Младший брат на двоих

Каждый человек — от природы актёр. И порой мы не знаем, насколько талантливы.

— Что же делать? Что же делать? — голосила управляющая гостиницы. —Мы станем банкротами! К нам никто не приедет! — причитала она. — А наши постояльцы? Что мы им скажем? Нет, ну почему это должно было случиться именно в такой день?! — А что у вас случилось? — невзначай спросил Хаширама, просто потому что не мог пройти мимо настолько расстроенной женщины. Мадара тоже посмотрел заинтересованно. Всё-таки они были постояльцами этой гостиницы, пусть и своеобразно — Хаширама сам достроил им апартаменты, но даже так нужно было знать, что происходит. Вдруг им не смогут подать обещанные ужин и завтрак? По разряду люкс. С этим мириться нельзя! Мадара не хотел лишаться вкусной еды из-за глупых неурядиц. — Вы спрашиваете, что же, господин? Провал нашей организации не должен заботить постояльцев, но тут уже ничего не поделаешь, и раз вы так благородно спросили, то я вам отвечу: шоу не будет! — Того шоу, ради которого здесь все собрались? — уточнил Мадара. — Именно! На группу мастеров напали, забрали технику. А её ничем не заменить. К тому же, из-за нападения и сами мастера не успеют вовремя. А даже когда придут — ничего не смогут показать. Это провал, — девушка накрыла лицо руками и заплакала. — Это уже вторая группа артистов, которая не смогла добраться на фестиваль? Тебе не кажется, что какая-то банда нацелилась на это мероприятие? — серьёзно спросил Мадара. Хаширама озадачено потёр подбородок. — Может быть. Но поговорим об этом позже. — Потом обратился к девушке: — Не волнуйтесь так, может, мы вам сможем помочь. — Вы? Правда?! А что вы умеете? Если поможете, мы вас отблагодарим! — в глазах девушки засияла та самая последняя надежда, и она готова была схватить Хашираму за ворот в порыве эмоций. Мадару это слегка напрягло и он попытался встать между ними. — Эээ, — Хаширама слегка попятился, не ожидая такого напора. — Мы… В общем, мы кое-что умеем. Например, проводить эпические бои. Правда, Мадара? — подмигнул он, быстро оправившись. Мадара кивнул с серьёзным лицом. — Но нам нужно шоу, — девушка посмотрела на них недоверчиво и чуть поникла, — со спецэффектами. Мадара вздохнул. — Вопрос в цене, — сказал. — Сколько заплатите? — Сто тысяч рё, если шоу удастся, — по-деловому сказала девушка, сощурившись. — Двесты тысяч рё и плюс к световому шоу будет вам эпический бой самураев. — Вы нас обанкротите! — девушка воскликнула, начиная торговаться. — У вас даже рекомендаций нет! Так что мы рискуем, нанимая неизвестных мастеров. — Чтобы вы не волновались за наше мастерство, мы можем кое-что вам прямо здесь показать, — Мадара принял скучающее выражение. — Но работать за меньшие деньги с нашими-то умениями — себя не уважать. — Ну, показывайте, что вы там умеете, — девушка грозно сложила руки на груди и нахмурилась. — Мне надо понимать, что вы оценили в такую сумму. Мадара улыбнулся, Хаширама напрягся и посмотрел на него. Цокнув языком, взял его за локоть и оттащил назад, бросив девушке обворожительную улыбку и «нам надо кое-что обсудить перед демонстрацией». Тошико тем временем сел на пол, пытаясь показать, что он ребёнок и к этому непричастен. Перспектива становиться артистом и выступать с каким-то шоу его не прельщала от слова совсем. — Мадара, и что мы ей сейчас будем показывать? — шёпотом закричал Хаширама. — Твой катон или мой цветущий лес? Мы же тут всё разнесём своими техниками! Это я уже не говорю о том, что она может узнать в нас Учиху Мадару и Хашираму Сенджу. Мадара в очередной раз вздохнул, он пытался выглядеть уверенно, но на словах о разоблачении он всё же напрягся. — Гражданские не так хорошо осведомлены о шиноби и их техниках, как ты думаешь. — Я