Кастинг

Мир – интересная штука, особенно если твоё мировоззрение слегка отличается от мировоззрения большинства.  В мире все с ума сходили только от факта, что где-то существует человек, который подходит тебе по всем параметрам, является буквально отделённой от тебя частью. Если повезло, и ты эту «часть» все-таки находишь, по байкам, это делает тебя по-настоящему полноценным, и жизнь твоя наполняется новыми ярчайшими красками. Пьеро в волшебство соулмейтов не верил, несмотря на то что у него на ребре уже несколько лет красовалась метка – фраза, которую, по легенде, он услышит от своего соулмейта при первой встрече. Он был невероятно рад тому факту, что метка красовалась на достаточно скрытом месте и в глаза абсолютно не бросалась.  Судя по всему, его соулмейт был человеком странным, и у молодого черноволосого парня, честно говоря, не было особого желания когда-либо с ним встречаться. Пьеро абсолютно не понимал, кто в здравом уме при первой встрече скажет ему: «Ты ещё услышишь, какой я рэп умею читать!». Мальвина заливисто смеялась каждый раз, когда заставала Пьеро без футболки, и всячески подкалывая своего названого брата. Она, определённо, ждала встречи с его соулмейтом гораздо больше, чем сам Пьеро, возможно, потому что знала его невыносимый характер без каких-либо прикрас. Невероятно, что где-то в этом мире существует человек, способный вытерпеть депрессивный скептицизм и саркастичное видение мира молодого актёра из театра «живых кукол». Пьеро от девушки отмахивался, ссылаясь на то, что со временем перебьёт метку какой-нибудь классной татуировкой, чтобы та больше никогда не мозолила ему глаза. Пока он просто не придумал чем.  Сама Мальвина соулмейта уже встретила, и, по счастливому стечению обстоятельств, в собственном театре. На это Пьеро всегда закатывал глаза, стоило ему только наткнуться на этот максимально странный тандем.  Соулмейтом Мальвины оказался начальник охраны синьора Карабаса Артемон, которого, как известно, Пьеро терпеть не мог.  Тем не менее, вместе с Мальвиной они создавали максимально целостную, гармоничную картину, такую, что даже Пьеро не мог ничего этому противопоставить. Но подъебывать, естественно, никого не перестал. Череда дней в жизни молодого человека была достаточно однообразной, но Пьеро это более чем устраивало. К своему возрасту он уже достиг достаточно больших высот в театральном искусстве, поэзии, в искусстве побегов, находясь под домашним арестом, а также в употреблении алкоголя и наркотических веществ, депрессии и деструктивном образе жизни. Времени на соулмейта у него просто не было. Да и кому нужны все эти сказки про идеальные взаимоотношения, если Пьеро и так чувствует себя максимально полноценным? *** Буратино был парнем абсолютно простым и очень добрым, несмотря на все проблемы, что свалились на его голову по достижению сознательного возраста.  Когда ты живешь в гетто, вся твоя жизнь автоматически приравнивается к выживанию, и поэтому Буратино научился всему, что нужно для более или менее примитивной жизни в Голден Кей. Он умел открывать замки шпильками, умел воровать, делать ставки и жульничать в картах с местными маргинальными кадрами. Он умел торговаться так, что никто не замечал, что цена по волшебству снижалась на три четверти, умел штопать изрядно потёртую одежду, играть в баскетбол и даже показывать фокусы девицам легкого поведения в обмен на их бесплатные поцелуи.  