Я хочу ему быть как ты

      Сигарета дрогнула в его длинных тонких пальцах.       Неприятное дежавю кольнуло где-то глубоко в груди, но Шерлок сделал вид, что ничего не заметил. Он не собирался выворачивать чувства наизнанку, особенно перед Майкрофтом, который уже третий час упрямо сидел в кресле напротив. Да уж, его терпению можно было позавидовать.       Шерлок курил одну за другой и растворялся в клубах дыма и водовороте давно забытых воспоминаний. Теперь он вспомнил, что произошло в тот день, когда он обкололся. Все последние события: убийства, поиски уравнения, история с профессором Сибли, пулевое ранение в плечо, пребывание в больнице — всё это подстегнуло его разум, и Шерлок вспомнил.       Это было шесть лет назад. Майкрофт точно так же сидел в кресле напротив и говорил, говорил, говорил.       — Джим Мориарти, — говорил Майкрофт и брезгливо поджимал губы. Он ещё не достиг нынешних высот, но уже работал на правительство и имел определённый статус. — Вот, кто последний видел Виктора Тревора. Ты всё ещё веришь в его невиновность?..       — Он бы ничего не сделал Виктору! — заверил тогда Шерлок. Он, ещё студент магистратуры, ходил вперёд-назад по своей комнате и нервно комкал в руках старый свитер.       — Раскрой глаза, Шерлок! — призывал Майкрофт. — Мориарти подружился с тобой, только чтобы убить! Ведь до тебя он уже убивал. Помнишь Карла Пауэрса? Твоё первое дело.       Шерлок замер. Он вспомнил тот день, когда Джим помог ему отбиться от хулиганов в парке и спасти маленького норфолк терьера. Да, в тот день Джим выслеживал его, чтобы убить, но он не сделал этого. И даже хулиганам не позволил причинить Шерлоку вред. Более того, он дрался за него изо всех своих сил, получил много ран синяков, царапин и вывих. Шерлок в тот момент уже обожал Джима: ведь никто и никогда за него не заступался.       — Карл обижал Джима и делал ему больно, — сказал Шерлок. — Ты и сам это знаешь.       — Ради своей тайны он чуть не убил тебя, — упрямо повторил Майкрофт.       — Но не убил же!       — Да, зато заставил тебя уничтожить улики. Не припоминаешь, как сжёг мою папку? — Майкрофт игриво вскинул бровь. — А сейчас исчез Виктор Тревор, и Мориарти видел его последним, но ты, конечно же, его защищаешь.       Видел последним. Эти слова больно ранили, потому что Джим ему не рассказал. Впрочем, Шерлок верил, что у него были на то свои причины. Например, тот же Майкрофт, который первым делом заподозрил Джима. С его биографией это было неудивительно, и Шерлок допускал, что Джим просто не хотел проблем. Хотя ему он всё же мог бы рассказать, как было дело.       — Он мой друг, и я ему верю, — ответил Шерлок.       — Нет у тебя друзей, Шерлок! — разозлился Майкрофт. — И не было никогда! Ты не создан для них, как и я, а Джим Мориарти всю жизнь использует тебя! Тебя, Магнуссена, Смита, да всех вокруг!       — Это неправда... — Шерлок поджал губы, и в груди болезненно кольнуло. — Ты не понимаешь.       Он не хотел верить в то, что Джим ничего не чувствует к нему и лишь играет привычную удобную роль. Хотя, подумал он, инициатором всего, что было между ними, всегда выступал сам Шерлок. Он брал за руку, он обнимал, он садился или ложился вплотную, он приходил, он звонил, постоянно он, он, он!.. Джим не делал первых шагов и принимал то, что ему давали.       — Почему же тогда Мориарти не рассказал тебе, что они с Виктором подрались в тот день? — спросил Майкрофт. — И Виктора никто больше не видел. Он знает, что ты защитишь его, Шерлок. И продолжит убивать.       Майкрофт говорил это с самодовольной и высокомерной улыбкой. Словно насмехался, словно делал акцент на том, что нерадивый младший брат опять ошибся и ничего не понял. Глупый маленький Шерлок, который всегда был тупее всех вокруг, зачем он вообще родился...       Сейчас Шерлок вспомнил этот разговор дословно. То, что было похоронено под туманной дымкой кошмаров и наркотиков, снова стало явным. Джим Мориарти ворвался в его жизнь, как ураган, и снова накалились отношения с братом, с окружающими, с миром, вернулись былые страхи и сомнения. Шерлок больше ни в чём не ощущал себя уверенным.       — Он же замешан в этом, да? — спросил Майкрофт. Он всегда всё знал и замечал, глупо было пытаться хоть что-то скрыть. — Мориарти каким-то образом влез и в эту историю.       — Майкрофт... — устало попросил Шерлок и прикрыл глаза. Конечно же, Джим влез и стал катализатором, но говорить об этом брату он не собирался.       — И ты не сдашь его. Снова.       Майкрофт вздохнул. Он всегда вздыхал так тяжело и долго, когда его что-то не устраивало или утомляло. Только, вместо того, чтобы взять и уйти, он упрямо сидел и сверлил Шерлока серьёзным взглядом.       — Что ещё ты хочешь мне сказать? — спросил Шерлок после паузы.       — Что Джим Мориарти опасен, Шерлок. Он ничего ни к кому не чувствует, не имеет привязанностей, он пустой. Его не волнуют чувства других людей, он только использует их. Братец, пойми уже, он разобьёт тебе сердце...       — У меня нет сердца, — перебил Шерлок и резко встал, подошёл к окну. — И чувств, и души, и эмоций тоже нет. И друзей у меня нет, меня никто не любит, да, Майкрофт?       — Шерлок... — попытался перебить тот.       — Почему же ты тогда не дал мне умереть в тот день?! — закричал Шерлок, уже не желая ничего слышать. — Зачем спасал, если я обуза для вас всех?! Ты же... ты так и не понял, зачем я кололся, да?..       — Ты жалел себя.       — Нет! Нет, Майкрофт, нет! Я кололся, чтобы хоть что-то почувствовать. Я вводил иглу так глубоко, как только мог, до боли, до адской мучительной боли, чтобы почувствовать, чтобы стать... правильным, нужным, удобным, чтобы меня полюбили! Знаешь, почему ты не хотел, чтобы я вспоминал тот день? Потому что это не Джим Мориарти, а ты меня сломал! И ломал всегда! Если тут кто-то ничего не чувствует и никого не любит, то это только ты! И поэтому ты никогда не поймёшь того, что между мной и Джимом. Ты никогда не испытаешь подобных чувств, и тебе остаётся только завидовать.       Майкрофт промолчал. Он лишь опустил печальный и моментально потухший взгляд, кивнул, принимая обвинения, и встал.       — Убирайся, — сказал Шерлок. — Пошёл вон!       Он видел, как уходит Майкрофт, и вспоминал, что в тот роковой день уходил он сам. Он выбежал на улицу, под дождь, побежал в университет к Джиму, а тот накричал на него за сорванную лекцию. Они продолжили ссору в кабинете, кричали, толкались. Джим был так обижен за подозрения, что сказал, будто жалеет, что вообще подошёл к Шерлоку в парке десять лет назад. Они много наговорили друг другу, и Джим окаменел, стал настоящим собой. В его глазах была пустота и безысходность, он признался, что хочет покончить с собой. Шерлок не помнил, как убегал. Не помнил, как искал у Джима наркотики. Зато помнил, как вводил иглу, словно через вену она могла попасть в сердце.       Майкрофт ошибся, его сердце уже было разбито. Оставшись в одиночестве, Шерлок снова закурил и устало откинулся в кресле.       А Майкрофт спустился вниз, покинул дом на Бейкер-стрит и подошёл к машине, у которой размеренно курил полковник Моран. Майкрофт надеялся, что темнота ночи скроет влагу на его глазах, но полковник моментально встревожился и даже бросил сигарету.       — Сэр...       — Дайте закурить, — сдавленным голосом попросил Майкрофт. Выкурив две сигареты подряд, он внезапно признался: — Шерлок сказал, что это я спровоцировал его в тот день, Моран. Я чуть не убил его, а не Мориарти.       Моран выдохнул. Прищурившись, он глянул в сторону дома, на окна, в которых горел свет. Иногда там было видно силуэт играющего на скрипке Шерлока, но не сегодня. Сегодня там была пустота.       — Вы не вкладывали в его руку шприц, — спокойно ответил Моран. — Мы сами делаем выбор... сэр, позвольте дать совет.       — Давайте. — Майкрофт передёрнул плечами, словно ему холодно.       — Забудьте о Мориарти и позвольте Шерлоку самому решать. Они нужны друг другу, и если вы сейчас отступитесь, это будет высшим проявлением любви.       Майкрофт усмехнулся. Во-первых, он отрицал существование любви, а во-вторых, он знал, что будет если оставить этих двоих. Апокалипсис накроет город завтра же.       — Я присмотрю за ними, — пообещал Моран. — За ними двумя, обещаю.       Майкрофт обдумал его слова, затем кивнул, прикрыл глаза и тихо сказал:       — Отвезите меня домой, Моран.

