Кастинг

Будни вернулись в привычное русло, кастинг завершился, но ни к чему не привёл. Одна из самых влиятельных фигур в городе, как и говорил Пьеро на прошлой неделе, потеряла огромное количество своего бесценного времени. В итоге Пьеро, как главному сценаристу, нравилось это другим или нет, пришлось работать с тем, что есть, из-за чего постановки слегка потерпели изменения. «Золотой Ключик» всегда получал высокие оценки от критиков, несмотря на специфический вкус и размах постановок, которые ставил Барабас-младший. Были, несомненно, и низкие оценки, но у их театра была одна особенность, а именно — устоявшаяся репутация. Поэтому негативные отзывы о мероприятиях, проходивших в нём, наоборот привлекали всё больше людей, стремящихся своими глазами убедиться в правдивости таких мнений. Пьеро несколько бессонных ночей посвятил всего себя написанию новой пьесы, которую планировалось выпустить в конце следующего месяца. Для театра Карабаса, режим работы которого в прямом смысле был круглосуточным (ну, подумаешь, что большая часть времени приходилось на выступления в казино), такие короткие сроки давно стали привычным делом. Поэтому все просто пожали плечами и молча ознакомились с новым творческим порывом Пьеро. Сегодня прошла первая читка, после которой молодой мим чувствовал себя необычайно уставшим. Никто никогда не воспринимал его как начальника, но Пьеро это и не было нужно. Все просто знали, что в случае чего их экстравагантный коллега найдет способ молча поставить всех на место. Пьеро никто не любил, разве что только Мальвина; но и к ней у него было более высокое отношение, нежели к обычной «живой кукле» из театра. Поэтому неудивительно, что сегодня ему снова пришлось морально отбиваться от атак в виде злостных взглядов, умышленных срывов сцен на читке и банального отсутствия дисциплины. Артемона сегодня с ними не было. В какой-то момент Пьеро не выдержал и, скомкав лист с прогоняемой сценой, послал всех нахуй, заявив, что «не собирается работать с тупицами, которые даже не способны запомнить четыре простых предложения». Абсолютно никто этому не удивился; на репетициях Пьеро был куда более эмоционален, чем в жизни, и абсолютно не стеснялся в выражении своих чувств. Поэтому все забили на это уже через пять минут после того, как темноволосый парень в клетчатом пиджаке с ярким малиновым шарфом, обмотанным вокруг шеи, скрылся где-то в подсобке. Лишь Мальвина глупо хихикнула и через секунду отправилась следом. Возможно, теперь всем дышалось немного легче, но вот сам Пьеро был чертовски раздражён, поэтому первое, что он делает, занимая свое укромное место на ступенях пожарной лестницы (о котором, казалось, знали все в театре, кроме разве что Артемона), — это закидывает марку на язык. Как наркотики могут быть чем-то хуёвым, если после них всегда становится так хорошо? Правда, сначала нужно немного подождать. Пьеро нервно дёргает ногой, пытаясь восстановить своё хрупкое моральное равновесие. Как можно быть настолько тупыми? Почему ему постоянно приходится сталкиваться вот с такой вот хуйнёй? Почему нельзя провести читку без выебонов кого-то вроде рыжего мудака Арлекино или без ебучих комментариев обо всем на свете от этой ебливой куклы Поки? Или Полли, хрен её знает. Мальвина открывает входную дверь и выпархивает на лестничную клетку, тут же опираясь на перила. — Чего тебе? — буркает Пьеро. — Если ты пришла возвращать меня, то не получится. Ебал я весь этот театр в рот. Мальвина смеётся в кулачок, переминаясь с ноги на ногу. — Нее-а, — тянет она своим сахарным голоском. — Я тоже, может, хочу сбежать от репетиций. Не один ты тут такой особенный мальчик. Пьеро фыркнул. — Тогда просто помолчи двадцать две минуты, — он откидывается назад, ложась на ступени пожарной