надеюсь, — серьезно сказал Хаширама, глядя глаза в глаза, после чего выразительно окинул собеседника с головы до ног. Ну да, Мадара был в женских тряпках. Это заставляло его самого немного нервничать, подливало адреналина в кровь. Но Мадара не боялся. Даже если все поймут, что Мадара, тот самый Мадара — великий воин, глава Учих и Сооснователь первой в мире Скрытой Деревни иногда ходит в женских тряпках и притворяется женой Хаширамы, даже в этом случае он найдёт, как извлечь пользу из ситуации и не утратить достоинства. — Так что, покажем ей катон и дерево? — вернул его из мыслей в реальность Хаширама. — Думаю, всё же лучше делать это на улице. — Нет. Нам стоит показать, что мы можем делать это и на улице, и в доме. Она должна восхититься и заплатить нам двести тысяч рё, — Мадара решительно посмотрел на Хашираму. Теперь уже он вздохнул тяжело. После чего они обсудили сценарий перформанса. Вернулись к девушке в бодром расположении духа, на лице Мадары и вовсе красовался азартный оскал в контраст к благодушной улыбке Хаширамы. Но и у него в глазах плескались игривые огоньки. Сначала на ладони Хаширамы выросла маленькая сакура. Затем вокруг неё обвился небольшой огненный дракон. Когда он приблизился сакура вспыхнула. И догорела дотла. Хашираме пришлось как можно более незаметно гасить огонь водой, чтобы тот не обжёг ему руки. Девушка смотрела на них так, будто ей показали Восьмое чудо света. — А вы сможете сделать это же, но в масштабах побольше? — Да, — довольно сказал Мадара. На самом деле в масштабах побольше и на улице это было провернуть гораздо легче. В доме приходилось сильно контролировать чакру, чтобы ничего не поджечь, чтобы дерево не пустило корни в пол, а на улице можно будет разгуляться. — Хорошо, тогда составьте шоу-программу на полчаса, — улыбнулась девушка. Мадара с Хаширамой переглянулись. Их бои могли длиться сутками, так что на полчаса они уж точно составят. — И насчёт эпического боя. У нас есть сцена, но доспехи нужны будут от вас. — Тогда ещё сто рё сверху, — криво усмехнулся Мадара, сложив руки на груди. Девушка спустя несколько секунд кивнула, хоть и неохотно. Сто рё мало чего решали. — Тогда я бы ещё хотела спросить, умеете ли вы танцевать? У нас есть костюм гейши и восточный наряд, в зависимости от того, что вы умеете. Мадара и Хаширама переглянулись в недоумении. — Танцевать я люблю, но… — начал было своё размышление Мадара. — Вот и славно, — не дала ему закончить девушка. — Значит, с вас ещё танец, и программа, можно считать, укомплектована, — она хлопнула в ладоши и сомкнула глаза в благодарном молитвенном жесте. — Выберете наряд в служебном помещении, Тоджуро поможет вам переодеться, если что. — Но!.. — На который час объявлять начало? Мадара хлопал глазами, так и не успев возразить. Хаширама хлопал глазами не меньше и посмеивался в кулак. Девушка, казалось, не обращала внимания на его возражения, но потом всё же добавила, глянув на возмущённого Мадару: — Двести тысяч рё — очень немалые деньги, а танец — не так уж и сложно по сравнению с теми фокусами, которые вы показали. Но тем не менее это будет отличным завершением вечера. Разве вы не согласитесь порадовать зрителей? Мадара был с ней в корне не согласен. «Фокусы» были легче, чем восточный танец или танец гейши, потому что единственные танцы, которые Мадара танцевал, были боевыми. А это… это что вообще? Не будет ли это позорно?! Он прочистил горло. — Объявляйте начало на десять часов. Отступать было не в его правилах. Девушка довольно кивнула. До начала оставалось ещё два часа. И первым делом они решили поужинать. А ужин и правда накрыли, не скупясь, хотя, по мнению Мадары, могли бы принести больше инари, а, по мнению Тобирамы, больше икры и солёной рыбы. Один