Пациентка №8.

***

      Одна в квартире, сидя на матрасе, Эмма держала себя за голову. Локти упирались в колени, мысли упирались в пациентку.       Раздалась вибрация. Шериф надеялась, что незнакомый номер устанет ждать ответа, но он настойчиво продолжал звонок.       — Эмма Свон, слушаю.       — Твои доки у меня, — прокуренный голос узнался сразу, — Не забудь притащить бабки.       И всё оборвалось быстрыми гудками. Эмма кинула телефон на место и провела ладонями по лицу. Усталость чувствовалась каждой клеточкой организма. Добавившиеся дела не добавили желания подниматься и их выполнять. Лишь чертова необходимость передвигала тело, не способное, как выяснила Свон, на здравомыслие.       Дэвида в больнице не нашлось, хотя его так необходимая Свон машина стояла на парковке с обратной стороны здания. Эмма не хотела чувствовать неловкость случайной встречи с Реджиной, которая сейчас должна была прогуливать час разговоров с психологом. Что ещё хуже — объяснять ей, зачем уезжать из города. Вина, поселившаяся в груди Эммы, до недавних пор нивелировалась убеждениями в благородстве собственных поступков. Раньше качественно помогали рассказы Дэвида о бесчинствах Королевы, но с каждым проведенным рядом с пациенткой днём…       — Стоило отвезти жука в наш салон, мисс. Мы с подручным сделали бы все гораздо быстрее и качественнее.       — Несомненно, — Эмма раздраженно набрала номер отца и приложила трубку к уху. Автоответчик сообщил о выключенном устройстве абонента. — Микки, могу я попросить тебя об одолжении?       — Прошу прощения, сам сейчас домой еду, — медбрат поджал губы, сожалея. Но, мгновение спустя, его лицо расслабилось и проявилась легкая улыбка, он смотрел через плечо Эммы. Микки кивнул в сторону, и девушка развернулась.       Дэвид, разговаривая с Киллианом, вёл Реджину на прогулку в сторону выхода, который располагался несколько дальше дежурной стойки. Как бы Эмма не хотела не встречаться с Ней сегодня, судьба словно играла в дартс, разбрасываясь нервными клетками. Свон резко выдохнула и направилась навстречу. Когда Реджина даже не изобразила заинтересованность внезапной потребностью Свон в автомобиле, Эмма была столько же рада, сколько и разочарована. Может, это было обусловлено присутствием нескольких посторонних, а может, ей действительно никогда и не было дела до того, чем занимается шериф в настоящей жизни. Сомнения Свон развеялись, когда мужчины отошли на несколько шагов, а до девушки донесся голос, обращенный только к ней:       — Посмотрим сегодня фильм? — еле заметная улыбка читалась на выразительных губах Реджины. Эмма неосознанно отошла на шаг и в действиях ее начало прослеживаться мельтешение. Казалось, что она забыла придуманную заранее отговорку и теперь импровизирует, сочиняя новую.       — О нет, я не могу. Нужно доработать чертежи парка.       — Так вот что за проект, — Миллс изучающе смотрела на Свон.       — Да, совсем нет времени. Может, в другой раз.       — Я бы могла тебе помочь.       Внутренности Свон застыли, как если бы ее поймали с поличным. Она постаралась быть убедительной.       — Не стоит, я справлюсь.       — Конечно справишься. Года через полтора.       Эмма закатила глаза и посмотрела на наручные часы. Реджина продолжала:       — Все равно мне нечем заняться…       — Слушай, я тебе не нянька, ладно? Я не могу быть шерифом, помогать целой мэрии, заниматься проектом и одновременно развлекать тебя, лишь бы тебе не было скучно, — вспыхнула Эмма. — Я тоже человек.       — Хорошо, — Миллс ничего больше не ответила. В горле образовалось напряжение, которое трудно было проглотить. Реджина намеренно безразлично посмотрела на Эмму и обратилась к Киллиану, словно перед ней никто больше не стоял, — Капитан подводка, ты долго трепаться будешь? Пошли уже, здесь душно.       Эмма фыркнула и не сдвинулась с места, пока Миллс не отошла от нее на приличное расстояние.

