Сказка про Дюймовочка

Из тяжелого небытия Дюйма выдернул чей-то хриплый остервеневший вопль. — А хрен бы вам узлом на шее не скрутить, долбо@бы?! Да вам все конечности повыдергивать мало, выродки безмозглые! «Подпишусь под каждым словом!» — с готовностью согласился Дюйм, но, к сожалению, исключительно мысленно, ибо рот его был заткнут здоровым кляпом. Молодой омега был вне себя от злости — проснуться в чужом доме, на кровати, связанным по рукам и ногам, и к тому же абсолютно голым — удовольствие, скажем прямо не из приятных. Сперва он хотел возмущенно взбрыкнуть, попробовать разорвать веревки и хотя бы одному из присутствующих пересчитать позвонки в хребтине. Но рассмотрев окружающую обстановку, а главное, того, кто блажил натуральным матом, благоразумно решил придушить свой героический порыв на корню и быстро мимикрировал в привычный образ трепетного, напуганного вусмерть омежки. Нет, Дюйм не зависал в криминальных хрониках, но в курсе политической жизни родного городка был. А потому легко сообразил, что безобразно толстый, позеленевший от злости омега с разнокалиберными бородавками на физиономии и жирной шее был не кто иной, как крестный папа местной мафиозной группировки, мистер Жабб. Речной же запах из раскрытого окна однозначно указывал, что его зачем-то притащили в особняк (читай штаб-квартиру) криминального авторитета под названием «Водяная лилия», в народе прозаично именуемый «Болото». — Вы, жертвы генетических случайностей, — продолжал наезжать на помертвевших подчиненных бугор. — Растеряли остатки мозгов?! На хрена? Спрашивается, на хрена мне могло потребоваться похищение этого нищеброда? — Ну… — рискнул оправдаться один из шестерок. — Он симпатичный… — И что?! — заорал мистер Жабб, едва не бросаясь на него с кулаками. — Нам что, с сыном симпатичных шлюх не хватает? У меня деньги вдруг закончились, что я не смогу купить ребенку понравившегося пацана на ночь?! — Но адрес совпал, улица, там, номер дома… — Молчать, недоумки! — едва не захлебнулся слюной Жабб. — И что, что совпала улица? За каким чертом вас понесло вместо элитного Северо-западного района в Юго-западный?! Не смогли отличить особняки от бараков? А главное, твари, оставили письмо!!! Письмо!!! — Но вы же сами велели его оставить… — Велел! Но вам было приказано украсть кого?! Сына Де Ля Гуша! И письмо «Привет от Жабба!» должно было попасть к его отцу, банкиру Ля Гушу! Чтобы этот жмот все понял и снял, наконец, свою кандидатуру! Отказался баллотироваться в мэры! А вы что сделали?! Оставили письмо в разваливающейся хибаре. Для чего? Чтобы копам с журналюгами легче было раздуть скандал? И это перед самыми выборами?! Джованни! Убери этих двоих. Я потом решу, что с ними сделать. Раздался шум, чей-то визг, кого-то выволокли из комнаты, и двери аккуратно затворились. Дюйм вжался в кровать, чувствуя, как у него от страха зашевелились волосы на… везде. — Папа, когда это мы стали обращать внимание на копов и прессу? — вдруг лениво подал голос сидевший до этого момента молча дородный молодой альфа, который во время всего разговора философски обгладывал жареные куриные окорочка. И фигурой, и чертами лица он походил на мистера Жабба, снимая все вопросы об их родстве. Правда, сынок мафиозного главаря еще не дослужился до такого же количества бородавок, как у его папаши, но мерзкие наросты на носу явственно говорили о том, что со временем молодой Жабб непременно наверстает родителя в очаровании. — Плевал я на них всех! — отмахнулся старший Жабб. — Но сейчас тебе лишняя шумиха не нужна. Станешь мэром — и воруй себе кого хочешь сколько влезет! Никто тебе слова не скажет. А сейчас нужно срочно придумать правдоподобную версию, для чего тебе вдруг потребовался этот заморыш. Какое-то время мафиози сосредоточенно о чем-то размышлял, рассматривая Дюйма и задумчиво почесывая одну из бородавок на щеке. — Хм, а он и правда симпатичненький. Это можно обыграть. Джованни! — заорал мистер Жабб так, что его сынок