лестницы, на которой только что сидел. — После этого что угодно проси. — Есть конфетка? — Мальвина задорно смотрит на молодого человека, развалившегося перед ней. — Не-а, — Пьеро тянет звуки, — не с собой. Мальвина разочаровано разворачивается и смотрит на переулок со второго этажа, на который и выходит аварийный выход. Пьеро закрывает глаза, подставляя лицо тёплому ветру. Отрава действует медленно, но уже активно всасывается в кровь. Еще каких-то минут пятнадцать, и ему снова станет на всё поебать. Можно будет сегодня выйти в люди. Отца в городе нет; он уехал по своим срочным делам в соседний город в сопровождении мэра Кроу. Артемону на него плевать, да и, к тому же, Мальвина сегодня освободилась раньше. — Ты встретил своего соулмейта? — Мальвина бросает фразу в его сторону, и Пьеро ожидает чего угодно, но только не этого. Он открывает глаза, поднимается на локтях и вопросительно смотрит на голубоволосую бестию. — С чего ты взяла? — Пьеро с любопытством смотрит на Мальвину. Ну правда же интересно. — У тебя метка пропала. — Мальвина довольно улыбается, ведь она всегда хорошо подмечает детали. — Либо он умер, либо вы встретились. Пьеро фыркает. — Судя по твоему удивленному блеску в глазах, который ты пытаешься от меня скрыть, хоронить тебе его всё-таки не пришлось. Она тянет свою фирменную, хитрую улыбку, сладкую как карамель. Шурша пышной юбкой, садится рядом и кладёт голову ему на плечо, беря за руку. — Ну что, как это было? — А что, есть какая-то разница? Мальвина всегда была тем человеком, который точно бьёт в цель; интуиция у этой голубоволосой девчонки развита не по годам. — Да хватит быть такой букой, мне ведь правда очень интересно, — она поглаживает его ладонь, касаясь подушечками фаланг его пальцев. — Кто это? Пьеро вздыхает, понимая, что, похоже, у него нет выбора. О встрече со своим соулмейтом он старался не вспоминать, ведь вряд ли когда-либо еще они встретятся. И не то чтобы Пьеро этого хотел; совсем наоборот. Он ощущает Мальвину через вакуум, марка сильно меняет восприятие вещей. Становится легче и как-то вдохновенно. Поэтому, наверное, нет ничего страшного в том, что он поделится с ней своими мыслями. — Откровенный лошара. Пьеро смеётся, и на это Мальвина поворачивает голову в его сторону и вопросительно поднимает голубую бровь. — Серьезно, мой соулмейт — полный лох. Мальвина надувает свои пухлые губки, ясно давая понять, что информации ей недостаточно и ей нужны подробности. И что она крайне заинтересована. Зрачки Пьеро расширяются, рука Мальвины в его руке становится обжигающей. Раздражение отступает на задний план и растворяется в звуках, которые накрывают его плотной волной. Пьеро улыбается; ему хорошо. — Он припёрся на кастинг в театр и зачитал отцу рэп. Мальвина прыснула, после чего расхохоталась, искренняя в своих чистых эмоциях. Пьеро так её любил. — Врёшь. — Да если бы! Я потом нашёл у отца записи о его выступлении, и там стояло три жирных креста на его имени. — Пьеро наклоняется к ней ближе и кладёт голову ей на макушку. — Представь только, додуматься, Карабасу рэп зачитать. — Вполне в духе человека, который является соулмейтом великого Пьеро, — улыбнулась она. — Какой он? Опиши, мне так интересно! Пьеро прикрывает глаза, стараясь игнорировать яркие всполохи. Вспомнить бы сейчас его образ. — Ну, волосы светлые. Блондин. Вроде натуральный. Носит дебильную кепку и очень тупую одежду, всё растянутое и какое-то залатанное... — Пьеро хмурится, пытаясь воссоздать в памяти образ. — Глаза красивые. Голубые, как у тебя. Нос под какой-то дебильной повязкой, без понятия зачем, может, сломан. Но стоит признать, он довольно привлекателен для нищего. — Ты ужасен, ты знаешь? — Да, а ты? — Пьеро улыбается ей, переплетая их пальцы вместе. — Он улыбается