Буратино верил в чудеса, поэтому тот факт, что у него в пятнадцать лет появилась метка со словами его соулмейта, родственной души, невозможно вдохновили его. Даже несмотря на то, что фраза, которая красовалась на его рёбрах, была как минимуму странной («Ты, блять, кто вообще?»), он искренне радовался тому, что где-то существует человек, который понимает его с первого взгляда. Это казалось чем-то невероятным. Интересно, какая она? Или он? Судя по нецензурной лексике, это явно кто-то из местных. Ходили слухи, что соулмейты могут быть разбросаны даже по разным странам, не то, что по городам; но Буратино точно был уверен, что найдет своего особенного человека здесь, именно в этом городе. Он чувствовал. Нужно только время. *** Пьеро был в скверном расположении духа, потому что сегодня ему пришлось, вместо запланированных им тусовок, коротать время на работе, ведь его драгоценному отцу прижгло назначить кастинг кукол именно на сегодня. Он даже не подумал согласовать это с Пьеро! Естественно, чем же таким важным может быть занят его абсолютно бестолковый сын? Пьеро дичайше бесился на своего старика (хотя стариком Карабаса язык не повернулся бы назвать), поэтому весь кастинг сидел взъерошенный и колкий, как нахохлившийся ворон. Карабаса подростковые замашки сына совершенно не волновали, а вот Пьеро действительно сидел весь на иголках. Какое огромное счастье и благословение свыше, что отец снисходительно относился к его привычке курить одну за другой. Если бы сейчас на столе не было пепельницы и заветной пачки, Пьеро точно бы встал и подбросил стол. Взгляды сына и отца, мягко говоря, во многом заметно различались, и, естественно, это не могло не отражаться на их театральных постановках. Карабас был любителем классического театра, а значит, и требования у него были более классическими и традиционными. Пьеро же во многих кандидатах был способен заметить едва тлеющую искру, которую можно было разжечь в полноценное горящее пламя. Но только вот убедить Карабаса в необходимости того или иного актёра… Карабас Барабас – настоящий политик: выслушает, но всё равно сделает всё по-своему. Через некоторое время Пьеро не выдерживает. Сегодня, в отличие от обычных прослушиваний, золотых самородков не было и в помине. Экстренность собрания, как узнал Пьеро, была связана с очередным побегом каких-то там кукол. Кадров снова не хватало, поэтому Карабас и организовал всю эту масштабную авантюру. — Это пустая трата нашего времени, — твёрдо заявил Пьеро, скрестив руки на груди. Карабас в это время задумчиво накручивал кончик бороды на палец. — Ты же знаешь, что это провал. Все. Пьеро тыкает ручкой в тетрадь, в которой делал отметки. Имена кандидатов были щедро перечёркнуты синей ручкой. — Немного терпения, сын, — Карабас переводит на него спокойный взгляд. — Нам нужен новый человек в любом случае, потому придется выходить из ситуации и выбирать лучшего среди худших. Хотя бы на время. Пьеро фыркает, облокотившись на спинку стула, полностью теряя интерес к очередной певичке, пытающейся выдавить из своего хриплого голоса верхние ноты. Иногда кастинги становились похожи на пытку. Он прячет тремор рук от отца за широкими рукавами, вздыхает, ёрзает, будто ему пять лет. Карабас на это никак не реагирует.  Черноволосый молодой человек хмурится и, бросив в воздух невнятное «я сейчас приду», хватает полупустую пачку и идёт перекурить на улицу. Осталось перетерпеть всего пару часов и наступит долгожданная свобода, хотя он сам знает, что это абсолютная ложь.  Театр «Золотой Ключик» устраивал кастинги чрезвычайно редко, и большинство жителей города считали, что это – их долгожданный золотой билет в райскую жизнь, поэтому очереди на кастинг были просто километровыми. Пьеро выходит через чёрный ход.  