен удерживать равновесие, держать в напряжении мышцы ног, спины, шеи, стоять ровно, даже гордо, наверное. Именно сейчас, стоя перед зеркалом и рассматривая себя, чувствуя сильный зуд в руках, Дитенсин размышлял о пробуждённых. Если даже он, только-только пробудившийся, способен на такое, восстановиться, выжить после подобных действий… на что же способны те, кто продвинулся на этом пути дальше? Сам тренер не раз демонстрировал такие способности тела, что становится страшно до дрожи! Прыжки на четыре метра без видимого напряжения, способность поднимать тяжести весом в сотню килограмм одной вытянутой рукой, а его удар кулаком однажды пробил стену, состоящую из камня и металла. Он сам потом пробовал — стена твёрдая, крепкая и ни капли не поддавалась Диту в то время. По всему его телу прошли мурашки от мысли о том, что и он когда-нибудь сможет так же. Нет, даже лучше! Сильнее! Быстрее! Крепче! -Тренер говорил, что постепенный рост идёт только тогда, когда пробуждённых получает урон и восстанавливается. Именно процесс восстановления заставляет тело адаптироваться, становиться крепче, сильнее, выносливее, быстрее. Хотя это не должно так работать! — размышлял, пока выдалась минутка, Дитенсин, задумчиво рассматривая своё тело в зеркало, особенно уделяя внимание своему виску, шрам на котором уже почти полностью рассосался и только хорошенько присмотревшись можно заметить остаток, — Допустим, что тело, по неведомым причинам может адаптироваться, становиться крепче, чтобы не получать травмы, быстрее регенерировать, чтобы восстанавливаться, если травма всё же будет получена. Но каким образом сюда же тянется силовая характеристика? Ладно выносливость — регенерации позволяет убирать усталость до того, как та успевает накопиться. Но скорость тела и реакции? Сила? Как?! Вопросы были заданы в пустоту, никто их не слышал, да даже если бы и услышал, это не помогло бы, ведь ответ на эти вопросы не могут найти вот уже сотни лет и Дитенсин уже не первый, кто задавался этим вопросом. -Безумие… Однако, это работает, — кивнул сам себе, соглашаюсь со сказанными словами Дит, — Какие можно сделать выводы? По неведомой причине каждый человек способен стать пробуждённым, буквально комплексно доведя всего себя до предела, физически, психологически, нужно, чтобы не осталось ничего. А после этого, даже в таком состоянии всей своей сутью желать жить… по крайней мере именно так объяснил мне процесс пробуждения Тренер. И именно потому чаще всего пробуждённые появляются на войне. Развернувшись, Дит начал прохаживаться по своей огромной комнате, места для этого было более чем достаточно. И при этом продолжал говорить сам с собой, чего не мог себе ранее позволить, проживая с соседями, с которыми у него были вовсе не лучшие отношения. -Хотя без «прислуги» всё же непривычно. Ладно, — отмахнулся от этих мыслей Дитенсин, откладывая их на потом, снова сосредотачиваясь на том, что сейчас поважнее. — Первая неделя для пробуждённого наиболее важна, так как при пробуждения якобы выделяется энергия, или что-то иное, что с трудом может, лишь по косвенным признакам, фиксировать даже самое чувствительное оборудование современности… опять же, только со слов Тренера. Нужно будет больше узнать о техническом уровне мира… как же оказывается он огромен… снова отвлёкся! — в раздражение, сам того не понимая, Дит нанёс удар по стене кулаком. Вспышка боли от всё ещё не восстановившихся тканей рук лишь заставила нахмуриться Дита, однако отрезвила его, вернув в нужное русло мыслей, пока потревоженная рука вновь начала немного сочиться кровью, что, впрочем, прекратилось уже через пару десятков секунд… -Фух, ладно, хорошо, итак. При пробуждении в организме происходит выброс энергии, которая заставляет