На грани безумия

      Психиатрическая больница Бруммонд открылась не так давно, но уже успела снискать дурную славу. Построенная на базе старой и давно закрывшейся лечебницы, она поражала воображение своим масштабом и количеством вложенных в нее средств. И все бы ничего, если бы не одно «но»: хоть инвесторы и размахнулись на большую площадь, новейшее оборудование и квалифицированных специалистов, они столкнулись с неразрешимой проблемой. Нетронутым осталось одно старое крыло, в которое никто не решался войти и уж тем более начать в нем строительные работы, поскольку каждый, кто так или иначе оказывался внутри, или сбегал, охваченный ужасом, или и вовсе пропадал без вести. Среди жителей ближайшего города ходил слух, что в подвалах этой части заброшенной больницы обитает монстр. Конечно, в это мало кто верил; правоохранительные органы так и вовсе отказывались как-либо комментировать происходящее, объясняя все разве что или дикими зверьми, что могли поселиться в этой части здания, или неосторожностью тех, кто таки осмелился пробраться внутрь.       Кроме того, проблемой стал и вопрос о том, как до этой самой больницы добираться. Раньше к ней тянулась ветка метро, но и там начали происходить странные и ужасные вещи, поэтому станция была закрыта, а потом в ней случался обвал, что окончательно отрезал на долгое время жуткое медицинское учреждение от цивилизованного мира. Впрочем, город непрерывно рос, и за пару десятков лет приблизился к стоявшей некогда поодаль больнице. Инвесторам пришлось лишь вложиться в дорожные работы, дабы доехать до лечебницы можно было по асфальтированной, а не по грунтовой дороге. Заброшенное крыло же огородили сигнальной лентой, в большем нужды не было — в здравом уме туда никто не сунется.