***

      Джим собирал вещи молча. После истории в университете они с Шерлоком не говорили и почти не пересекались, словно нарочно избегали друг друга. Джим решил, что пора уезжать. Он закрыл чемодан, проверил, ничего ли не забыл, и только после этого спустился вниз. Гостиная их квартиры купалась в дыму. Джим отмахнул его рукой, оставил чемодан у двери и медленно подошёл к Шерлоку. Тот, в нелепой пижаме и халате, вытянув ноги, сидел в кресле и держал в руках скрипку. Казалось, будто задремал, но Джим видел по дыханию, что он не спит.       Джим постоял немного рядом, решил, что сказать ему нечего, и сделал шаг назад, в сторону двери.       — Не могу играть, — внезапно сказал Шерлок, нарушая тишину, и открыл глаза. — Получаются лишь фальшивые звуки.       — Почему? — тихо спросил Джим, замерев на месте.       Шерлок задумчиво качнул головой. Усмехнувшись, он глянул в сторону окна, помолчал немного, а затем признался:       — Я вспомнил тот день, Джим. День после нашей ссоры. Помнишь, ты звонил вечером? Я соврал — я пил, а не простудился.       — Я знаю.       — Я думал, что жалок. Я знал о тебе всё, знал больше и лучше, чем о себе самом, и думал, что рядом с тобой должен быть кто-то более достойный, сильный, самодостаточный. Кто-то более... трезвый во всех смыслах.       — Трезвый? — уточнил Джим с усмешкой. — Тебя опьяняла наша дружба, ты об этом?       — Эта дружба заставляла меня врать всем вокруг. Я и сейчас тебя обманываю. Смотри, я всё так же курю, нахожусь в одном шаге от иглы, я слабак и ни капли не изменился за эти годы.       — Шерлок... — попытался перебить Джим, хотя не знал, что говорить. — Я же вернулся не столько ради уравнения, сколько ради встречи с тобой...       — Ты поэтому так много раз пытался покончить с собой? — внезапно спросил Шерлок, и от этого вопроса Джим вздрогнул. — Чтобы почувствовать? Симпатию, привязанность, злость, боль, хоть что-нибудь? Ты же всегда был пустой, а я придумал образ, который полюбил.       — Что?.. — Голос Джима дрогнул.       — В этом нет твоей вины. — Шерлок встал и отложил скрипку. — В том, что ты такой. Я никому не скажу обо всех твоих преступлениях, только уезжай.       Джим смотрел на него во все глаза, не находя слов. Сердце в груди колотилось как бешенное, мысли путались, от возмущения не хватало воздуха. Размахнувшись, Джим отвесил Шерлоку звонкую пощёчину, а после развернулся и, хлопнув дверью, пошёл прочь.       Он оставил вещи, забыл о чемодане и даже не знал, куда идёт. Он просто брёл по ночной дороге, игнорируя холод и колючие капли дождя. Он шёл, видел слепящий свет фар, слышал скрежет шин и думал, что не так уж и плохо сделать один-единственный шаг. Шаг, удар и его не станет. Это же так легко и просто. Думая об этом, Джим подошёл к самому краю дороги и вспомнил день, когда стоял точно так же.       Ему было четырнадцать. Он стоял на краю и готовился совершить этот шаг, когда его окликнули.       — Это не выход, — сказали ему.       Джим обернулся и увидел человека, который иногда к ним приезжал. Чарльз Магнуссен, его крёстный. Джим удивился — обычно его никто никогда не замечал.       В тот период Джим сходил с ума. Ему казалось, что его нет, что он — пустое место, и он даже не видел в отражении своего лица. Он был неправильным и сломанным, дефектным, и отец постоянно смотрел на него холодно и зло. Чаще, правда, он его не замечал, и Джим постоянно молчал. Иногда он пытался покончить с собой и непременно попадал в клинику. Иногда он убивал других: пса идеального младшего брата или Карла Пауэрса, звезду местной команды по водному поло. Всем только казалось, что он ничего не чувствует, но на самом деле он ощущал постоянную острую боль, не дающую спать или успокоиться хотя бы на мгновение. Боль, сводящую с ума, боль, разрывающую сердце, боль, ломающую кости. Джим видел тени и сущности. Он мучился от ужаса и страха. Он умирал каждую ночь и воскресал, только чтобы умереть.       