организм сверхъестественно быстро восстанавливать все повреждения, независимо от тяжести ран, от срока их давности и так далее. Известны даже случаи восстановления утерянных давным-давно конечностей! Постепенно, после восстановления, энергия пробуждения идёт на спад, что происходит в среднем за семь — десять дней, в зависимости от… не понятно от чего, этого так и не выяснили. Вместо этого появляются и всё больше выражаются отличительные особенности каждого пробуждённого. Всего таковых выделяют четыре: Силовики, Бегуны, Крепыши и Регенераторы. Первые, в среднем намного сильнее остальных, вторые намного быстрее, третьи намного крепче, четвёртые восстанавливаются намного быстрее, лучше, качественнее остальных. Уже намного лучше слушающиеся пальцы подхватили карандаш и стали ловко, пусть и напряжённо, чертить простую схему в первой же пропавшейся пустой тетради, которых в комнате было также немало, как и книг в шкафах. Писать и рисовать было больно, пальцы не желали сгибаться, мышцы и связки ещё не успели полностью восстановиться, что причиняли, в общем счёте, сильную боль. -Что известно ещё? — задумчиво спросил сам себя Дитенсин, обращая взгляд в стену, прекратив рисовать и писать на бумаге, — Тренер говорил, что эта неделя наиболее важна для развития пробуждённого в дальнейшем. Чем больше достичь сейчас, тем дальше можно будет зайти после этой недели. Точно! Ещё упоминался рост боли! И как это работает? То есть, если ты сам себя истязаешь, ты становишься крепче, сильнее, быстрее, восстанавливаешся намного лучше, но при этом, с каждым разом боль, которую ты чувствуешь, будет возрастать? Тренер говорил, что это касается только самостоятельного роста, самоистязания. То есть, если ты получаешь повреждения в других условиях, всё хорошо? Нет, тогда бы просто пробуждённые намеренно били друг друга и подставлялись под ответные удары, значит это не работает… сомневаюсь, что до такого никто не догадался. Ладно, спрошу завтра у Тренера. Однако, вывод прост — если я хочу стать сильнее, мне нужно использовать эту неделю! Максимально использовать! Положив карандаш и закрыв тетрадку, Дит пересел на кровать и раскинулся на ней, продолжая думать над тем, что он испытал сегодня. Со всей руки, что правой, что левой, нормальную чувствительность сохранили лишь кончики пальцев и одна-две фаланги остались более-менее целыми. И именно кончиками пальцев Дитенсин аккуратно коснулся тех мест лица, которые были пробиты иглами. Ничего уже не осталось — такие мелочи зажили очень быстро, уже через пять минут от игл не оставалось на теле ни следа, в отличии от острых лезвий проволоки на его руках намотанной. Однако остаточные ощущения всё ещё напоминали о том, как это было больно, когда остриё медленно вонзалось в кожу, плоть и кость… да даже ломая кости руки или ноги в боях я не испытывал таких ощущений и с удовольствием предпочту переломать себе руки десяток раз, чем выберу одну иглу в свой череп… Однако, если Тренер говорит правду, а повода сомневаться в его словах пока что не было, то придётся использовать эти иглы вновь и вновь. До тех пор, пока Тренер не решит, что уже достаточно. Главное выдержать. Как выдерживаю всё до этого, как выдержал сегодня, как… главное держаться. Мысленно кивнув своим мыслям, Дит быстро начал погружаться в сон. Всё же, хоть он и мог бодрствовать и не получил больших осложнений в связи с обильной потерей крови, тем не менее, слабость в теле, путанность мыслей, боль в теле и в частности в руках, все это довело Дитенсина до того, что он просто вырубился, сразу же, как только позволил себе хоть немного расслабиться. А тем временем Толгрим сидел за компьютером и быстро печатал какой-то текст. Это выглядело максимально необычно, слишком уже его