Хаширама был всем доволен. После сытной еды они пошли в свой дом и, развалившись на кроватях, отметили, что решение подкрепиться заранее действительно было хорошим. Выступать с полным желудком было бы труднее. Тем более танцевать. — Нужно решить, что будем показывать полчаса, — бодро начал Хаширама. — Тора, ты тоже участвуешь, — заявил он, повернувшись к младшему. — С чего вдруг? — скептично посмотрел на него Тобирама. — Я не соглашался. — Мы команда или нет? — поднялся на локтях Хаширама, пристально глядя на брата. — Не соглашался, — упрямо повторил Тобирама, выдерживая взгляд. — И не собираюсь. — Тогда, — Хаширама хитро прищурился. — Мы с Мадарой справедливо поделим вырученные деньги на двоих, оставим тебя на посту Хокаге и уедем кутить в Страну Молний! — Хаширама, — голос Тобирамы сел от неожиданности. — Как… как ты можешь? — Выбирай, — Хаширама же, поняв, что ступил на верный путь, дожимал младшенького. — Сила трёх, либо у нас с Мадарой медовый месяц. — Длиною в год, — добавил Мадара, подцепив указательным пальцем ворот кимоно Хаширамы. — Что ещё за «Сила трёх»? — ехидно переспросил Тобирама, недовольный ситуацией в целом и нашедший самое безобидное, во что было выплеснуть хотя бы часть недовольства. — Ты шиноби или сказочник? Хаширама пожал плечами. — Мне показалось, что звучит круто. — Не круто, — заявил Тобирама. — И вообще, помолчи лучше, — он потёр пальцами переносицу и хотел побыть в тишине. Брат сказал достаточно, чтобы его огорчить и тем самым заставить участвовать в шоу. Но он понимал, что вряд ли тишина продлится долго, поэтому старался думать быстро. — Я не смогу в таком облике использовать серьёзные техники, — он указал на свой детски вид. Хаширама лишь пожал плечами, беззаботно глядя на него. — Так снимешь технику превращения, в чём проблема? Тобирама вздохнул и процедил: — Ни в чём. Очевидно, что риск раскрытия никого абсолютно не волновал. Вон Мадара уже перед Ооноки раскрылся и ничего. Знает, что будут его обсуждать, но, может, ему это даже нравится. Чёртов Мадара. Звездой мира шиноби решил заделаться. Но стоило отвлечься от этих мыслей и вернуться к делам насущным. Тобирама вздохнул ещё раз. — Хорошо, значит после того, как Хаширама выращивает дерево, а вокруг танцует огненный дракон Мадары, который дерево в итоге сжигает, появляется мой водный дракон, они сражаются и нейтрализуют друг друга. — Отлично! — Хаширама даже в ладоши хлопнул, а глаза сияли. — А потом я запускаю в небо огненные вспышки в форме цветов, — вкинул свою идею Мадара. — А я делаю стену воды перед ними, чтобы она подсвечивалась, — продолжил Тобирама. — Мне так нравится, что мы будем работать сообща, — Хаширама умилялся. — А главное, что мы можем работать сообща! — Ты лучше придумывай следующий ход, — не разделил его воодушевления Тобирама. — А я и придумываю. Покажу им узор из лозы в форме цветка. А по бокам должен вспыхнуть катон. — Хорошо, я сделаю клона, — сказал Мадара. — А за цветком водного Будду сможешь сделать? — Нет, — Тобирама не стал обещать то, в чём не был уверен. Не хотел переоценить свои способности. — Дракона смогу. — Дракон был уже. Ладно, тогда я водного Будду сделаю, — нахмурился Хаширама, прикидывая, насколько это будет сложно. Два часа прошли за обсуждением и подготовкой к шоу почти незаметно, и, вот, перед началом все трое притаились, ожидая условного сигнала от Юи, администратор отеля. Мадара мог рассмотреть среди прочих зрителей и каге, ожидающих начала перформанса на своих балконах. Мадара усмехнулся: они с Хаширамой и его братом больше всех срубят денег, оказавшись самыми умными и, чего уж таить, самыми удачливыми. Платят как за миссию А-ранга, и хоть Мадара предпочёл бы драку перформансу, такие миссии на дороге не