Показываться с центрального входа сейчас было опасно любой кукле театра, так как толпа в любой момент могла взять их в осаду. Учитывая тот факт, что «грустный мим» был одной из самых востребованных из них, большинство зевак занимали очередь, проводя там по десятку часов, не столько ради самого кастинга, сколько чтобы просто увидеть Пьеро лично, поближе, а не только с плакатных листов. Да и в целом, возможность самолично, просто так, «заглянуть за кулисы» знаменитого места, была слишком уж привлекательной. Особенно среди желающих было много нищих, у которых просто не хватало средств на билет в театр на представление. Карабас предпочитал видеть среди своих зрителей обеспеченных людей, которых вскоре переманивал в мир азартных игр - чаще всего они и становились его завсегдатаями в подпольном казино. Пьеро совершенно не грациозно уселся на корточки на асфальте, прислонившись спиной к холодной бетонной стене. Он вытащил сигарету из пачки и зажал её в зубах, затем зажёг, делая первую затяжку. Давайте по-честному, он здесь застрял. Можно было попрощаться с сегодняшней нереальной тусовкой. К тому же, при отце Пьеро не рискнет закинуть даже экстази, что уж говорить о чем-то более интересном. Неплохой идеей казалось метнуться хотя бы за алкоголем, но, опять-таки, по периметру театра абсолютно везде вокруг были проклятые люди. Алкоголь алкоголем, конечно, но оказаться растерзанным толпой в его планы сегодня не входило совершенно. Пьеро невесело вздыхает, раздраженно стряхивает пепел с сигареты. Пачка с каждым разом становилась всё более сиротливой, а раздражение и беспричинная агрессия, наоборот, накатывают на него неизбежными волнами. Нужно как-то успокоиться. Однако Пьеро из размышлений выводит не саморефлексия, а выбитая дверь чёрного хода, так быстро и громко, что он даже не успевает осознать, что же именно произошло.  Он срочно понадобился отцу и тот опять отвлёк Артемона от его супер скучных, но определённо очень важных дел, и из-за этого охранник не в духе? Но Пьеро даже ничего не делал сегодня, в смысле, на этот раз действительно абсолютно ничего. Да и вышел он менее пяти минут назад, так какого чёрта? Но он понимает, что догадки его даже не близки к реальности, когда видит, что выбил дверь с обратной стороны абсолютно незнакомый ему молодой человек. Тот потирал сейчас ушибленную руку, которой, видимо, приложился больше, чем было нужно, и присутствия Пьеро, видимо, ещё не заметил.  Так-так-так. Черноволосый мим так и не понял, что именно происходит. Но был абсолютно точно недопустим тот факт, что чёртов незнакомый хрен с перевязанным носом (что это вообще за аксессуар такой?) какого-то хуя вывалился, на минуточку, из его дома. С внутренней стороны. Пьеро делает глубокую затяжку и хмурит брови, что совершенно не соответствует гриму на его лице. Белёсая маска изображала чистейшую грусть, потому нахмуренные брови придавали лицу скорее комичный эффект, нежели устрашающий.  Пьеро остаётся сидеть на корточках, с раздражением бросая в сторону пыхтящего блондина грубое: — Ты, блять, кто вообще? Блондин в идиотской красной кепке дёргается от испуга и резко разворачивается, не сразу найдя Пьеро глазами. Он был крайне раздосадован и, судя по всему, переживал какой-то личный кризис, но, по крайней мере, на убийцу похож не был. — Ты еще услышишь, какой я рэп умею читать! Пьеро поперхнулся собственным сигаретным дымом.  — Чего блять? — вырвалось из его рта прежде, чем он успел сформулировать мысль в более подобающей форме. Эту грёбанную, совершенно идиотскую фразу он видел много, очень много раз. Она мельтешила перед его глазами каждый раз, когда он оставался без одежды. И для чего? Чтобы в итоге его супер-пупер-крутым соулмейтом из сказок оказался какой-то лох в поношенной одежде? Пьеро страдальчески закатил глаза. На надежду, что его соулмейтом окажется красавица-Коломбина, у которой метки до сих пор не было, только что был наложен жирный крест. Да, Пьеро не смущало даже то, что фраза, написанная на его рёбрах, явно вряд ли когда-либо могла бы принадлежать грациозной балерине. Но надежда, как говорится…. Блондин, похоже, застыл на месте, или же это Пьеро завис вместе с ним и окружающим миром. Но на заданный вопрос парень так ему и не ответил. Пьеро снова курит, не сводя с незнакомца острого взгляда. — Понятия не имею кто ты и как ты попал в служебные помещения, но тебе лучше свалить отсюда, пока Артемон не оторвал тебе ноги.  