огромная фигура и не менее огромный живот не вписываются в образ того, кто сейчас сидит и, хмурясь, выбивает клавиши в клавиатуру. Очень уж получается картина сюрреалистичной. Раздался звонок телефона, на котором несколько часов назад Толгрим смотрел видео, ожидая момента, когда нужно будет вонзить новую иглу в тело ребёнка. Взяв телефон, Толгрим посмотрел на имя звонящего. -Эх, что же за напасть, повезло же с дежурным администратором, — прогудел себе под нос толстяк, после чего провёл по экрану пальцем и поднёс телефон к уху, заговорил уже намного более приветливые голосом. — Привет, Глория, давно я не слышал твоего прекрасного голосочка, может зайдёшь как-нибудь на чай ко мне? Поболтаем, вспомним прошлое? -Даже не мечтай о том, чтобы я спустилась в твой клоповник, тебе тоже не советую приближаться ко мне — я тебе твою бороду с корнями вырву! И не заговаривай мне зубы! Ты знаешь, на кой хрен я звоню тебе! Что это за заявка? Ты совсем охренел?! Опять детей пихаешь на арену?! Прошлого раза тебе не хватило?! Я отказываю тебе в этой заявке, Толгрим! Даже не пытайся! И другим передам, чтобы они тебе отказывали! — сразу же на повышенных тонах, явно сдерживая свои эмоции, ответила та, кого назвали Глорией. -Слушай, Глория, в этот раз всё совсем иначе! — стал говорить Толгрим, — Это парень, он просто невероятен! Ты бы видела то, что видел сегодня я и сама бы постаралась запихнуть его на арену! Да это мой шанс выбраться отсюда, наконец, а ты хочешь меня его лишить? -Ты всерьёз думаешь, что мне не насрать на такого гавнюка, как ты? — с, ноткой удивления задал вопрос второй абонент. — Плевать я хотела, что ты там видел, что там за парень этот Дитенсин, но на Арену я его не пущу, там даже взрослые и подготовленные бойцы не всегда выживают, подростки вообще мрут, как мухи, а ты снова ребёнка туда запихнуть пытаешься! Да пошёл ты! Я лучше сама тебя прибью, чем позволю снова такому произойти! -С каких пор тебя стали волновать эти, как ты любишь выражаться, «клопы»? — спросил хмурый Толгрим. -Клопы или нет, но они дети, возиться с ними я не желаю, но смотреть и видеть, как по моей или твоей вине ребёнка превращают в отбивную, в мокрое место на арене, я не желаю! Это уже слишком! Воцарилось молчание и оба собеседника молчали. Толгрим думал о том, что сказать, а Глория просто приводила в порядок сбившееся от этой эмоциональной тирады дыхание. -В общем, ты меня услышал, Толгрим. В заявке на Арену тебе отказано. — Уже спокойно продолжила Глория и собиралась оборвать звонок. -Бля, хорошо, стой! — сказал Толгрим, поняв, что теряет шанс, — Пиздец… Глория, послушай… -Я не хочу ничего слышать от тебя! Очередные твои попытки убедить меня, меня не интересуют. -Пробуждённый! Он пробуждённый! Слышишь, Глория! Буквально вчера вечером он пробудился! А сегодня прошёл через восемьдесят точек! За два с половиной часа! Два с половиной часа, Глория, слышишь?! Этот парень псих! Но псих очень способный и у меня… у нас есть возможность использовать его таланты и способности для того, чтобы достичь своих целей. Я — выплачу все долги, ты… твоя сестра ведь всё ещё жива, я прав? -Не смей даже вспоминать о ней! — сорвалась Глория, буквально закричав в телефон. -Ты сможешь хорошенько заработать, сможешь выплатить всё, что ей нужно. Подумай, Глория. Этот пацан наш с тобой шанс! А то, что ему только тринадцать лишь увеличит ставки, и наш куш в итоге! Соглашайся, Глория. Всё, что тебе нужно сделать… это просто одобрить заявку. Подумай о своей сестре… Они оба замолчали. Молчание длилось несколько минут, пока на экране компьютера не появилось сообщение в зелёной рамочке с надписью в ней: «Ваша заявка одобрена». -Спасибо! Ты не пожалеешь! — радостно сказал Толгрим, но звонок уже прекратился.