baby, because of you, everything has changed

Юнги не знает, что он вообще делает в это чёртово утро, толкаясь локтями в толпе незнакомцев, которым хорошо, если исполнилось девятнадцать. Он, в свои двадцать один, чувствует себя каким-то повидавшим жизнь стариком, а потому, присутствие на открытии нового учебного года кажется самой тупой идеей. Лучше бы поспал подольше. Юнги трёт глаза, зевая. Громкая музыка, под которую танцует местная команда чирлидеров, оглушает, и ладно, ему немного интересно. Но, чёрт возьми, что же едят эти детишки, что тянутся своими темечками к солнцу, словно подсолнухи? Юнги рядом с ними кажется настоящим коротышкой, и это, боже мой, бесит. Он поднимается на цыпочки, вытянув шею, готовый в любую минуту повалиться назад, если кто-нибудь сделает неосторожное движение, лишая его равновесия. А потом, мир вдруг качается в разные стороны, будто бы он стоит не на твёрдой земле, а на палубе корабля. Юнги испуганно пищит, расширяя глаза и взмахивая руками, когда какой-то идиот сжимает его бока. Он хлопает ресницами, с приоткрытым ртом вытаращившись в чужое лицо. А мальчишка усмехается. Юнги, блин, сидит на его шее, свесив ноги на его же грудь! А он усмехается! — Так лучше? — извергает рот этого чуда, заставляя щёки Юнги стремительно краснеть. — Ты… — неверяще выдыхает он, заелозив. — Опусти меня. Немедленно. Глаза мальчишки округляются. Он становится похожим на испуганного оленёнка. Его тёмная чёлка прикрывает линию бровей, вьётся на скулы, огибая лицо. Юнги засматривается, только в эту секунду понимая, что всё это время держался за его шею, крепко сомкнув пальцы под выступающим адамовым яблоком. — Не хочу, — внезапно упирается незнакомец, покрепче перехватывая его под коленками. И, боже, какие сильные у него руки… Юнги пробует не пялиться, но это же просто невозможно. Похоже, мальчишка замечает такое пристальное внимание, раз растягивает губы в улыбке, показывая крупноватые передние зубки. Юнги, честно, готов заверещать во всё горло, задрыгав ногами. — Меня зовут Чон Чонгук. А тебя? — Я старше тебя, балбес! Называй меня хёном! — совсем уж по-детски ведёт себя Мин. Он вертит головой, надеясь, что никто не видит его позора. — Хорошо, Я-Старше-Тебя-Балбес, я буду называть тебя хёном. Юнги не выдерживает, хватает его за премилые щёчки, сжимая их так, что у этого Чон Чонгука выпячиваются губы. — Не зли меня. — Не буду, хён, — невнятно отвечает мальчишка, умудряясь ухмыляться даже в таком положении. — Давай смотреть выступление. Я же ради него тебя как куколку поднял. — Я не куколка! Чонгук безобразнейшим образом играет бровями. И это всё, вместе с идиотским положением, вместе со смущающей ситуацией, заставляет Юнги громко застонать и спрятать лицо в ладонях. — Самая настоящая. Ты теперь мой любимый Барби-хён. У Юнги вдруг появляется чувство чудовищного дежавю. Будто он уже знает этого парня. Господи-боже-мой. Это же брат Хосока! Та самая шестнадцатилетка! Когда он успел так вымахать?! — Ты?! — Привет, Юнги-хён. Давно не виделись.