Брюнет выпускает дым из носа, продолжая пристально вглядываться в незнакомца.  И вот это вот будет понимать его с полуслова, чувствовать его лучше других? Вот это вот лохматое,  несуразное, слегка сутулое создание, хотите сказать, будет способно угадывать и фиксить его настроения?  Судьба, ты в глаза, что ли, долбишься. Нужно быстрее выпроводить его.  Кстати, почему он вообще предполагал, что у его соулмейта обязательно будет его метка? Может, у этого парнишки совсем ничего нет нигде и они не истинная пара. Блондин нервным движением поправляет кепку и ворот растянутой рубашки в крупную красную клетку. Он смотрит на Пьеро как-то очень тупо, и тот уже даже начинает сомневаться в наличии у него интеллекта. — Погоди, — голос блондина оказывается низким, гораздо ниже, чем голос Пьеро, — что ты сказал? Пьеро пропускает еще одну затяжку, взглядом давая понять, что считает парня аутистом. — Я сказал «проваливай нахуй из моего дома». — Пьеро стряхивает пепел с сигареты. — Можешь считать это моим подарком. Я ничего никому не скажу, если ты прямо сейчас съебешься нахуй откуда пришёл. — Да нет же, — блондин раздраженно поправляет рукав, выдавая собственное нервное возбуждение, — когда мы встретились, что ты сказал? — Я что, говорю на другом языке? — Ситуация начинает изрядно раздражать. Он тушит бычок о землю у собственных ботинок. — Я спросил кто ты, блять, такой вообще.  Нет, ну он точно аутист. Пьеро пропускает момент, по которому функция движения к молодому человеку, стоявшему напротив, возвращается с каким-то особенным энтузиазмом. Он вдруг громко произносит: «наконец-то!», вскидывает руки к небу, пару раз поворачивается вокруг своей оси и вмиг оказывается прямо перед Пьеро на корточках, преступно близко, пронзая его слишком счастливой улыбкой и взглядом голубых глаз. — Я так долго ждал встречи с тобой, — произносит он так гордо, будто эта фраза была ему небезразлична. — Мой соулмейт! Приехали, блять.  Пьеро нервно улыбается, ощущая себя крайне неуютно под пронзительным взглядом чужих глаз. Он на автомате пытается отодвинуться (какого хуя так близко-то?), но стена за спиной мешает это сделать. Хаотично зашарив по карманам дрожащими руками, он вытаскивает на свет помятую пачку. — Слушай, отвали по-хорошему, — изо всех сил стараясь не выдать свой дискомфорт, Пьеро старается звучать максимально незаинтересованно. — Я не твой соулмейт.  Пьеро свято уверен, что это – ложь во спасение, не иначе. — Врёшь! — незнакомец, улыбается еще шире (куда уж шире, ослепнуть же можно), наклоняется ближе, упираясь рукой в бетон справа от лица Пьеро. — По глазам вижу! Брюнет очень жалеет, что его руки заняты, и он не может показать ему средний палец. То же мне, детектор лжи ходячий. — Сколько тебе лет, чтобы верить в такую поебистику? — Пьеро решает сохранить остатки собственного достоинства и выдержать этот бой до конца. Однако ему ещё никогда в жизни настолько сильно не хотелось вернуться на работу и в компанию к своему отцу. С дрожащими руками, стараясь не обращать внимания на ехидную улыбку парня, который, видимо, решил, что вести себя так с незнакомцем — это прикольно, он наконец-то зажигает сигарету. И тут же начинает чувствовать себя спокойнее: паническая атака, почти вызванная наглым вторжением в его личное пространство, отступает.  