так, будто мне в лицо светит солнце. Очень тепло. — Звучит так, будто ты уже готов отдать ему своё сердце или как минимум посвятить одну из своих поэм. — Мальвина подкалывает его, на что получает уничтожающий взгляд от Пьеро. — Ладно, ладно, это просто шутка, дорогой, глупая шутка. Она наклоняется вперёд и обнимает его за шею, целуя куда-то в волосы, в область уха. — Когда вы договорились встретиться в следующий раз? — Пьеро обнимает её в ответ; Мальвине всегда нужны «ответные обнимашки». — Никогда? — Ты что, на полном серьёзе забьёшь на него? — Мальвина щипает его за предплечье, туда, куда смогла дотянуться. Пьеро возмущённо шипит на неё в ответ. — А нахера он мне нужен? Голубоволосая бестия отстраняется от него, упирает руки в бока и теперь со своим этим сердитым лицом и россыпью голубых кудряшек максимально походит на капризную куклу. — Ты такой зануда! — она закатывает глаза. — Ты вообще понимаешь, что не всем в твоём возрасте удается найти своего соулмейта? Поверь, у меня вот есть Артемон, — Пьеро изображает жестами тошноту при упоминании ненавистного имени. — И это лучшее, что со мной случалось. Возможно, этот любитель почитать рэп в классическом театре даст тебе то, чего тебе сильно не хватает? Пьеро закатывает глаза. Даст ему то, чего ему не хватает? Вернёт с того света его Лотти? Заставит зеленоволосую Коломбину вновь влюбиться в него до беспамятства? — Максимум, что он может мне дать в этой жизни - это свою поношенную красную кепку. Пьеро не понимает, что ей нужно. У него была своя жизнь, полная ярких наркотических трипов и шумных вечеринок. Зачем ему какой-то чудик с забинтованным носом? Ему совершенно не хотелось забивать голову ещё одним человеком, особенно, если он навязан тебе злым роком судьбы. — Ты не сможешь убегать от него вечно, — Мальвина с довольным выражением лица складывает руки на груди. — Вы связаны. Вы будете сталкиваться постоянно, пока не примете друг друга. У тебя нет выбора, ду-ра-чок. Пьеро корчит гримасу, давая понять, что разговор окончен. Мальвина некоторое время смотрит на него пристально, а после чего улыбается и бросает в его сторону фразу, которая царапает что-то глубоко внутри: — Тебе же он понравился. Ты просто боишься подпускать кого-то нового к себе. Пьеро не отвечает. Мальвина всегда оставляет последнее слово за собой. *** Буратино жил на отшибе «Страны Дураков» — самого, пожалуй, маргинального района в Голден Кей, в перекошенном от старости, но достаточно уютном домике местного гробовщика. Всю неделю он был занят тем, что помогал своему отчиму Карло в его делах, которые, как обычно, сводились к «подай-принеси» или «сгоняй к тому-то, возьми это». Буратино уже давно привык к активным передвижениям по городу; сидеть дома он ненавидел, поэтому такие прогулки вызывали у него исключительно позитивные мысли и настрой. За эту неделю он много думал о том, что произошло на задворках «Золотого Ключика». Честно говоря, жилось как-то легче, когда он не знал имени своего соулмейта. Когда выяснилось, что предназначенной родственной душой ему, голодранцу из трущоб, является никто иной как «грустный принц» из театра «Золотой Ключик» Пьеро, мечта всех девчонок, Буратино откровенно не знал, как реагировать. Поэтому, пожалуй, не было ничего удивительного в том, что в их первую встречу он повёл себя как полный идиот. Ну не готовила его жизнь к тому, что он встретится с соулмейтом тогда, когда не будет к этому готов. Надо же было именно в день прослушивания! Буратино решился пойти на кастинг по тем же причинам, что и все остальные — «Золотой Ключик» был тем местом, куда мечтали попасть абсолютно все. Когда он был ещё мал и жил с Джузеппе, своим родным отцом — тем ещё запойным ублюдком, он дважды пытался попасть на спектакль в театре. Но тогда