Ассоциация по воспитанию детенышей

Когда юноша кончиками пальцев коснулся лба Гейла, тепло, ясно передаваемое ото лба, заставило этого русала, который не любил физический контакт с другими, напрячься. Это не раздражает. Касался ли юноша его волос или ушных плавников в прошлом, или, когда он так легко касался лба, Гейл не испытывал ненависти. Се Луань также заметил реакцию русала. Прежде чем заговорить с ним, Се Луань поднял руку и положил ее ему на голову. По сравнению с короткими волосами детеныша русалки в памяти Се Луаня, волосы взрослого Гейла намного длиннее, но все равно чувствуется та же мягкость. Се Луань мог легко сопоставить это красивое лицо с нежной внешностью русалочки, когда он был детенышем. У него были такие же голубые глаза, точь-в-точь как океан, очень красивые. Возможно, для молодого человека это был просто бессознательный поступок, но Гейл чувствовал умиротворение в движениях юноши, прикасающегося к его волосам. Точно так же, как если бы его тоже ценили и любили. — Не можешь сказать? — Се Луань сделал паузу и медленно произнес это, после долгого ожидания ответа. Тон Се Луаня в это время ничем не отличался от тона родителя, который уговаривал детеныша сказать ему правду, хотя сам юноша этого и не знал. Мягкие успокаивающие поглаживания по голове прекратились, Гейл без всякого выражения на лице подсознательно слегка пошевелил льдисто-голубыми плавниками возле ушей. — Я использовал кинжал, чтобы вырезать его. Этот ответ прозвучал особенно ясно в тихой комнате, и голос Гейла был в целом очень приятным для слуха, но это не меняло того, что другой человек сказал болезненную вещь. Се Луань оцепенел и несколько секунд не отвечал. Не то чтобы его мозг не реагировал. Се Луань ясно понимал, что говорит тот, но именно потому, что он понял, он так и застыл. Гейла не заставляли. Отпечаток на лбу — это то, чего не хотел он сам. Намеренное оставление детеныша на суше, заставило Гейла понять, что его так называемая семья не хочет, чтобы он жил, но он выжил. Бросили его, когда выяснилось, что у него есть недостатки, и хотели воспользоваться им, когда выяснилось, что он имеет другую ценность. Все в этой семье вызывало у Гейла отвращение. Однако этой семьи больше не существует, и они был уничтожены его собственными руками. Если в этой семье и есть что-то, достойное его ностальгии, то только после прочтения воспоминаний юности. — Они любят тебя. Нежный голос сказал ему… Нет… он говорил это другому ему. Не давал русалочьему детенышу испытать неприятные вещи, связанные с семьей. Обладатель этого голоса был подобен большому зонтику-укрытию, отгораживающему бурю снаружи от детеныша. А потом даже дал понять, что родители его любят. Быть любимым. На что это похоже… Через воспоминание о юности он видел, что его любят, но Гейл, живший в этой параллельной линии, все еще не мог пройти через эти воспоминания. Но как раз в тот момент, когда он думал об этом, внезапное объятие сделало выражение лица этого безразличного русала на мгновение пустым. После того, как ему удалось прийти в себя, он не знал, что ему делать. Если он не пошевелится, будет ли юноша продолжать обнимать его? Из-за этой мысли русал все еще был неподвижен. Он говорил об использовании острого оружия, чтобы вырезать слой кожи и плоти в легком тоне, как будто это было ничто. Даже если это была простая фраза без особого описания, Се Луань все равно почувствовал тупую боль в груди, когда услышал ее. Потом какое-то кислое и вяжущее чувство. В этом мире, где его нет, кто-нибудь был добр с этой русалочкой, кто-нибудь любил этого детеныша? Просто думая об этом, эта кислота, казалось, постепенно распространялась от его груди к горлу Се Луаня, блокируя и его горло. — Гейл очень хороший… Когда он, наконец, почувствовал, что может говорить, рука Се Луаня снова коснулась мягких светлых волос русала. Поглаживая его волосы на этот раз, он не мог не использовать часть своей духовной силы, подобно напеву колыбельной, чтобы успокоить детеныша. Услышав эти три слова, первоначально неподвижный русал, казалось, на секунду остолбенел, и его глаза слегка расширились. Он принял утешение без сопротивления, и в это время Гейл также почувствовал сильную духовную силу юноши, который обнял его. В то же время он также понимал, что Се Луань не имел никакой защиты против него, иначе с таким уровнем ментальной силы он не смог бы так легко читать память другой стороны. — Па… — пробормотал он, как детеныш, который сначала не может говорить. Для русалки с голубыми глазами слово, которое он хочет сказать сейчас, также требует очень тяжелой работы. — …Папа? — он тоже может так назвать юношу? Не уверенный