валяются. Мадара надеялся, что остальные каге будут грызть локти и завидовать, когда узнают. Они начали. Вот выросло дерево, взметнулся дракон, а через десять минут дерево уже осыпалось пеплом. Тогда начали свой танец два дракона, и в итоге исчезли. Огненные цветы, стена воды, мерцание и переливы воды, после чего огонь был погашён и вода убрана. На несколько секунд всё затихло, следующим появился цветок Хаширамы, Мадара быстро сделал клона и занял с ним позиции по бокам, синхронно запуская два столпа огня. Хаширама сделал Будду, но его очертания были куда более размытые, чем у древесного, водный дракон обвил его стан и умостил голову на плече. Закончилось всё глобальным фейерверком в виде катона Мадары, который даже попытался сделать шары огня разноцветными. Все должны быть в восторге. Если же нет, то этих людей попросту нельзя удивить, подумал Тобирама. А время шло к следующему этапу, которым должно было быть сражение Хаширамы с Мадарой на мечах. Хоть здесь ему не надо было участвовать — Тобирама облегчённо выдохнул и вернулся в вид ребёнка на всякий случай. Тем не менее Мадара с Хаширамой о чём-то переговаривались и не спешили доставать доспехи, оружие и идти на сцену. Сначала они поднялись к Юи, наблюдающей со второго этажа, а потом и вовсе скрылись из виду. По чакре Тобирама, снова приняв облик ребёнка, нашёл их в подсобке. И лучше бы не находил. Там Хаширама помогал Мадаре натянуть на него женский лиф и юбку для восточных танцев, которые на него не налазили. При этом оба смеялись, не обратив на него внимания. Тобирама как можно тише закрыл дверь и сделал очередь глубоких вдохов и выдохов, чтобы восстановить дыхание. «Какого хрена?» — подумал Тобирама. И он собирается вот в этом выступать? Это уже не смешно, это слишком. Это… позор? Тобирама решил, что остановит их во что бы то ни стало ради чести деревни. И ворвался обратно в подсобку. На этот раз на него обратили внимание. — О, Тошико? — Мадара сделал удивлённое лицо, в глазах плескалось развязное веселье. — Прости, мама переодевается, ты слишком мал ещё такое видеть. Мадара стыдливо прикрыл свою мужскую грудь. Тобирама пренебрежительно фыркнул, но его взгляд тут же спустился ниже, где глубокие разрезы оголяли бёдра Мадары, и тут Тобирама понял, что не хочет выпускать его в таком виде ещё по какой-то причине. Он не хочет, чтобы кто-то ещё кроме него и брата пялились на Мадару в таком виде. — Хаширама, ну что ты стоишь, помоги мне прикрыться! — голос Мадары взлетел вверх, почти имитируя женский. — Наш сын зашёл на взрослое шоу! — В подсобку я зашёл, — напомнил Тобирама. На что Мадара лишь возмущённо вздохнул и с укором посмотрел на Хашираму. Тот положил ладони ему на бёдра, видимо, полагая, что такого «прикрытия» будет достаточно. — Ах, Хаширама, что ты делаешь? — игриво возмутился Мадара. — Ну не при детях же, — и так же игриво посмотрел на Тобираму. А ведь Тобирама и не был ребёнком. В этом-то и была проблема. Полуголый Мадара и руки Хаширамы на его бёдрах возбуждали. Тобирама закрыл глаза и прочистил горло. — Как хотите, а в таком виде Мадара никуда не пойдёт, — вынес он своё решение, от которого отступать не собирался. Хаширама с Мадарой переглянулись с улыбками на лицах. На несколько секунд повисла тишина. — А я никуда и не собирался в таком виде идти. — Мы сказали Юи, что костюмы на Мадару малы и мы поменяем немного программу, — спокойно сказал Хаширама. — Да, честно говоря, кимоно гейши мы едва не порвали, пока пытались надеть, — почти смеясь, добавил Мадара. — Тогда… танца не будет? А что же будет тогда? — Будет сольный танец с оружием от меня, сольный танец от Хаширамы, — рассказывал Мадара, переведя взгляд с Тобирамы на Хашираму, положил ладонь тому на грудь. «И снова эти