В тот день Джим точно бы проигнорировал слова Чарльза и сделал роковой шаг, но это был второй раз, когда его заметили. В первый раз это сделал Шерлок.       — Привет! — сказал тогда Шерлок и подошёл к нему, продолжая прижимать к себе щенка. — Меня зовут Шерлок. А тебя?       — Кажется, этого щенка обижали, — продолжал Шерлок. — Смотри, как он дрожит. А ты любишь собак? У меня был пёс Рэдберд, но он сбежал.       — Мне он нравится, а тебе? — говорил Шерлок про щенка.       — Ты совсем один... — Его интересовал не только щенок. — Тебе не скучно?       В кармане лежало письмо, присланное не так давно Шерлоком. Нащупав его и развернув, Джим понял, что хочет жить, что он есть, что он существует. И только после этого он обратился за помощью к Чарльзу, решил пройти лечение и сделал шаг к другой, новой жизни. Только потому, что Шерлок его заметил и спросил его имя. Только потому, что Шерлок сам был как щенок — привязчивый и надоедливый, но милый. Потому что Шерлок с того дня был в его жизни.       Джим думал о нём и сейчас, когда тряслись руки и подкашивались ноги. Он был бы рад ничего не чувствовать, но эмоций было столько — сложных, болезненных, тяжёлых эмоций! Всего шаг, шаг, шаг... Ведь он и правда писал и Сьюзен Джонс, Джонатану. Если бы не он, они были бы живы, потому что профессору Сибли не пришлось бы убивать их. Джим влез, всё испортил, и Шерлок теперь знал об этом. Только шаг...       И вдруг его уверенно и крепко перехватили за локоть и оттащили от дороги.       Шерлок, взъерошенный и мокрый от дождя, одетый всё в те же пижаму и халат, босиком, догнал Джима и крепко сжимал его плечи. Он всегда был таким нелепым. Джим осознавал это, но не мог отказаться от него, словно Шерлок был в его жизни и воздухом, и смыслом.       Встряхнув Джима, Шерлок произнёс:       — Нет, нет, нет, не уходи, не закрывайся в себе! Мы справимся, Джим! Ты и я, вместе. Прости меня за эти слова, я идиот! Я не должен был верить Майкрофту ни тогда, ни сейчас. Если бы я не позволил ему наговорить всё это...       — Майкрофт любит тебя, — тихо сказал Джим. — Но не знает, как это показать. Он боится и правильно делает, что не скрывает своего мнения. Знаешь, я никогда тебя не понимал, Шерлок. Тебя все любят, но тебе чего-то вечно не хватает.       — Тебя, — уверенно ответил Шерлок. — Тебя, рядом. Останься со мной, Джим, не убегай в этот раз.       Джим поднял на него растерянный взгляд. Сколько ошибок они успели допустить, сколько жизней разрушили, а дорога всё равно привела их сюда, в этот момент, друг к другу. Джим чувствовал — теперь Шерлок это видел и понимал свою ответственность. Он крепко и до боли сжимал чужие плечи, чтобы дать понять: он рядом.       — Знаешь, что я сказал в ту ночь Виктору? — прошептал Джим. — Когда мы с ним подрались.       — Что же? — так же тихо спросил Шерлок.       — Я сказал: «Я хочу быть ему, как ты».       Дождь усилился. Шерлок рассеянно моргнул, тряхнул головой, а затем внезапно нервно рассмеялся. Он смеялся и смеялся, утирал слёзы, качал головой, а, успокоившись, сказал:       — Ближе и дороже тебя никогда никого не было. Ты за столько лет этого не понял? Прошу, Джим, пошли домой.       — Шерлок, я болен, — признался Джим и позволил себе грустную улыбку. — Я очень давно болен и...       — Я знаю. Я всё знаю, Джим. Ты будешь продолжать лечение, мы вместе откроем детективное агентство, и никто больше нас не разлучит.       — Это так по-детски, Шерлок.       — Да плевать. Это наш выбор.       Джим тихо рассмеялся и подался вперёд. Он крепко обнял Шерлока и прижал его к себе. Сам, первый.