едва не выронил из рук очередной окорочок. — Слушай сюда! — скомандовал мафиозный папа, когда требуемый Джованни влетел в комнату. — Версия для печати у нас будет следующая: великая любовь. Мой сын и это чудо давно пылают страстью друг к другу. Я был против, и бедный мальчик, отчаявшись, украл любимого омегу, чтобы тайно обвенчаться. — Я должен буду жениться по-настоящему?! — квакнул было из своего кресла молодой Жабб. — Конечно! — Но я… — Не заморачивайся пустяками, сынок. Кушай и молчи. Я вложил слишком много бабла в твою избирательную кампанию, чтобы из-за чьей-то тупоголовости вот так запросто отдать пост мэра. Свадьба Жабба-младшего с бедным омежкой… Да это же получится шикарный пиар-ход! Пред выборами столь демократичный поступок хорошо поднимет рейтинг. Точно! Это будет бомба для Ля Гуша! Быстро подойдя к кровати, мистер Жабб-старший выдернул кляп изо рта Дюймовочка и, дождавшись, когда тот откашляется, почти милым голосом спросил: — Замуж за моего сына пойдешь? Послать жирного папашу с его упитанным сыном Дюйм (ввиду связанных рук и ног) не рискнул, а потому, напустив на морду погуще наивняка, смущенно похлопал ресницами: — Но я в данный момент не хотел выходить замуж. — А придется. — Мистер Жабб оскалился во все тридцать два, хотя, судя по размеру хлебала бородавочного мафиози, зубов у него в пасти должно было быть раза в два больше. — Мой сын — жених самой высокой ква… квалификации. Ты за него не просто выйдешь. Ты выбежишь. Поскачешь галопом на полной скорости, еще и с праздничными транспарантами в обеих руках. Если, конечно, не хочешь остаться у меня дома. Навечно. Где-нибудь в саду. Под кустом чайной розы. Или можешь, как вариант, стать прикормом для рыб в реке недалеко от грузовой пристани. Такого Дюйм не хотел, поэтому энергично затряс головой — в конце концов, сейчас главное — остаться в живых и выпутаться из веревок, а там он как-нибудь объяснит этим жирным Жаббам, насколько они не правы в отношении его замужества. — Вот и умница, — хохотнул старший Жабб и двинулся на выход. — Нужно отдать распоряжение насчет свадьбы, а вы побалуйтесь тут, детки, без меня. Только будь бдительным, сынок, чтобы это недоразумение от своего счастья не сбежало. Как только папаша выплеснулся из комнаты, младший Жабб неторопливо вытер засаленные пальцы о салфетку, подошел к кровати и окинул липким взглядом распластанного перед ним обнаженного омегу. Картина была определенно воодушевляющая для альфы, и Дюйм с ужасом заметил, как у «квалифицированного» жениха забугрился гульфик брюк под выпирающим толстым пузом. — Ну вот, поели — теперь можно и поспать. Суженый многозначительно повел бровью и стал расстегивать кожаный ремень. Медленно, не торопясь, определенно рассчитывая на соответствующий случаю эффект. Эффект был, и очень даже соответствующий происходящему — от этой рубенсовской * «эротики», точнее порнографии, Дюйма едва не стошнило. Бедный парень задергался в веревках, безрезультатно пытаясь вырваться на свободу. Когда парашют, игравший молодому Жаббу роль семейных трусов, спланировал на пол, являя миру в полной красе трепещущие телеса претендента на ответственный пост, обладатель столь выдающейся фигуры двинулся к нареченному. Став коленом на постель, он без лишних слов сперва навис над несчастным Дюймом, а потом просто плюхнулся на него сверху, едва не вышибив дух своей тушей у бедного омеги. Кровать жалобно заскрипела. По идее она должна была просто рухнуть на пол от столь грациозного па де ша** кандидата в мэры, но деревянное лежбище не иначе как было укреплено потайным металлическим каркасом. Дюйм никаким каркасом укреплен не был, потому тоже заскрипел. Только зубами и от злости, свято рассчитывая, что после акта любви с этим жиртрестом у него останутся целыми хоть какие-то ребра. Поерзав на Дюйме, младший Жабб самодовольно поинтересовался: — Ты так страстно дергался. Что, хочешь меня? М-да, комплексами наследник мафиозной империи определенно не