мечтательные взгляды», — с досадой отметил Тобирама. — А потом наш совместный танец с оружием, — Мадара завороженно улыбнулся. По сути это всё будет история с небольшим сюжетом. — Прекрасно, — хмыкнул Тобирама, расслабляясь и успокаиваясь. — По крайней мере, ты не пойдёшь в этом, — он махнул в сторону наряда с огромным количеством блестящего, и снова задержал взгляд на голых бёдрах. А бёдра у Мадары красивые, ни дать ни взять. Может, он и не прочь посмотреть на него в этом костюме ещё какое-то время. Но… Тобирама не хотел из-за этого потерять часть прибыли. — Вам выступать не пора? — спросил он. Мадара с Хаширамой спохватились и словно заволновались. — Да, уже скоро, — выдал Мадара. — Тогда раздевайся, — скомандовал Тобирама, сложив руки на груди. — И одевай доспех. — А ты выйди, — в ответ потребовал Мадара. — Ещё слишком мал командовать и смотреть. Тобирама хмыкнул совсем не по-детски и не вышел. — Ты что, стесняешься? — насмешливо протянул. — Не хочу, чтобы ты на меня пялился, — Мадара упёр руки в бока. — Я не пялюсь, а просто жду. — А если у тебя встанет, ты не подумал о том, что придётся ждать очереди в туалет? — Мадара сощурился, лицо его не выдавало стеснения, только нежелание проиграть этот спор. — Ха, — Тобирама тоже не спешил отступать. Мадара уже не разговаривал с ним как с ребёнком, что хорошо. Можно было не сдерживаться. — Если это и случится, то это будут мои проблемы, не находишь? — Нахожу, что это будет позор для тебя, Тобирама Сенджу, кончить на виду у всех. И я бы не хотел на это смотреть. — Ты конченный, — не выдержал Тобирама. — С чего бы этому происходить? Да и по тому, как много ты об этом говоришь, выглядишь ты как раз заинтересованным. — Так, успокойтесь уже, — встрял Хаширама и встал между ними. — Ты переодевайся, — он посмотрел на Мадару, — а ты жди, — взгляд перекинулся на Тобираму. — Да, конечно, я переоденусь, Хаши, — голос Мадары стал мягче. — Но прежде я хочу этому гордому ублюдку кое-что доказать. — А ты самовлюблённый ублюдок, — не уступил ему Тобирама. — Ну всё же было так хорошо, не ссорьтесь хотя бы сейчас, — взмолился Хаширама, страдальчески заломов брови. — А мы и не будем ссориться, правда, Тобирама? — коварно спросил Мадара елейным тоном. Тобирама отвернул голову, тогда как Мадара подошёл к нему и присел, обхватывая своими голыми коленями ноги Тобирамы. Юбка разошлась и бёдра были видны теперь почти полностью, да и Мадара был очень близко. И Хаширама, и Тобирама смотрели на него ошарашено. — Что ты? — только и успел спросить Тобирама, прежде чем руки Мадары накрыли его ягодицы и начали мять. Грудью Мадара прислонился к его паху. Тобирама какое-то время был в ступоре, а потом спросил: — Ты охренел?! — громче, чем ожидал. В штанах против его воли твердело, Мадара чувствовал это и гадко усмехался, показывая кончик языка в приоткрытом рте, что Тобираме виделось крайне пошлым в этой пошлой картине в целом. Мадара почти со смехом ликующе отстранился, а Тобирама снял технику — выглядеть ему ребёнком сейчас было очень неуместно. — Что и требовалось доказать. Я тебя возбуждаю, — удовлетворённо сказал Мадара. — Ублюдок, — прошипел Тобирама. — Напялил женские шмотки, светит голой задницей, а потом ещё и трётся, и удивляется, что на него встаёт. Да, это естественная реакция, — Мадара выгнул бровь. — Да, ты способен возбуждать, не урод же какой-то. Ты это хотел узнать? — зло выплюнул Тобирама, предчувствуя, что Мадара не уймётся, пока не получит что-то вроде этого. — Я хотел это доказать, — спокойно ответил Мадара. — Сам-то я это и так знал, а от тебя признания хрен дождёшься. И ничего у меня задница не голая, — он бросил ещё один игривый взгляд на Тобираму, извиняющийся — на Хашираму, на что тот только вздохнул