он еще не знал, что такое деньги, и то, что их нужно отдавать взамен на какую-то услугу. В данном случае — за билет. Охрана много раз вышвыривала шкодливого пацанёнка, но однажды удача всё-таки улыбнулась и ему удалось прошмыгнуть на одно из представлений, которое оставило на нем неизгладимое впечатление. Для ребёнка, который с рождения живет в домашнем насилии и нищете, мир, который открывали на сцене актёры театра, казался настоящим райским местом, домом, о котором он когда-либо только смел мечтать. Буратино тогда всю постановку просидел с открытым ртом, а вечером был избит до полусмерти своим бухим отцом, в результате чего получил ножом по собственному носу, потеряв приличную часть кожи с его кончика. Именно с того времени он регулярно носил повязку, чтобы не пугать людей своим уродством. Кастинг и потенциальная работа в театре давала бы Буратино возможность выбраться в люди, получать деньги на свой труд и обеспечить своего приёмного отца, который забрал мальчика из настоящего ада. Молодой человек очень сильно хотел отблагодарить Карло за его доброту и то маломальское воспитание, которое он ему дал. Но прослушивание с треском провалилось, и Буратино снова остался ни с чем. Хорошо, что у него ничего и не было никогда — не обидно терять. А вот долгожданное «приобретение», которое в мыслях блондина должно было кардинально поменять всю его привычную жизнь, оказалось не таким уж и волшебным, каким он себе представлял. Ходили, конечно, слухи о том, что знаменитый Пьеро был невыносимым в жизни настолько же, насколько был красив, но никаких подтверждений этому ни у кого никогда не было. С женщинами и пожилыми людьми он всегда был необычайно галантен, с мужчинами и детьми – приветлив и учтив. Ох, уж эти «живые куклы»! Пьеро, казалось, явно дал понять Буратино, что эта встреча была у них первой и последней в жизни. Метка, на которую молодой человек обратил внимание, когда готовился ко сну, пропала, но он краем сознания всё равно надеялся, что это не означает, что их связь оборвалась. Судя по ощущениям, которые заполнили его с головой — и которых ранее он никогда не испытывал, — эта связь, наоборот, прямо как и рассказывали другие, только укрепилась после их встречи, хотел этого черноволосый мим или нет. Буратино, может, и хотел порадоваться этой новости, но не мог. Неужели совсем ничего в его чёртовой жизни не может быть, как у нормальных людей? Почему всё всегда через жопу? В сердцах Буратино пнул камень, так неосторожно оказавшийся у него на пути. Сегодня он был свободен, как ветер, потому что Карло был занят на погребении. В «Стране Дураков» часто умирали люди. Но они были бедные, поэтому на чужом горе подзаработать возможности не было. Зачастую родственники усопшего игнорировали даже банальную необходимость в гробе, прося Карло просто вырыть место в земле или же вообще сбрасывали труп в местную реку. Молодой человек поправил сбившуюся кепку, встряхнулся, отгоняя ненужные мысли, и направился в сторону борделя мадам Симоны. Друзей у него не было, потому что дружить с кем-то в его районе было опасно. К тому же Буратино выперли из школы ещё очень давно, и уровень его социализации оставлял желать лучшего. С девушками из местного борделя, однако, он быстро нашёл общий язык, очаровав даже саму мадам Симону своей харизмой и хитрым прищуром глаз. Так что она бросила попытки выгонять его каждый раз, когда видела с кем-то из её девочек. Всё дело в том, что тот самый контакт, за которым обычно сюда стекались все, кому только было не лень (и у кого достаточно звенели кошельки), Буратино не интересовал, поэтому он не являлся угрозой для барышень легкого поведения. Его воспринимали как чудаковатого, но очень доброго парня, который своим забавным поведением вызывал у всех улыбки