***

      На прогулке Марк наблюдал за тем, как мило переговариваются между собой вышедший с работы медбрат и невыносимый пират. Вот Микки пожал ему руку, а Киллиан в ответ похлопал того по плечу. Их сияющие глаза, когда те смеялись над чем-то, точно над Марком, их распластанная во все лицо улыбка, точно насмешка, их до посиневших костей хорошее настроение, когда те шептались, поглядывая в сторону неотесанного пациента. Они смеются над волосами, в кудрях которых скопился снег? Дело в мешковатой куртке? А может, они просто завидуют? Марк проводил медбрата глазами до поворота за здание, где скрывалась парковка.       Снежок ледяными искрами рассыпался, ударившись о пальто Элизабет. Женщина проявила безразличие, удостоив Аннушку одним невыразительным взглядом. Девчонка прыгнула в сугроб, рисуя на нем своим телом ангела.       — Уехал, поганец.       — Чем-то насолил? — Реджина вышла из-за спины молодого человека, держа руки в карманах.       — Нашел себе подружку-сплетницу. Все знают, что Микки — крысеныш. Как только здесь появился, всем растрепал, что Жерар спит с игрушкой.       — А он спит с игрушкой? — удивилась Миллс.        — Ещё и в туалет бегает четыре раза за ночь, — неприкрыто посмеялась Элизабет и осеклась. — Только это я вам по секрету сказала.       Миллс кивнула, не всерьез посмеявшись, отдалилась и обошла площадку несколько раз в раздумьях. Встреча с блондинкой успела пронестись в мыслях по шестому кругу прежде, чем Миллс услышала крики и возгласы. Чьи-то ноги, барахтаясь, торчали из сугроба. Марк, держа в руках снежный ком, с ревом несся в сторону с хохотом убегающей Аннушки. Мистер Кроули положил снег в чужой капюшон. Они вели себя, как дети, ища радость в самых простых вещах. Глядя на них, становилось тоскливо.

***

      Не было чего-либо непривычного в постной гречке с подливкой. Непривычно было видеть то, что Свон пришла извиниться. Это произошло спустя четыре дня после того, как они небрежно обменялись словами в стенах больницы. Подсев рядом за обеденный стол, Эмма начала свою речь не с приветствия, а с того, как неоправданно грубо звучал её тон в последнюю встречу, Свон не знала, что на нее тогда нашло. Миллс заняла свой рот едой и продолжала внимательно слушать. Реджину удивляло то, что блондинка считала необходимым просить прощения за какую-то пару фраз. Что действительно обижало: на этой неделе Эмма практически убегала каждый раз, когда видела Миллс, будь то на улице или в холле здания. Полное игнорирование. Каждый чертов раз она находила себе «важную миссию» в телефоне, скрывалась за разговорами с врачом или просто делала вид, что не замечает чужого присутствия, только бы не видеть опротивевшее лицо. Миллс успела убедиться в ошибочности допуска мыслей о Спасительнице как о ком-то «особенном». И она была рада этой ошибке. Но теперь, когда Свон пришла с извинениями, нужно было искать новый повод для разочарования, что жутко злило и заставляло все нутро переворачиваться.        — И мне очень жаль, но если твое предложение о помощи всё ещё в силе…        — О, так всё дело в твоем несчастном проекте? — Реджина отложила вилку и улыбнулась.        — Нет, Господи, нет, — Свон тяжело вздохнула и легла на руки, скрыв лицо. Восьмая с интересом наблюдала за упадком сил шерифа. Почему-то не хотелось, чтобы это забавляло, хотя это забавляло. — Я не справляюсь. Почему все считают, раз я «Спасительница», то могу спасти от проблем весь город?        — Может, потому что ты и сама так считаешь? — Реджина посмеялась.        — Чушь, я такого никогда не говори… Ну, может, пару раз. И вообще это было давно, — промычала она себе в руки.       Реджина вздохнула, глядя на страдания девушки.        — Я бы, конечно, могла тебе помочь… Да и рисую я вроде неплохо… Но, знаешь, у меня ку-ча дел.        — Ты рисуешь? — Эмма подняла голову и заинтересованно посмотрела на Миллс. — Покажешь?        — Нет, — на щеках проступил румянец. — Это раньше я рисовала, а теперь не рисую, — она отвела взгляд, протерев шею. Когда она рискнула посмотреть обратно на Эмму, в глазах шерифа сверкали искры. — Что? Не смотри на меня. И закрой рот, выглядишь нелепо.       — Я знала, что под этой суровой маской скрывается тонкая натура.       — Может, я рисую трупы, ты не думала?       Эмма посмеялась, оценив сарказм, и долго посмотрела на Миллс.       — Так ты поможешь?       — Ну раз я не заключенная, принуждать ты не можешь, — рассуждала Миллс.       — Могу только ласково попросить, — утвердила Эмма. — Ну что мне сделать, чтобы ты согласилась? — вздохнула Свон. Она изобразила самый несчастный взгляд, на который была способна. Оказывается, она умела заставлять глаза слезиться.       — Господи, ладно, только не делай так больше никогда в жизни, — Реджина передернула плечами и сложила руки на груди. Она чувствовала, как её трясут в объятиях, приговаривая благодарности. Эмма была тем редким человеком, кого после прикосновения к себе не хотелось сжечь заживо, — И так тоже никогда больше не делай, — Эмма убрала руки, подняв открытые ладони, — Я все еще злюсь на тебя.       — Но я ведь извинилась.       — Не знаю, ты просто меня раздражаешь, — отмахнулась Миллс и встала относить поднос.       — Вот видишь, ты уже научилась открыто выражать эмоции, это прогресс, — кинула Эмма ей вслед. Улыбка сошла с лица, как только её перестала видеть Реджина. Свон выдохнула, сняв с себя веселую маску, и кинула взгляд в сторону Дэвида, наблюдавшего за ней. Он отрицательно покачал головой и чиркнул в блокноте.