и шлёпнул его по заднице, и зашёл переодеваться за спину своего любимого друга. Через пару минут оба были в доспехах, а Тобирама продолжал нехорошо зыркать на Мадару. — В качестве компенсации я тебе потом что-нибудь приятное сделаю, — беззлобно сказал Мадара, пока они шли. Хаширама ушёл немного вперёд увлечь уже собравшихся зрителей. — Не сердись. «Вот же сука», — подумал Тобирама, но злость начинала спадать. — Уж не знаю, что приятное ты можешь сделать. — Вообще-то я умею делать приятно, — заговорщически сказал Мадара. — Разве что если занять твой рот кое-чем, — с грубым намёком сказал Тобирама. Ему хотелось быть грубым, отплатить за ту выходку. Мадара хохотнул, словно его это и не задело, но взгляд потемнел, стал увесистее, тяжелее. — Залипал на ноги, а в итоге хочешь рот, — парировал. — Я подумаю. — Я тоже подумаю, как и что с тобой можно, — бросил Тобирама. — Только не наглей сильно. Или будет всё по-моему. — Заставить тебя отсосать — это наглость? — прищурился Тобирама. — Ну, — Мадара склонил голову к плечу с коварной усмешкой и чем-то затаённым в глазах. — Заставить у тебя вряд ли получится, так что выбирай выражения. Но о взаимном минете можем поговорить, — он бросил на него хитрый обжигающий взгляд. — Есть даже поза, чтобы одновременно… — Мадара следил за ним глазами, не отрываясь, ловил каждую эмоцию, выражение, словно питался ими. Тобирама едва не поперхнулся. Охренеть. Мадара оставил его в покое и пошёл на сцену. Хаширама в это время наоборот ушёл за кулисы. Публика уже была разогрета, можно было даже услышать возгласы. Начался танец Мадары с двумя катанами; гунбай и кусарикама лежали пока в стороне и ждали своего часа. Хаширама вновь появился, когда Мадара притаился, и начал свой танец с двуручным мечом. Танец завораживал, даже без техник ниндзюцу, на чистом оружии — было на что посмотреть, чем впечатлиться. Отточенные движения, быстрая реакция, атаки, уходы и парирования. Одно движение перетекало в другое — отрадно было следить, цепляться взглядом, подмечать детали. А ещё эмоции — они были живые и настоящие, противники получали удовольствие от битвы, между ними скользил азарт, хоть и небольшой сейчас. Тобирама выдохнул. Хороший танец. Лучше, чем то, что Мадара мог станцевать в бабских тряпках. Хотя… Тобирама призадумался. Вот если бы Мадара танцевал только для них с Хаширамой, то в бабский тряпках тоже было бы хорошо. Когда Хаширама выбил одну катану из цепкой хватки, Мадара подхватил кусарикаму и гунбай, Хаширама поменял своё оружие на две катаны. Звук стали звенел в ушах, искры застилали воздух, пока эти двое кружились. И вот удар пришёлся Хашираме в грудь, один — плашмя Мадаре по ноге, ран не было, но наблюдать — волнительно. Завершилось всё инсинуацией смерти двоих. Поистине самурайский поединок. А ещё… Поединок возлюбленных. Они встали с улыбками, поклонились. Зал аплодировал стоя. А после Мадара с Хаширамой пересчитывали деньги. Решили поделить поровну между тремя. Ну как решили — Тобирама потребовал третью часть, потому что участвовал он хоть и меньше, но, как выразился — через силу. Хашираме пришлось уговаривать Мадару. Тот нехотя согласился, явно рассчитывая на какой-то бонус в будущем. Тобирама не хотел спешить его разочаровывать. За этим занятным делом пересчитывая денег их и застали Мизукаге и Тсучикаге. Тобирама усмехнулся — если будут насмехаться, то, вероятно, из злости, что сами пропустили такую возможность. А уж тогда он найдёт, что ответить. — Не по-братски это, — заявил Мизукаге, сложив руки на груди. — Не по-дружески, — покачал головой Тсучикаге. Хаширама уставился на них, хлопая глазами, явно не ожидав таких предъяв. Тобирама, по правде говоря, тоже не ожидал. Только Мадаре, судя по его виду, было