и смех. Вот и сейчас Буратино уже около получаса развлекал девушек своими шутками. На смену одним девушкам приходили другие, но точно как и предыдущие, в итоге заливали двор ярким хохотом. Одна из них, не сдержавшись, повисла на молодом человеке и громко чмокнула его в губы. Хохот девиц и их восторженные крики вновь разрезали тишину: девчонкам, по какой-то непонятной ему причине, невероятно нравилось наблюдать, как Буратино заливается краской, становясь красным, как настоящий помидор. *** Пьеро напился. Ничего нового, но на данный момент его продолжало крыть, так что трип, который он словил, оказался более чем вдохновляющим и стремительным. Он искренне не знал, куда ведут его ноги и сколько клубов он уже успел посетить с момента, когда Мальвина благословила его на отличное времяпрепровождение, подправив его грим и подобрав новую одежду на выход. Кажется, около четырех, и в каждом из них он влил в себя значительную дозу алкоголя. Мир вертелся, как сумасшедший, Пьеро ловил приходы, был в отличном настроении и плохо формулировал свои мысли. Сейчас ноги привели брюнета в бордель к мадам Симоне. При этом секс ему был не нужен абсолютно — для острых ощущений ему было более чем достаточно всего, что уже плескалось у него внутри. Мадам Симона, естественно, покачала головой (все знали о её ярой нелюбви к наркотикам), но ничего не сказала. Она даже составила Пьеро компанию, налив ему стакан чистейшего виски, хотя по всему его виду было понятно, что молодому человеку уже достаточно. Однако в чём была прелесть воспитания в семье Барабас, Пьеро, даже будучи пьяным в говно, оставался образцом элегантности и галантности и при даме не позволял себе ничего мерзкого и отвратительного. Ему нравилась мадам Симона, поэтому перед тем, как попрощаться, он заваливает её кучей разнообразных комплиментов и добивается её доброжелательной улыбки в ответ на очередную его шутку. Вытерпев её объятия (не самое плохое, что могло с ним произойти), он прихватывает с собой стакан с виски и спешит продолжать свои одиночные приключения. С необычайной гордостью преодолев невообразимое ранее препятствие в виде винтовой лестницы, он почти грациозно ступает по каждой ступеньке вниз , стараясь не разлить ни одной капли волшебного алкогольного зелья, плескавшегося в его стакане, и выходит во двор. Погода стояла замечательная: лёгкий тёплый ветерок и приятная темнота окружали его. Пьеро слышит задорный смех и поворачивает голову вправо — похоже, девчонок что-то небывало развеселило. Что ж, идти ему особо было некуда (не домой же?), поэтому молодой человек решил узнать, что же там такого забавного. Он подходит к очаровательной брюнетке, почти нежно обхватывая её за талию. Мадам, явно напуганная, разворачивается, но от понимания, кто перед ней, мгновенно сияет. — Пьеро, mon cher! — выкрикивает она, прижимаясь к нему. Она целует его в щеку, и Пьеро игнорирует привычный мандраж от любых к себе прикосновений. — Здравствуй, любовь моя, — Пьеро понятия не имеет, что это за девушка и как её имя, но кажется, они несколько раз спали вместе. Но актёр он потрясающий, поэтому какая разница в чем правда, если все девушки просто хотят, чтобы их любили? — Что вас так развеселило, мои прекрасные создания? Пьеро окидывает взглядом всех дам, которых только может увидеть. — У нашего маленького мальчика Буратино отличное чувство юмора! Звуки мгновенно отключаются, и Пьеро резко разворачивается, пытаясь сфокусировать взгляд. Ну что за пиздец, из всех мест мира, почему именно бордель? Кажется, солнечный мальчик тоже не меньше удивляется их встрече, но вскоре, скорее неосознанно, расплывается в улыбке. Брюнет бережно выпускает барышню из объятий (она хихикает и подлетает к своей подруге, бегло шепча что-то на ухо), и делает