К Пьеро стремительно возвращается решительность. И теперь он был решительно настроен дать этому наглому светловолосому дебилу пиздюлей. — Достаточно, чтобы ощущать, что мне всегда кого-то не хватало, — с вызовом произносит незнакомец. — А сейчас это ощущение пропало, потому что я нашел тебя.  Парень улыбается и, наконец, убирает руку, заметив, видимо, что Пьеро чуть расслабился, но, вопреки надеждам, все еще не уходит — разве что плюхается прямо перед Пьеро на собственный зад. Видимо, устали ноги.  — Ты же тоже это чувствуешь. Из всего мира ему достался, кажется, самый приставучий соулмейт на свете. — Нихрена я не чувствую, ты уже достал меня, — Пьеро зло выдыхает сигаретный дым в сторону все еще улыбающегося парня. Он что, реально рад, что нашёл какого-то мифического соулмейта? В лице кого? Пьеро? Он вообще знает, кто он такой?  — Что ты делал в служебном помещении? Это частная территория. Я, если что, реально имею полное право сдать тебя сейчас охране. — Я случайно тут оказался, — блондин нахмурился, видно, не понимая, почему его соулмейт так к нему строг. — Я ходил на прослушивание, но сеньор Карабас забраковал мой рэп. Пьеро на пару секунд зависает, обрабатывая информацию, после чего искренне хохочет. — Ты что, реально пришел на прослушивание в театр «Золотой Ключик» и зачитал на сцене рэп? — Пьеро не мог поверить своим ушам. Нелепее ситуации выдумать было просто невозможно. Он бы сейчас все отдал, чтобы повернуть время вспять и пойти курить только лишь после выступления этого чудака. Лицо отца в тот момент должно было быть бесценным. — Ну да, — молодой человек чешет переносицу. — А какая разница, что читать? Это же всё искусство… Пьеро смеяться перестаёт. Пацан кажется абсолютно безнадёжным. — Отец, полагаю, был в ахуе, — он невольно пропускает улыбку. — Жаль, что я пропустил твои пробы. Хоть что-то интересное за день. — Твой отец?… — блондин хмурится, словно складывая два плюс два. А потом, кажется, до него доходит. — Погоди, твой отец Карабас Барабас, владелец «Золотого Ключика»? — на его лице отражается ужас, от чего Пьеро немного напрягается. — Я же понятно сказал. — Тогда ты выходит что, Пьеро что ли? — ужас на его лице сменяется искренним удивлением, таким, что Пьеро даже слегка оскорбляется. У него, кажется, достаточно громкая репутация для того, чтобы его узнавали абсолютно все. — Браво, гений, — Пьеро это все крайне надоедает. Он поднимается на ноги, слегка придерживаясь за стену, чтобы не упасть обратно — конечности предательски затекают от долгого нахождения в одном положении. — А теперь проваливай. Последний раз тебе говорю, или я позову Артемона. Паренёк тоже подскакивает, явно не зная, как ещё удержать его внимание. — Кстати, я, — он снимает кепку, лохматя шевелюру, и снова, чёрт побери, улыбается. Светло и искренне, будто Пьеро его самый лучший друг. — Буратино. Меня зовут Буратино. Пьеро хочет ответить что-то колкое, сказать, что ему похуй, но что-то внутри не даёт ему этого сделать. Он просто кивает, тушит бычок о стену и бросает его под ноги, махнув рукой на прощание. Он возвращается в театр уже через каких-то тридцать секунд, и занимает своё место рядом с отцом. — Было что интересное? — Пьеро кидает это мимоходом, будто бы совсем и не заинтересован в ответе. Карабас молча мотает головой, наблюдая за очередным выступающим. Пьеро берёт тетрадь отца и листает страницы, до тех пор, пока не находит имя «Буратино», щедро перечёркнутое тремя жирными крестами. Необычайная роскошь вызвать настолько бурную реакцию у его отца.  Он улыбается, возвращая тетрадь на место, и без интереса смотрит на молодого человека, жонглирующего красно-бурыми шарами, понимая, что его мысли сейчас совсем о другом.  Кажется, у него тут появилась одна небольшая искорка, которой, возможно, стоит дать шанс стать ярким огнём.