всё равно. — Вы чего? — осторожно уточнил Хаширама. — Все вместе мы бы могли такое шоу устроить, что вся страна бы запомнила! — отозвался Мизукаге. — Легенды бы ходили, — добавил Тсучикаге. — Может, хоть деньгами поделитесь, — добавил вылезший из-за спины Первого Тсучикаге Ооноки. Мадара шикнул на него и он спрятался обратно, скорчив ему перед этим рожицу. — А нам и не надо, чтобы легенды ходили, — возразил Хаширама. — Вам не надо, вы-то и так богом считаетесь, а нас вы спросили? От такой наглости у Тобирамы дух перехватило, а Хаширама какое-то время не знал, что сказать. — Это было бы чересчур большое шоу для такой маленькой гостиницы, — решительно заявил он. — Гостиница самая большая в городе, — с готовностью возразил Тсучикаге. За разговором они и не заметили мимо проходящего Райкаге. — Да что вы тут позоритесь, лидеры Деревень! Других занятий что ли нет? Одни в клоунов… Тут Мадара выразительно кашлянул, и Райкаге поправился: — …одни в артистов превращаются, а другие жалуются, что им ролей не досталось! Вы каге вообще или кто? К радости всех остальных нашёлся с ответом Казекаге, который хоть и не участвовал в обсуждении раньше, но подтянулся на дискуссию великих каге: — Легко говорить Облаку, у которого большая страна и миссий невпроворот, да и с ресурсами порядок. А что делать Суне? Когда ресурсов почти нет, народ экономит, то за любые миссии браться будешь. Иначе не выжить. Ведь нам приходится у других стран закупать и сырьё, и продукты. Райкаге фыркнул, а Тсучикаге пробормотал: «Неудачники похлеще нас, что тут скажешь». Казекаге скосил на него взгляд, но тактично промолчал. И тут вмешался Хаширама. Успев уже спрятать деньги куда-то в пояс, он улыбнулся доброжелательно: — В общем, я вас услышал. Если здесь ещё какая-то миссия нарисуется, я вас всех, ребят, позову. Повеселимся, так сказать, закрепим меж странами дружбу! — он бодро подмигнул. Райкаге пожал плечами и отошёл, Мизукаге и Тсучикаге недоверчиво хмыкнули, разворачиваясь уходить, а Казекаге сказал: — Надеюсь на вас, — и тоже отправился по своим делам. — Ну, хорошо, что отстали. Почти назревал политический конфликт, — сказал Тобирама, радуясь, что был перед всеми не в виде ребёнка. — А Мадара будет ещё в женских шмотках ходить? — послышалось вдруг откуда-то снизу. Ооноки, оказывается, так осмелел, что не ушёл вместе со своим лидером, а остался с ними. — А тебе-то что? — пренебрежительно хмыкнул Мадара. — Это была часть образа, конспирацией называется. Ты вообще в Академию там у себя ходишь? Знаешь, что это такое? — он наклонился к подростку и хищно оскалился, видимо, желая запугать. Только Ооноки почему-то не пугался. То ли так срабатывало присутствие Хаширамы, о котором ходила слава защитника детей и слабых, то ли женские шмотки, которые он видел немногим раньше на Мадаре, теперь мешали воспринимать его серьёзно. Что ж, пора вернуть его с небес на землю, подумал Мадара. Во что бы он ни был одет: в доспех или женское кимоно, он оставался одним из сильнейших и опаснейших шиноби. Занимал второе место в списке. А первое занимал человек рядом с ним, но в принципе, они ещё могут и поменяться местами. Пока он об этом думал. Ооноки сказал следующее: — Какая же это конспирация, если даже я тебя узнал? — и усмехнулся. Мадаре захотелось ему хорошенько заехать по лицу за наглость да и потому, что парировать было нечем. Но он сдержался. Всё-таки не хотел бить детей. Чувствуя его настрой, Ооноки попятился, а перед тем, как сбежать, бросил: — Я бы ещё посмотрел на твою конспирацию, Великий Учиха Мадара. Мадара цокнул, провожая его хмурым взглядом, и сложил руки на груди, дабы ненароком не сложить печати: — Вот же гадёныш, — сказал в сердцах. Хаширама со вздохом положил руку ему на плечо.