***

      Вечер прошел за семейным ужином. В воздухе ощущалось напряжение, но Эмма стремительно не обращала на него внимание, запивая индейку водой. Дэвид не прекращая смотрел на дочь, а Мэри-Маргарет на Дэвида. Дома было тяжело разговаривать о чем-либо, кроме работы, от которой устал каждый, поэтому молчание казалось обыденным. Однако на этот раз двое определенно знали, о чем им стоит поговорить. В какой-то момент Бланшар не сдержала любопытство:       — Как дела с Реджиной?       — Прекрасно, — ответила Свон, — Когда в Портленде проверят документы, хочу чтобы она сразу встретилась с Генри.       Дэвид сильнее сжал вилку в руке.       — А может сразу назначим ее обратно мэром? А что, раз вы такие подружки, — с иронией сказал Нолан.       Бланшар нахмуренно перевела взгляд с одного края стола на другой.       — Тебя это злит, я понимаю. Но все под контролем, — продолжала Эмма.       — Под контролем!? — Дэвид стукнул по столу и был слышен удар керамики о дерево. Эмма спокойно отложила нож и вытерла рот салфеткой. Мэри-Маргарет одарила мужчину строгим взглядом. Нолан откашлялся, извинившись, и повторил уже шепотом. — Под контролем!?       — Дорогой, ты ведь помнишь про план, да? Эмма всего-лишь делает то, что сказал Арчи.       — Арчи сказал, что лучшая терапия - это та, которую не замечаешь, а ты заигралась!       — А почему я не могу стать с ней действительно друзьями!? — Эмма никогда раньше не разговаривала с родителями в таком тоне. В ней разожглась агрессия. — Что за глупость?       — Да потому что люди не меняются, Эмма!       Эмма встала из-за стола с резким скрежетом стула о паркет.       — Эмма, сядь, пожалуйста, — спокойно произнесла Бланшар, и Эмма села.       — Ты не знаешь ее так, как знаю я, — проговорила блондинка.       Дэвид сделал глубоких вдох.       — Я забочусь о тебе. Психопаты не умеют дружить, не умеют любить. Для них не существует чужих чувств! И я слишком боюсь, что тебе могут навредить. А она, поверь мне, может. Понимаешь ты это или нет?       — За меня волноваться не стоит, ведь я к ней тоже ничего не чувствую, — Эмма с злобой запихнула в рот кусок мяса и начала жевать.       Мэри-Маргарет обменялась с Дэвидом взглядом о том, что разговор должен быть прекращен. Когда Свон, отставив тарелку, поднималась к себе в комнату, Нолан и Бланшар молча смотрели друг на друга. Аппетит пропал и у них.