***

      После смерти родителей и невесты Ноэль, кажется, совсем потерял себя. Он единственный из семьи, кто каким-то чудом выжил в страшной аварии. К сожалению, когда его вытащили из машины, он был в сознании, и своими глазами видел изувеченные тела отца, матери и любимой девушки. Физически Лертон не пострадал, зато пошатнулось его ментальное здоровье. Шок прошел, а тяжесть потери не отпускала Ноэля, как бы оставшиеся родственники не пытались ему помочь. По ночам ему снились кошмары, в которых умершие являлись ему в том виде, в котором он их и застал в искореженном автомобиле. Молодой Лертон потерял всякий стимул к жизни в погряз в испытанном потрясении, и ни родные люди, ни друзья, ни всяческие психологи не могли ему помочь. Единственным оставшимся вариантом стала недавно открывшаяся вновь психиатрическая лечебница, куда Ноэля и доставили в злосчастное утро понедельника.       Нельзя было сказать, что он не понимал, что происходит. Он не потерял возможность анализировать события, но закрылся в себе и не проявлял к окружающему его миру совершенно никакого интереса. Врачи высказали родственникам пострадавшего неуверенность в положительном результате лечения, но согласились взять парня и попробовать сделать хоть что-то. В глазах Ноэля, правда, это выглядело совсем иначе. Он видел, как его дядя отдал главврачу конверт с деньгами, но разговор едва ли слышал и не уловил то, что взятка была отчаянным решением близкого человека сделать все, лишь бы Лертон-младший наконец-то выздоровел.       Таким образом Ноэль Лертон стал пациентом из палаты 213, в которой помимо него находился еще один человек — Роберт Коллинз по прозвищу Смерч. Это был веселый малый, который за год нахождения в лечебнице устроил три побега и учинил погром, за что и получил свою кличку. От его общества отделаться было решительно невозможно, поэтому Лертон, как бы не пытался сторониться и сохранять молчание, в конце концов сдался под напором чрезмерной болтливости своего соседа.       Коллинз вынашивал план очередного побега и советовался именно с Ноэлем просто потому, что из них двоих остатки хоть какого-то здравого смысла сохранил именно он. На безумные идеи Роберта Ноэль отвечал рациональными доводами, только благодаря которым тот еще не встретился с верной гибелью, получением увечий или как минимум очередным провалом. — Эй, друг мой, подойди-ка! — звонкий голос Роберта оповестил всех, кто находился во дворе, о намерениях своего владельца. Не услышать его было нельзя, поэтому Ноэль, пусть и без особого желания, все же подошел к нему, сопровождаемый подозрительным взглядом медбратьев. Те, в общем-то, привыкли к эксцентричному поведению Коллинза и не придавали ему особого значения. — Ты придумал, как из картофельной кожуры сделать взрывчатку, чтобы проделать дыру в заборе и махнуть в город? — Ноэль вздернул бровь. Его лицо и взгляд, как и всегда, выражали крайнюю степень безразличия с небольшим оттенком иронии. — Лучше. Я решил задачку с птенцом, выпавшим из гнезда! Роберт сиял, образным выражением оповестив Лертона о том, что он придумал очередную схему того, как выбраться на свободу, и вызвал этим тяжелый вздох. — И каково решение на этот раз? — Ноэль смотрел на соседа по палате с насмешкой. Врачи считали даже такие эмоции хоть каким-то прогрессом. — Я совершенно случайно позаимствовал у новенького медбрата ключ-карту, — Коллинз прищурился, заговорщически глядя на собеседника. Он явно горел этой идеей, говорил вполголоса и жадно всматривался в глаза напротив, ища в них одобрение. — Ну и что дальше? Выйдешь ты, а потом? Нужен еще один ключ, — Ноэль кинул быстрый взгляд в сторону главных ворот, возле которых день и ночь дежурили охранники. В общем, план был явно провальный, но Роберт и не собирался сдаваться. Судя по всему, он придумал что-то еще. — Мы сбежим через канализацию в заброшенном крыле. Ты бы знал, как я скучаю по жене и дочери! Они даже не дают мне с ними поговорить!       Учитывая то, как часто Смерч говорил о подобном, Ноэль вполне себе знал, как тот скучает. Он знал также и то, что Роберт в порыве ревности убил жену, а потом и дочь, из-за чего и тронулся рассудком, когда осознал содеянное. Лертон стал невольным свидетелем беседы врачей, что обсуждали возможные способы терапии для убийцы, и наблюдал несколько месяцев за тем, как соседа заставляют забыть о событиях прошлого, заменяя подлинные воспоминания ложными. Именно поэтому Роберт был так уверен в том, что держат его тут по какой-то случайности и что он совершенно здоров. — Я же просил тебя не втягивать меня в свои авантюры. Если хочешь, сбегай, но без меня, — Ноэль отвернул лицо и заметил, что сквозь сетчатый забор за ними наблюдает девочка из детского отделения. Впрочем, когда ее «раскрыли», она тут же убежала. — Ноэль, я прошу тебя! Если ты не хочешь, не сбегай, но мне нужна помощь. Пока твой дядя финансирует их, они тебя и пальцем не тронут, а меня так за милое дело, — Роберт на секунду состроил жалобное лицо, и Лертон нехотя подзакатил глаза. — Хотя тебе бы я тоже советовал валить отсюда. Они же тебя пичкают всяким дерьмом. — А тебя не смущает наличие монстра? Его-то ты как обдурить собрался? — Да брехня это все, нет никакого монстра. Может, какие-нибудь голодные шавки, а для них я припрячу наш сегодняшний ужин. Придумали, чтобы нас запугать, чтобы мы сидели смирно и не рыпались. И слышать не хочу о каком-то там монстре! Ложь, ложь, ложь. Дурят они нам голову, приятель, точно тебе говорю, — Роберт активно жестикулировал руками, всем своим видом показывая, как ему не нравятся страшилки, которые передают из уст в уста все вокруг. — Черт с тобой, Роберт, делай, что хочешь, только отстань от меня, — Ноэль махнул рукой и, развернувшись, пошел прочь. Ему уже порядком надоело каждый раз отговаривать этого сорвиголову от подобных затей, да и он был уверен в неудаче. — Спасибо, друг! Я этого тебе никогда не забуду! — Роберт снова кричал через всю площадку. Это начинало становиться обыденностью для медбратьев, которые все же решили увести Коллинза в палату.       Побег должен был состояться этой ночью. На удивление главный зачинщик вполне себе спокойно уснул, уверив Ноэля, что проснется к нужному времени, а пока ему необходимо набрать силы. Зато последний отчего-то чувствовал, как колется смутная тревога, и сон из-за нее не шел, что начинало раздражать. Даже львиная доза успокоительных, что делали из Ноэля безвольного овоща, не помогала. И было он совладал с собой и погрузился в дремоту, как его дернули за плечо. — Пора.