страдал. — Я дергался, потому что хотел засадить тебе коленом по члену, — Дюйм зло ухмыльнулся. — Но передумал. Боюсь промахнуться, даже со столь близкого расстояния. Мишень слишком мелкая. Побагровевший Жабб изменился в лице, и тут уж быть нашему герою капитально избитым, да только аккурат в этот момент двери с грохотом распахнулись и в комнату влетел всклокоченный, совершенно озверевший омега. Даже не глядя на Дюйма, молодой человек яростно сверкнул глазами и угрожающе прошипел: — Какая, нахрен, свадьба? У тебя что, мозг напрочь отбило, кролик озабоченный?! Перепуганный Жабб вспорхнул с кровати с такой скоростью, какую никак невозможно было ожидать от столь укормленного бегемота. — Рыбка мой!.. — елейно-радостно мурлыкнул кандидат, осторожно подкрадываясь к омеге. — Ты уже вернулся? Вот радость-то!.. А я так ждал… Так ждал! — Я и смотрю. — Омега многозначительно кивнул на опадающий пестик между ног Жабба. — Приготовился встречать меня во всеоружии. — Рыбка!.. — На нем жениться удумал? — грозно продолжил наезд «Рыбка» и наконец метнул на Дюйма убийственный взгляд. Ревниво пробежал глазами по ладной фигуре Дюймовочка, задержавшись взглядом на красноречиво объясняющих ситуацию веревках, связывающих пленнику руки и ноги, и снова перекинул огненный взор на Жабба: — Что все это значит, гад? — Рыбка, моя! Это все папа, — залепетал «жених». — Ты же знаешь, у меня выборы на носу. Мне нужно показать связи с электоратом! — Какие связи? Половые? Жабб беспомощно захлопал ртом, а омега продолжал грохотать дальше: — Надел штаны и съе@лся отсюда, рысью! С тобой я поговорю позже, кандидат хренов. Джованни! На пороге появился многострадальный и многофункциональный помощник Жабба-старшего. — Джованни, отвяжи этого щенка и тащи за мной! — Мистер Фиш, — осторожно попробовал возразить Джованни. — Думаю, босс будет недоволен, если мы отпустим парня и нарушим его планы. — Тебе по должности думать не полагается, Джо, — огрызнулся омега, в глазах которого засветилась уже не обычная злость, а некоторая сумасшедшинка. — Босс будет недоволен, если я оборву яйца его сыну и нарушу планы по продолжению их гребаного рода! Отвязав Дюйма, Джованни поволок его следом за омегой сперва на террасу, а потом по узкой садовой тропинке. Поволок прямо в том, в чем Дюйм лежал на кровати, то есть ни в чем. Через какое-то время Дюймовочек ощутил, как повеяло сырой прохладой, а затем между веток деревьев заблестела водная гладь. Увидев, что его ведут к реке, Дюйм запаниковал так, что его едва смогли удержать три подоспевших бритоголовых братка. — Не дергайся, — раздраженно бросил омега. — Никто тебя топить не собирается. Дюймовочек попытался позвать на помощь, но Джованни ткнул его кулаком в бок и прошипел: — Лучше молчи, дурак. Хочешь вернуться обратно? То, что делает Фиш, — для тебя самый лучший расклад. Дойдя до маленького пирса, омега приказал бросить Дюйма в небольшую лодку. Весла из лодки забрали. И это Дюймовочку не понравилось окончательно. — Теперь слушай внимательно, цветочек! — сказал Фиш Дюйму, наблюдая, как его приспешники отвязывают суденышко от кнехта***. — Увижу еще раз в городе — пеняй на себя: урою и тебя, и твоих родных. Понял? Перепуганный Дюйм благоразумно кивнул и протянул к нему связанные руки: — Руки-то хоть развяжите… — А будешь вякать, — без паузы продолжил омега, — прикажу парням прострелить лодку. Стоящие рядом альфы невозмутимо достали револьверы. Дюйм побледнел и захлопнул рот. Кто-то с силой оттолкнул лодку от пирса, и ее неумолимо потянуло течением к центру реки, а через каких-то пару минут она уже была на стремнине. Дюйм смотрел, как в предрассветном сумраке терялись фигуры людей, стоящие на пирсе, как мимо проплывает темный не проснувшийся город, и чувствовал, что по спине табунами побежали мурашки. И вовсе не от речного холода — подростком Дюйм не раз попадал в разные переплеты, но именно в данный момент он вдруг понял, что сейчас впервые в жизни вляпался по-настоящему.