Ничего святого

«Это любое принятие, утверждение, мнение как догма, домысел и точка зрения, в силу которых мы считаем пять психофизических совокупностей – в той мере, в которой они являются поводом составить мнение о них – чем-то высшим, принципиальным, особенно возвышенным и абсолютно реальным. Его роль – служить основой для еще большего запутывания ложными воззрениями» Светлица Тсунаёши- татами разворошенное ; полки, уютно книгами укрытые , высокие столы и стулья, под бумагами захороненные , и впротивовес- февральский холод стен, тяжёлых, мрачно-белых. Опустошенных. Угнетающих полярное сияние рассвета и вспыхивающие в полумраке клубы взметнувшихся пылинок . Светлица Тсунаёши- стук ветки- скрежет кухонного ножа по стеклу окон; тишина сумерек- надрывные крики гуй, в кровь раздирающих руки о метафизические барьеры зданий ; стерильно чистые стены- ржавая кровь, их окропившая. Светлица Тсунаёши- не заброшенный подвал со спертым сладковато-кислым воздухом; с гнилыми, плешивыми стенами (и этот алый розчерк- кирпич, или кровяной развод?); с суетливыми тенями- не ушедшими за Грань мертвецами, к которым неизвестный традиционалист в далёком прошлом безуспешно взывал бы, вернуться моля. Нет. Это не так. Тогда почему так тяжело дышать? Среди всей этой квинтэссенции глубокой боли , ауры, как фривольно обзывал это для себя Буря, хозяин комнаты выглядел чужеродно. Странно. Не к месту. А где же его место? Диюй- отродье адово, нагло и воровато смертным телом завладевшее? Земля- печальная душа человеческая, скучающая по неведомому ей дому? Странно. И рука его, отбивающая ритм на столешнице - тонкая, узкая , с музыкально длинными пальцами, и улыбка его- миролюбиво поднятые уголки губ, и бумажная кукла его- фантасмагорично скалящаяся -всё это на миг показалось таким странным , абсурдным, незнакомым. По зрению Фонга прошла рябь, словно Будда пытался закрыть его глаза своими ладонями. -Савада-кун, ты снова не спишь?- руки его закутывали куклу в ленточку бережно, словно прикосновение археолога к обнаруженным маскам Саньсиндуй*. Лёгкий ветер игриво пронесся через нее, и Фонгу на миг показалось, что она сейчас вспорхнет и взлетит. -В неком селении каждый день, не угасая, шел дождь. Отчаявшиеся от того, что урожай пропадает, крестьяне набрали остатки прошлогоднего риса в подарок и пришли к буддийскому монаху за помощью. Монах принял рис и пообещал, что молитвой остановит дождь. Однако дождь все равно не прекращался. Так прошло несколько дней – монах молился, а дождь все шёл шёл. Терпение у местных крестьян лопнуло, и они, не долго думая, казнили монаха. И дождь после этого прекратился... Савада смеётся. Его рука прекращает составлять барабанную партию в такт звуку флейты ветра, и теперь она скромно прикрывает рот, неволя тихое хихиканье. Он выглядит мило. Фонг улыбается. -Тэру-тэру-бозу. Кукла-символ, кукла-амулет. Символ... Фонг окружён символами. Тсунаёши является символом. Тсунаёши символ. Символ веры, яркой, ослепительно-радикальной. Он смотрит сквозь, он говорит не с нами, но с тем, кто взирает сверху, скучающе щеку рукой подперев. Он теряется в Божьем благословении , точно могущественный некромант среди кипенно-белых костей призванного монстра. Он одевает его на себя, точно браслеты. Он любуется им, точно утонченным превосходством эр хуан . Он единственный освещён Небом , он объект нежного взгляда, родительского, гордого. - У этого тела есть двое родителей... У этого тела была сестра. Однако у души есть лишь один создатель... Я не объект плотских, - презрительно чеканил он бывало,- утех двух низких людей... Нет. Я рождён Богом. Тсунаёши символ. Символ презрения. Оно пробилось туда когда-то давно. Затаилось. Спряталось глубоко-глубоко, куда нельзя достать ножом, кожу распоров. Змеилось в тишине, диким шипением о себе напоминая. Оно везде с ним. Когда смотрит по сторонам. Когда вдыхает горящий от сияния рассвета воздух утренних улочек. Когда наблюдает ,как признаёт поражение нежеланный собеседник. Тсуна не говорит об этом. Никогда. Молчит ,брезгливо протирая платком губы. Вместо этого желая дочиста вымыть душу.Но это невозможно. Тсуна жалеет об этом. - Они неправильны. Они думают неправильно, существуют неправильно... Они совершают столько ошибок... Религия- лишь одна из многих их заблуждений. - Религия- ошибка? -Ошибка- то, что они под религией подразумевают... Их представления о Боге- ошибка. Жалкие клочки личности и заветов его... Бог возвышен, он великолепен. -Может быть и так. Но я буддист. Считаешь ли ты, что я неправильный? -Я бы не разговаривал... с неправильным человеком, Фонг-сан. Тсунаёши символ. Символ суеверий. Символ чего-то давно ушедшего, от того и диковатого, но притягательного.Он словно лист пергамента в эпоху цифровых технологий. Он кричит «Кувабара» и никогда не дарит три цветка. Он не фотографируется втроём и избегает число четыре. -Бог часто смотрит меня... Он говорит со мной, и я ему отвечаю... Словами, взглядами, жестами. Я должен вести себя правильно, чтобы он понял меня... чтобы не прогневать его. Я обязан быть объектом его гордости, ведь я его дитя... Я должен быть правильным. Быть правильным. Руки-скованы, кандалы- чужая мораль. На лице намордник, на глазах повязка. Идентично. Даже маски, что прикрывают лица, имеют схожие черты . Словно работы мастера-художника, продающего свой невеликий ассортимент в старой пыльной лавке. Словно два забредших непойми куда путника встретились там, и неожиданно нашли друг в друге нечто особенное. Вот только лицо Фонга - куски мяса, изрезанные, гноящиеся, кровью сочащиеся, к маске приросшие. А Тсунаёши? Что скрывает он? Безобразную натуру или прекрасную скульптуру? Или, быть может, пустоту безглазую? Что же? Взгляд Фонга пристален. Савада смотрит трепетно, почти влюблённо. Он вновь видит перед собой Божье отражение, мог бы подумать Смерч. Однако блеск тёмных глаз трезв и прямолинеен , наивен даже. Савада целиком и полностью поглощён... Поглощён им. Они оба это видят. Фонг это видит. Он воспользуется этим. Заберется туда, где не было никого до него. Туда , где могильный холод источает светило души. Заберется туда и излечит. Станет точно Нюйва, излечившая Небо. Ведь это его долг. И совсем не из личной симпатии.