пару рваных шагов вперёд, надеясь всей душой, что эта дебильная красная кепка — всего лишь его наркотический глюк. — Ну пиздец, — выдает он спустя две минуты непрерывного контакта глаза в глаза. Глюк, похоже, не знает, как на такое реагировать, а Пьеро закатывает глаза и проходит мимо, направляясь сам не зная куда. Главное — подальше отсюда. Что там говорила Мальвина? Связаны? Хуйня какая, чистой воды совпадение. Пьеро был уверен, что у такого лоха, как Буратино, уж точно не могло быть девушки, так что совершенно нормально, что он в свободное время тусуется со шлюхами. То, что у Пьеро тоже сейчас не было девушки, он предпочёл опустить. Походка Пьеро была абсолютно неустойчивой, но его главная задача сейчас — не разлить волшебный виски. Он останавливается на полпути вникуда, пытаясь одной рукой нащупать пачку в карманах, что со стороны больше походит на то, что он просто себя избивает. — Эй, погоди! Ну ёбанный ты ж рот, за какие грехи? Пьеро наконец нащупывает пачку (одной рукой, конечно, абсолютно неудобно), с горем пополам вытаскивает из неё сигарету и тут же роняет на землю. Он раздосадовано смотрит на мятую пачку под ногами в течение нескольких секунд, пока его не нагоняет Буратино. Он смотрит на брюнета некоторое время, после чего наклоняется, поднимает смятую пачку и молча протягивает её владельцу. Видимо, некоторые слухи, все-таки были правдивыми. Пьеро почти не стоял на ногах. Буратино отряхивает невидимую пыль со своей кофты, нарушая неловкую тишину. — Тебе поджечь? Пьеро поднимает на него взгляд и понимает, что лицо собеседника никак не хочет фокусироваться и принимать человеческий вид. — Иди нахуй. — Думаю, что это да, — Буратино улыбается, несмотря на откровенную грубость. Он берёт сигарету из его пальцев, зажимает её во рту и щёлкает колесиком собственной зажигали. Да, он тоже курил; не закуришь тут от такой жизни. Он делает первую затяжку, поджигая табак, после чего вынимает сигарету изо рта и, вместе с сизым дымом, выпускаемым из носа, передаёт её обратно. Пьеро молча принимает и затягивается тоже, после чего одаряет парня внимательным взглядом. Буратино уже успевает раскурить свою сигарету, не такую брендовую, как у Пьеро, конечно, но ему нравилось. Повисает какая-то странная тишина. Пьеро хмыкает, выпускает дым из носа и обращается к непрошенному гостю: — Чего тебе? — Гуляю, — пожимает плечами Буратино, хитро прищурившись. — Гуляй подальше от меня. — Тебя не спросил, где мне гулять, — Буратино широко улыбается, а Пьеро еле сдерживает желание отвернуться. Всё так же ярко, как в тот самый день. Несмотря на то, что на улице вокруг — кромешная темнота. Пьеро вздыхает, понимая, что, видимо, ни на что повлиять не может, и протягивает парню стакан виски. — Будешь? — Что? — Буратино не сразу осознаёт, почему отношение Пьеро к нему так резко меняется. — Да ёбанный рот, возьми ты уже этот блядский виски и не беси меня, — он хватает его руку, заставляя принять стакан, после чего поправляет сбившийся шарф. Когда вторая рука снова оказывается в его распоряжении, Пьеро от души тянется и вытаскивает тлеющую сигарету изо рта, лишь для того, чтобы стряхнуть с неё пепел. Буратино слегка теряется: видимо, и слухи про импульсивный характер «грустного принца» не были преувеличением. Интересный, однако, у него соулмейт. Он улыбается, выдыхает и залпом глотает обжигающую жидкость, раз уж предложили. Виски было хорошим, крепким, но не настолько крепким, как самогон его приёмного отца. Буратино переводит взгляд на еле стоящего на двух ногах парня. Интересно, сколько он выпил сегодня? Судя по состоянию, больше, чем Буратино может предположить. Наверное, будет правильно, если он немного последит за тем, чтобы с ним ничего плохого не приключилось. Просто на всякий случай.