***

      — Я согласился, — сказал Джим, бросив куртку на кресло. Он сел, закинул ногу на ногу и горделиво вскинул голову. — Так что я теперь профессор гринвичского университета!       — Поздравляю, — Шерлок улыбнулся, отвернулся от окна и убрал от лица скрипку. — Теперь зазнаешься ещё сильнее.       — А ты думал! Ладно, говори о новом деле...       В ту ночь, когда под дождём состоялся их сложный разговор, Шерлок и Джим вернулись домой вместе. Они отогревались душем, затем чаем, а потом легли спать вместе, в обнимку. Джим решил остаться в Лондоне. Он разобрал вещи, и вскоре его комната стала выглядеть так, словно он живёт там давно, а не несколько недель. Миссис Хадсон была только рада его решению.       Поначалу Джим с осторожностью относился к делам Шерлока и помогал лишь советом, потом стал вместе с ним принимать клиентов, потом они уже на пару бегали по городу, и за месяц они раскрыли три сложных, но очень интересных дела. Инспектор Лестрейд, в отличие от Донован и Андерсона, был доволен и с теплом относился к новому тандему. Вечерами, сидя в соседней квартире, Джон Уотсон вёл свой блог, в котором писал о странных и необычных соседях.       Джим наконец-то почувствовал, что он дома. В компании Шерлока ему было хорошо и непривычно спокойно, словно не было шести лет долгой и мучительной разлуки. Джим даже возобновил сеансы у доктора Калвертона Смита. Шерлок гордился им. Гордился и выступлением в университете (догадывался, что это из-за него Джим не стал создавать себе славу на крови), и лечением, и решением остаться, несмотря на недовольство Майкрофта и Магнуссена.       Несмотря на то, что Джиму нравилось расследовать дела, он всё же решил остаться в университете. Он не мог без математики, к тому же, нуждался в работе. Майкрофт им с Шерлоком больше не мешал, правда, в толпе иногда мелькал знакомый силуэт полковника Морана, но это уже никого не смущало.       — Итак, наше новое дело, профессор Мориарти! — торжественно провозгласил Шерлок и повёл в воздухе смычком, но его перебил звонок телефона.       Весёлая и бодрая «Staying alive» зазвучала очень не вовремя. Джим извинился, достал телефон из кармана и удивлённо вскинул бровь, увидев имя бойкотирующего его всё это время Чарльза.       — Чарльз, ты не вовремя... — начал Джим, но его быстро перебили:       — Это Эдвард, начальник службы безопасности мистера Магнуссена, сэр. В босса стреляли. Он жив, но раны серьёзные, и в подобном случае он велел связываться с вами.       Джим побледнел и не сразу понял, что именно только что услышал. Нахмурившись, он облизнул мигом пересохшие губы и только потом спросил:       — Как и когда это произошло?       — Утром, это был какой-то псих, сэр. Подкараулил босса на выходе из редакции, выстрелил, а потом с криком: «Привет от Карла Пауэрса!» застрелился.       Джим тут же скинул звонок. Его руки тряслись, и Шерлок, опустившись на колено, перехватил и крепко сжал его ладонь. Джим коротко пересказал весь разговор, и на имени Карла Шерлок тоже вздрогнул.       Только вот сказать он ничего не успел. Внизу хлопнула входная дверь, на лестнице послышались торопливые шаги, и в комнату буквально ворвался встревоженный раскрасневшийся Майкрофт, а следом за ним мрачный полковник Моран.       — Собирайтесь, оба, — распорядился Майкрофт. — Быстро!       — К чему такая спешка? — удивился Шерлок. — У нас проблема и...       — Во дворе нашего старого дома нашли останки тела, Шерлок, — перебил Майкрофт. — Предположительно, это Виктор Тревор.       Джим до боли сжал его пальцы, а Шерлок напряжённо замер.       Белая пешка движется на одно поле вверх, слон на C5, ферзь на F6, ферзь на F2.       Чёрная пешка вверх на одно поле, слон на C4, ферзь на F3, ферзь на F7.