в этом, Гейл произнес эти два слога так тихо, что было трудно расслышать. Но точно так же, как сцена, которую он видел в памяти, независимо от того, как тихо русалочка произносила эти два повторяющихся слога, юноша, который слышал зов, всегда откликался. — Да… — Се Луань быстро ответил, и добавил. — Я здесь… Потом, словно в подтверждение чего-то, Се Луань слушал, как русал несколько раз выкрикивал: «Папа, папа!» Хотя он, очевидно, уже был взрослым, Се Луань чувствовал себя так, словно видел особенно неуверенную в себе русалочку. Он опустил голову и легонько прижался к плечу юноши. Поскольку он больше не был детенышем, русал не мог гнездиться в руках юноши, он мог только подобраться как можно ближе. Льдисто-голубые рыбьи плавники рядом с ушами русала мягко шевельнулись. После наблюдения Се Луань пришел к выводу, что это должно быть радостное настроение, подобное тому, как детеныш шевелит хвостом. Прикоснувшись к мягким светлым волосам, Се Луань обнаружил, что русал, положивший голову ему на плечо, кажется немного сонным, и скорость мелькания ушных плавников постепенно замедлялась. — Спи, — подал голос Се Луань. Хотя ему было немного неудобно, юноша не собирался отталкивать Гейла. Когда русал закрыл глаза, Се Луань напевал колыбельную. Таким образом, русал сможет хорошо отдохнуть, верно? Терпя боль в плече, Се Луань не делал больших движений. Вскоре после того, как Гейл заснул в мирной обстановке, созданной юношей, ему приснился сон. Во сне он жил в маленькой деревянной бочке. Иногда, когда бочку нужно менять, он получал суровый выговор за то, что в отчаянии бил хвостом и мочил одежду воспитателей. Первый интернат, в котором он жил, был вынужден закрыться через несколько лет из-за нехватки денег. Детенышей отправили по другим интернатам. Условия интерната, в который он попал позже, были аналогичны, и ему разрешили остаться только в маленькой деревянной бочке. В учреждении не было людей, которые приходили бы к нему. У него не было возможности передвигаться по своему желанию, и русалочка, которая все ещё не могла говорить, тихо сидела в маленькой деревянной бочке, наполненной водой. Гейл очень медленно рос. Наконец, в один прекрасный день пришло время сбросить чешую, и первая чешуйка упала. Малыш инстинктивно схватил первую чешуйку и бережно убрал ее, он хотел отдать первую чешуйку родителям на хранение. И вот Гейл стал ждать. Но сколько бы он ни ждал, этот долгожданный человек так и не пришел. Постепенно малыш перестал ждать. Ему казалось, что он видит долгий сон. Когда Гейл открыл глаза, он все еще чувствовал мягкое прикосновение к своей голове. — Проснулся? Услышав этот нежный голос, разум Гейла стал особенно ясным. Это был не сон, это была реальность, которая произошла, но реальность, которую он сейчас переживает, действительно похожа на сон… Она так прекрасна, что у нее есть иллюзия нереальности. Корабль в данный момент двигался в космосе. Се Луань не только устроился жить на этом военном корабле, но и имел право свободно передвигаться. Свобода включала в себя право доступа к местам, которые были установлены в качестве запретных зон. Солдаты на линкоре слышали, что Право на свободу передвижения было одобрено самим командиром. При таком развитии событий все были теперь немного ошеломлены. Особенно, несколько десятков солдат низшего ранга, которые поначалу целились в юношу, занервничали в тот момент, когда узнали об этом. Очевидно, это нарушитель, почему вдруг их командир и заместитель обратили на него особое внимание? И этот упор делается как не на врага…

***

Прочитанными воспоминаниями можно было делиться только с одним человеком в день. Сегодня Гейл поделился воспоминанием с ноксом, сидящим на главном сиденье. Получив право свободно передвигаться, Се Луань покинул комнату и пошел по коридору, не находясь под прицелом оружия солдат. На этом корабле находится целая огромная армия. Будь то линкор или сам легион, оба они обладали способностью уничтожить целую планету. Се Луань прошел мимо залов, заполненных солдатами. Когда он добрался до третьего зала, то увидел, что в нем появилось много солдат мука. Взрослый мука, стоявший во главе армии, казался особенно высоким, но его предплечье выглядело так, будто в прошлом было серьезно повреждено. Хотя рана зажила, на твердой оболочке все еще оставался отчетливый след. Маленькая черная отметина на кончике поврежденного левого предплечья имела форму ромба. Это было невозможно увидеть, если не смотреть внимательно, но Се Луань был очень хорошо знаком с этим знаком. — Ник. Хотя Се Луань и знал, что имя мука может быть не Ником в этом мире, он все равно тихо произнес это имя.